Глава 22: Пробуждение

Первые лучи солнца осторожно пробивались сквозь плотные облака. Плед уже не покрывал их — вместо него было настоящее, тёплое одеяло, потому что Тео Нотт больше не допустит, чтобы она мёрзла. Он может быть проблемой, но не монстром. Голова Луны покоилась у него на груди. И Тео не осмеливался пошевелиться. Она дышала ровно, как будто вообще не заметила, что легла на сердце слизеринца с, мягко говоря, нестабильным поведением. Волосы щекотали ему шею, словно издевались. Лёгкая тяжесть её тела не раздражала. Наоборот. Это было единственным доказательством, что Луна осталась с ним. Тео смотрел на пышущий жизнью Иггдрасиль, на крепкие ветви, рассекающие небо. Красивая картинка. Почти как их положение. «Почему ты осталась?» Вчерашнее было вспышкой. Слабостью. Он не должен был показывать, как дрожат руки. Не должен был позволить себе обнять её так крепко, будто от этого зависело его дыхание. Но сделал. И теперь Луна Лавгуд, та самая странная ведьма со своими ясными глазами и изысканными предпочтениями в фруктах, спит у него на груди. Как будто это нормально. Как будто он — не возгорание с дурной привычкой прожигать всё, к чему прикасается. «Ты видишь то, чего не видят другие. В том числе то, что я — ходячая катастрофа. И всё равно лежишь здесь.» Он аккуратно натянул одеяло повыше, до её плеч. Жест чужой. Невозможный. Не в его репертуаре. Тео не тот, кто привык заботиться. Он тот, кто ставит защиту и уходит до рассвета. «Но с тобой я могу и так. Какого чёрта?» Он чувствовал её тепло. Чувствовал, как сердце медленно стучит рядом с его. И это было… опасно. Безумно опасно на уровне инстинктов. Он уже знал. Уже понял, что не сможет её отпустить. Будет прятаться за колкостями, ёрничать, уводить в сторону… но не отпустит. «Ты принадлежала мне ещё до того, как это поняла. И если я всё-таки горю, то ты — мой самый красивый пожар.» Он закрыл глаза. Не чтобы уснуть, а чтобы не думать о том, что всё это рано или поздно закончится. Пока Луна здесь, пока он ощущает её дыхание у него на груди, он находится в безопасности. И он не хотел из неё выбираться. Тео не собирался её будить. Честно. Но на этих мыслях ещё крепче прижал её к себе левой рукой. А правой… Салазар его подери! Почти машинально провёл по голове и запустил пальцы в её волосы. Он медленно перебирал тонкие пряди, тёплые, спутанные после сна. Волосы мягко перетекали между пальцев и Тео понял: он бы мог лежать так вечно. Луна пошевелилась. Чуть-чуть. Подтянулась ближе к его шее — и всё. Горячее дыхание коснулось кожи — точно магия без слов. Он затаил дыхание. «Спокойно, Тео…» Да какое, к чёрту, спокойно? Было слишком близко. Слишком интимно. Слишком правдиво. Он почувствовал, как всё напряжение мгновенно собралось внизу живота. Тело предало первым. Не спрашивая, не предупреждая. «Ну, превосходно. Только не при ней.» Луна не поднимала головы. Просто дышала, будто точно знала, как нужно. Делала это так, как намеренно сводят с ума. И Тео на вдохе понял, что дело хреново. Он был возбуждён с момента пробуждения. Но сейчас стало иначе. Сейчас она была рядом. Реальная. Живая. Горячая. И её дыхание на его шее… Медленное, влажное, обволакивающее. Он сглотнул. «Угу. Всё хреново. Очень.» Луна только глубже уткнулась в него. А потом — поцелуй. Сначала неуверенный. Случайный, как будто она просто задела кожу. Потом — ещё один. Выше. С нажимом и горячий. Тео сжал её чуть крепче, чувствуя, как она дрожит. Или это он дрожал? «Твою мать, Лавгуд. Я не из стали.» Он медленно и осторожно опустил руку под одеяло. Только прикоснуться к той точке, где горит, сбросить хоть каплю напряжения. Не дать себе сойти с ума. Пальцы наткнулись на ткань. Тонкую, слишком тонкую. И всё равно мешающую. Луна замерла. Он это почувствовал. «Чёрт… пожалуйста, не отстраняйся.» Но она даже не дрогнула. Её губы снова нашли его шею. И на этот раз поцелуй вышел другим — влажным, уверенным, с открытыми губами. С чуть слышным вдохом. Как будто она знала, как именно вынести ему мозг. Или только училась, но слишком быстро. Тео медленно провёл ладонью, пытаясь не сорваться. Сердце едва не раскололось на части. Он выдохнул сквозь зубы. Низкий стон сорвался сам, тело решило: «Знаешь, друг, тут ты уже не командуешь.» Он хотел большего. Хотел скинуть всё. Запустить руку под пояс, дотронуться до кожи, до себя настоящего, уже не способного прятаться. Но… не посмел. Слишком ярко. Слишком близко. Слишком она. Даже сквозь ткань — этого хватало, чтобы весь его сказочный мир затопило. Луна скользнула ладонью вверх, к его груди, потом медленно, почти невесомо, опустила руку ниже. Прямо поверх его. Без предупреждения. И сжала его ладонь. Тео резко втянул воздух. Пальцы Луны пошли за его движением. Они чувствовали, подстраивались, учили его ритм. Слушали его. Читали по телу. Он чуть не потерял контроль. — Доброе утро, Тео, — прошептала она ему в ухо. Нежно. Как будто это было не про пробуждение. А про то, кем он стал рядом с ней. Он сорвался. Тело вздрогнуло. Тео зажмурился, вдохнул слишком резко, прерывисто. Он сорвался на стон, уткнувшись лицом в её волосы, пахнущие звёздами, магией, травами и чем-то ещё, чего он никогда не сможет объяснить. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем дыхание выровнялось. Минуты, часы, вечность? Луна так и не отстранилась. Не сказала ни слова. Только прижалась ближе, запустив пальцы под край его рубашки, и, кажется, снова задремала. А он лежал с открытыми глазами и не верил, что она всё ещё здесь. Он вспоминал каждый миллиметр её ладони. Каждую дрожь, каждый влажный поцелуй в шею. Но вместе с пробуждением ото сна приходило оно. Осознание. Луна прижималась щекой к его груди, спала с тем выражением лица, как будто сейчас увидит сон про зефирных драконов. И его рука всё ещё лежала на её талии. Внутри всё вспыхнуло. Не от стыда. От того, что она спит вот так, будто ничего шокирующего не произошло. «Я дал ей слишком много. Или наоборот — слишком мало?» Тео не привык к нежности. К тому, чтобы желать кого-то настолько и не бояться, что тебя не примут. Именно это пугало его больше всего. Даже не то, что было между ними. — Луна, — он говорил тихо. — У нас через полчаса начинаются уроки. Она неуверенно пошевелилась, потянулась и даже улыбнулась. — Если хочешь… — сонно пробормотала она. — Можем сегодня вечером посмотреть руны. Тео будто ударили по голове. «После того, как довела меня до оргазма одним доброе утро, она говорит про руны? Серьёзно?» Он моргнул, медленно сел, провёл рукой по волосам, стряхивая с них остатки сна, и выдохнул. Он не понимал, как ему теперь жить, если каждое утро не будет начинаться с её дыхания на шее. Авторские заметки: 🎧 «Calamity» — Annisokay Drag me down to the depths of my calamity Your touch is burning agony I know I can't escape reality I'm falling into you (Утащи меня на самое дно моей катастрофы, Твоё прикосновение — жгучая агония. Я знаю, от реальности мне не сбежать, Я тону в тебе.) Тео не может больше контролировать свои чувства. Образ «ты — моя беда» (calamity) — это метафора для разрушительной любви, которая затягивает, как воронка, в «depths» (глубину), но при этом кажется неотвратимо настоящей. Это не просто страсть — это болезненная зависимость, где боль и влечение переплетаются. Вся песня о борьбе между инстинктом самосохранения и жаждой быть рядом.

☾☾☾

Лекция по астрономии казалась необычайно вязкой, как зелье, которое передержали над огнём. Профессор Синистра с жаром рассказывала об орбитах Венеры. Луна смотрела на проекцию звёздного неба, пульсирующую под потолком, но всё, что она ощущала — тепло под кожей. «Не Венера сейчас светит в моём небе…» Голос преподавателя звучал где-то на периферии сознания, как отдалённый прибой. Луна даже не притворялась, что делает записи, её пальцы просто лежали на пергаменте. А губы тронула едва заметная улыбка. Нет, это было не смущение. Скорее — прозрение. Или, возможно, пробуждение. «Я что-то открыла. Или он. Или мы вместе. Может, мы оба были замурованы, а теперь мы дышим». Урок закончился внезапно — по крайней мере, для неё. Однокурсники уже собирали свои вещи, а Луна только пришла в себя. Она поднялась и, как по невидимому сигналу, направилась в башню старост. Там, на диване, как король забытых королевств, вольготно раскинулся Драко с чашкой кофе. — Лавгуд, и всё-таки. Ни одного заказа на зелья? Признаюсь, я потрясён, — сказал он с той ленивой надменностью, которая у него получалась почти честно. Луна уже прошла мимо в сторону комнаты, но замерла в дверях. Повернулась, не торопясь. В её движениях не было ни цели, ни суеты — только лёгкая текучесть намерения. — Только если успокоительное, — мягко произнесла она, глядя куда-то мимо. Бровь Драко поползла вверх. Он наклонил голову, как сова, решившая, что перед ней слишком эксцентричная мышь. — Ммм… Какие совпадения, — протянул он, как будто пробовал на вкус пыльцу с незнакомого цветка. — Из-за исчезновения какого неуравновешенного слизеринца ты переживаешь на сей раз? Луна дёрнулась. Драко думал, что Тео с ней перестал общаться? Она прикрыла глаза. Тихо вдохнула, медленно выдохнула. Может, если она озвучит то, что болит, станет хотя бы немного легче. Словно развязать узел — один, крошечный. — Скоро выпустят моего папу, — произнесла она, словно бросая камешек в пруд. — Ему может пригодиться. Слова слетели с губ так спокойно, что не сразу стало ясно, насколько они были хрупкими. Она не позволяла себе думать об этом. До этого момента. На лице Драко исчезла ухмылка. — Может быть, и «сон без сновидений»? — предложил он неожиданно серьёзно. Луна кивнула. — Если не затруднит, — прошептала она, и ушла, не дожидаясь ответа. Дверь за ней закрылась с мягким щелчком. Луна села на кровать, раскрыла дневник на чистой странице и начала писать. Осторожно, детально. Фиксировала сон, который был готов ускользнуть, если она моргнёт. Вся утренняя нежность. Его дыхание. Его растерянность. Своё спокойствие. Тепло, разлитое под кожей, как чай в чашке, что согревает даже после того, как остыл. На мгновение она остановилась. Задумалась. И прибегла к магии крови, чтобы открыть дневник могла только она. Она вновь распахнула его. И вывела чёткие строки, как делала пометки в звёздной карте: Тео не злой, он сложный. Меня не пугает его тьма, но пугает, что Тео не может поверить, будто я могу в неё вписаться. Ещё мне очень ценно, что Тео не добрый, а настоящий. Поставив последнюю точку, Луна поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Долго смотрела на своё отражение. Не для того чтобы судить, а, скорее, чтобы прислушаться. Она всегда чувствовала себя красивой. Не как другие. Не прямо, не очевидно. Но по-своему. Как туман над озером. Как светлячки в полночь. Как тишина, наполненная смыслом. Но сейчас… Сейчас ей безумно хотелось быть красивой для него. Она не знала, к чему у них всё идёт, но не хотела останавливаться. Открыв шкаф, она выбрала чёрные колготки с узором в виде звёзд, потому что они выглядели так, будто бы ночное небо обнимало ноги. К ним идеально подошла чёрная туника, струящаяся, как вода, с длинными рукавами.. В одно ухо она вдела серьгу с пером, а во вторую — полумесяц. На шею надела чёрный бархатный чокер, а на пальцы — несколько тонких серебряных колец. Одно из которых было увенчано россыпью розового кварца. Волосы Луна решила оставить распущенными. Тео был от них без ума и касался всякий раз, когда думал, что она не заметит. Но она замечала. И берегла в памяти все прикосновения. Когда пришло время идти на ужин, Луна вошла в Большой зал — и мир дрогнул. Совсем немного. Но ощутимо. Она сразу почувствовала на себе взгляд. Тео сидел за слизеринским столом, и его лицо на миг вспыхнуло очаровательной улыбкой. Только для неё. Уже через мгновение его втянули обратно в разговор. Он отвечал что-то, наклонив голову. Смеялся так красиво, так легко, что воздух вокруг начал искриться. Тео сиял. «Он выглядит идеальным.» На нём была тёмно-бордовая рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц. Ровно настолько, чтобы сердце Луны сжалось. Волосы уложены немного небрежно, но в этом был умысел. Тео выглядел как герой… из другого мира. Слишком далёкий. Слишком красивый. До такой степени, что казалось, будто происходящее в его снах — это абсолютная иллюзия. Плод воображения Луны. Она быстро прошла к столу своего факультета, стараясь выглядеть уверенной, и поймала удивлённый взгляд Джинни, которая сначала внимательно её рассмотрела, а затем хитро улыбнулась. От этой улыбки на Луну накатила паника. А что если все вокруг заметят, что они оба принарядились и подумают, что у них свидание? «Но это ведь даже не свидание!» Еда на тарелке потеряла вкус, как будто её замариновали в воздухе, в котором слишком много вопросов. Она всё равно постаралась хотя бы немного поесть, и затем поспешила в башню. Она села на пол у дивана и уставилась в потолок. Каменные плиты смотрели на неё в ответ, ничем не помогая. Вдруг дверь в гостиную открылась. «Стоило всё-таки предупредить Драко о гостях, а не надеяться, что он на практике до ночи.» Но это был не Драко. Тео зашёл уверенно, как к себе домой. «Он знает пароль?! Почему он не постучал?»       Тео заметил замешательство на лице Луны. Он остановился в дверях, слегка наклонив голову, изучая её реакцию. — Могу выйти. Постучать. Ты мне откроешь? — спросил он с ленивым любопытством. Луна расплылась в улыбке. — Вот и я подумал, что нет. Поэтому решил войти сам, — продолжил Тео, его улыбка была такой же спокойной и уверенной, как его шаги. Он подошёл к столику и с показной небрежностью швырнул туда манускрипт и пару черновиков, исписанных почти каллиграфическим, но чересчур нервным почерком. И по этим записям стало понятно, что перевёл он совсем немного. — Надеюсь, ты не передумала помогать мне с переводом? — бросил он через плечо и, не дожидаясь ответа, сел рядом. — Я бы не пережил отказ, предпочёл бы трагично умереть. Возможно, у тебя на коленях. Луна уже раскрывала тексты и изучала содержимое. Но краем глаза видела его жестикуляцию. — Ты вёл себя куда более убедительно, когда пытался не умирать. Утром, — сказала она своим мечтательным голосом. Она почувствовала, как Тео замер. Молчание затянулось. Её глаза застыли на одной строчке. «И с каких пор я такая язвительная?» Но тут Тео ожил. — Сегодня… всё было немного не по плану, — сказал он тихо. — Но спасибо, что не сбежала. Луна подняла на него взгляд. Его лицо оставалось почти спокойным. Только скулы выдали, насколько натянута была его уверенность. — А я и не думала, — сказала она. Тео притворился, что продолжает перелистывать страницы, но видно было, что его внимание вцепилось в её слова. — Ты не должен притворяться, что ничего не было. На этих словах Тео остановился. Листы остались в его руках, а взгляд — нет. — Я не притворяюсь, — сказал он, чуть насмешливо. — Я рационализирую. В этом, знаешь ли, я хорош. Луна поняла, что сейчас спорить с ним бесполезно, поэтому слегка кивнула головой. Она провела пальцем по строчке в манускрипте. Перевод был путаным, символы сливались, а руны словно дышали на неё. — Вот этот символ. Он двусмысленный. Может означать и «внутренний огонь», и «границу», — сказала она и повернулась к нему. — Что ты чувствуешь, когда его видишь? Тео вздохнул и чуть сощурился. — Как будто кто-то копается у тебя в голове, а затем резко говорит: «Давай сменим тему». Луна не сдержала смех, и, кажется, Тео тоже не смог удержаться. Этот смех, случайный, как прикосновение, оказался куда более интимным, чем всё сказанное. — Тогда мы на верном пути, — сказала она. Они засели за перевод. Луна впервые столкнулась с настолько сложным руническим текстом в рамках школьной программы. «Почему вообще профессор Феннер дала такую сложную работу?» Пальцы скользили по рунам, а мысли путались в этом лабиринте из линий и знаков. С каждым новым символом становилось всё сложнее держать голову на плаву. — Я бы трактовала ᚨᛉᛒ как «огонь в сосуде». Или…  как страх того, что он вырвется, — её голос под конец звучал неуверенно. Когда она произнесла это вслух, это звучало как-то слишком реально. Тео оторвался от текста, его взгляд был сосредоточенным, почти анализирующим. — Мне ближе второе. Потому что, если вырвется — сгорит всё, к чертям. Он протянул свой пергамент. — Как думаешь, ᚾᛁ — это просто неловкая пауза между строк? Луна вздохнула. «Тишина, в которой зреет истина.» — Нет. Это ты. Прежде чем ответишь, — сказала она, не отрывая взгляда от текста. Он на неё пристально посмотрел. — Что-то не похоже, что ты мне помогаешь… — недовольно проворчал Тео. Они проделали довольно большую работу, прежде чем дверь гостиной распахнулась и на пороге появился Драко. На мгновенье он застыл, пока не обрёл дар речи. — Ну, надо же, — протянул он, бросая взгляд на них. — Я думал, вы хотя бы не делаете это так открыто. Луна подняла глаза. Она была столь спокойна, что могла бы отразить все уколы сарказма Драко, как зеркало. — Добрый вечер, Драко. — Безумно добрый, Лавгуд. Просто ослепительно, — он сошёл на пару ступеней, не сводя глаз с Тео. — Ты решил обзавестись репетитором по древнему языку? Уголок губ Тео дёрнулся. Он не ответил. Напряжение в его теле стало заметным, хотя он старался держать маску спокойствия. — Удивительно, как быстро ты сменил наставника. Не понравилось, как она преподносит материал? — Драко выдержал паузу, наслаждаясь моментом. — Слишком… наглядно? Луна ощутила, как воздух вокруг них сжался, а Тео всё больше закипал. — Я видел эти тексты, это какой-то кромешный ад, — ему было не угомониться. — А я-то ждал, что ты притащишься с этим свитком в кабинет Феннер. Или ты наконец понял, что она больше интересуется тобой, чем переводом? На миг Луна забыла как дышать. Она уставилась в текст. «Интересно, как много времени он потратил на составление этой фразы. Или она родилась у него сама, как яд у пауков?» Драко продолжил: — Тео, будь осторожен. Если Феннер узнает, что ты выбрал Луну вместо неё, она начнёт мстить. Или флиртовать сильнее. Даже не знаю, что страшнее. Луна, наконец, подняла голову. — Этот манускрипт требует женской интуиции. Думаю, Феннер это в любом случае почувствует. «Или нарисует мне руну ᛃ на лбу, если узнает, конечно.» На этих словах Драко подошёл и поставил на стол несколько флаконов. — Зелье сна без сновидений и успокоительное. Сделал сразу с запасом, — бросил он Луне и направился в ванную, не обратив внимания на их напряжённую атмосферу. Тео недоверчиво покосился на флаконы. — Это от кошмаров или от меня? — спросил он тихо, его голос сдерживал напряжение. «Интересно… Он и правда считает, что я избегаю снов с ним? Тео, ты не такой уж непроницаемый. В тебе полно тонких трещин.» Луна повернулась к нему и мягко улыбнулась, но получилось как-то натянуто. — Это для папы. Его скоро освобождают, — ответила она едва слышно. «И я не знаю, как дышать от этих мыслей. Папа. Мой папа. Волшебник, который пел мне про снитчи и рисовал кометы на потолке. Папа, который остался один, когда меня забрали. Папа, которого сломали, когда он пытался меня вернуть.» Она замолчала, чтобы собрать слова, а затем добавила: — Мне страшно. Тео не подал никаких эмоций. — Логично. Луна закусила губу. — Он был… — её голос дрожал. — Он был для меня всем. Я знала, что если весь мир исчезнет, то он всё равно останется. А теперь я боюсь, что он будет как затмение. Тео отложил перо. — Ты боишься, что он вернётся и будет другим? — спросил он, его тон был неожиданно серьёзным, почти безжизненно прямым. — Или что ты узнаешь его… и ничего не почувствуешь? — Что я потеряю его. Окончательно, — сказала она шёпотом, смотря куда-то в сторону. — Даже если он будет рядом. Я не знаю, как выносить это. Тео вздохнул и облокотился на диван. — Я бы не вынес, — он посмотрел в потолок. — Вернуться и делать вид, что ничего не произошло? Ужасно. А ещё хуже, если все вокруг ждут, что ты будешь прежним. — Но он был добрым. Светлым, — её голос предательски дрожал, а на глаза накатывали слёзы. — Я хочу, чтобы он… остался таким. — А если не остался? Сердце пропустило удар. Луна не отвечала. Она начала медленно вращать в пальцах перо, чтобы отвлечься хотя бы этим. — Тогда мне будет страшно. Потому что это будет значить, что я одна. — Ты не одна, — он сказал это очень тихо, не глядя на неё.  — Просто, возможно, теперь ты та, кто учится быть своей собственной опорой. Луна хмыкнула. — Ты всегда говоришь ужасные вещи. Но почему-то от них становится… легче. Тео едва улыбнулся. — Потому что я ужасный человек. А ты — честная. И ты справишься, Лавгуд. Даже если не хочешь. Луна ощутила странное. Почему-то рядом с Тео она могла с чистой совестью переживать, а не только держаться. И от этого на душе становилось легко.

☾☾☾

Драко проснулся с резким вздохом. Грудь сдавило так, будто внутри него кто-то выл, рвал стены изнутри. Вокруг была только тишина. В спальне темно. Конечно. Драко сжал челюсть. Он вытер ладонью лицо, сел на кровати и прошептал: — Всего одно блядское светлое воспоминание. Одно. Неужели это так сложно? Он взял свою палочку, и, тускло освещая ею путь, будто она тоже устала от его драмы, встал в центр комнаты. И только тут заметил, что в руке всё ещё зажата шахматная фигура. «Она отдала её мне.» Вспомнилось, как Лавгуд держала фигурку двумя пальцами, как будто это не дурацкая королева, а реликвия. Как говорила, что сны — это не приговор, а зеркало. Без намёка на иронию. Без снисходительности. Без привычного: «бедненький мальчик из семьи злодеев». Только эта её…  вера. В него. Что, само по себе, вызывало острое желание провалиться под пол и не возвращаться. Он знал, что это воспоминание уже почти сработало. Почти. Но этого почти хватало, чтобы пытаться снова. До посинения. — Expecto Patronum, — сказал он тихо. Ничего. — Expecto Patronum, — проговорил он сквозь зубы. В памяти вспыхнуло: ...как она молча ставит перед ним чашку любимого чая, даже не спрашивая, что случилось. ...как она не разговаривает с утра, потому что он не любит разговоров за завтраком. ...как она не смотрела на него с жалостью. Ни разу. ...как шахматная фигура оказалась у него в ладони. ...как она не просит ничего взамен. — Expecto… И вдруг — вспышка. Резкая, жгучая. Свет, как лезвие. На долю секунды воздух вокруг будто ожил. И что-то серебристое метнулось вперёд. Как тень чего-то настоящего. Почти. Слишком быстро. Он не стал смотреть. Только стоял, с бешено колотящимся сердцем и мёртвой хваткой на палочке. «Это было оно. Почти.» И этого было достаточно, чтобы выдохнуть — на этот раз не в панике. Драко подошёл обратно к кровати и рухнул на неё лицом в подушку. Затем перевернулся на спину и уставился в потолок. В потолок, где, как назло, шевелились идиотские перья. «Спасибо, Лавгуд.» Они плавно кружились над головой. Сотни. Разной формы, цвета, степени наглости. Ещё пару дней назад Драко искренне их ненавидел. Он пробовал всё: заклинания, логику, демонстративное молчание с выражением «мне на всё плевать». Результат? Их стало больше. Они будто радовались. Он капитулировал. Без официального заявления, просто смирился. Теперь Драко засыпал под их шорох. И знал: одно из перьев, кривоватое, цвета выгоревшего пергамента, каждый вечер зависало прямо над его лбом. Как будто проверяло, дышит ли он. И, что странно, мысль о том, что однажды этого перышка не будет, вызывала… раздражение. И лёгкую, противную тревогу. Прекрасно. Он закрыл глаза. Покой, как и всегда, отсутствовал на месте. Мысли были бодры, злы и, как назло, с чувством юмора. Драко фыркнул. Тео, как обычно, выкрутился. Как всегда, благодаря чужим усилиям. Он никогда не решал проблемы, он их делегировал на тех, кто не привык спрашивать «зачем». И Лавгуд… Лавгуд пошла на это. Конечно. Знаток рун, свободный график и хроническое незнание слова «нет». Но злило даже не это. «Он снова её использует. Сперва — сны и пиромания. Теперь — руны. Интересно, когда он дойдёт до исцеления внутреннего ребёнка?» Ей и в голову не придёт, что всё это не ради дружбы. Или придёт, но Луна, как всегда, всё поймёт и простит. Удобно. Драко отвернулся, зарываясь лицом в подушку. Перья продолжали плавать. Безмолвно, сдержанно, но с какой-то явной издёвкой. «Тео ведь умеет оборачивать нужное в свою сторону. И если ему снова приснится что-то из его личного преисподнего театра, она опять окажется рядом. Потому что добрая. Потому что спасает всех, кого не просили спасать.» Вот это его уже бесило. Будто она не человек, а артефакт общего пользования. А Драко это видел. Как она просто ставит перед тобой чай и уходит. Как не требует объяснений. Как умеет просто быть рядом, ничего не прося. И Тео это знал тоже. Вот в этом и проблема. Пытаться уснуть больше не имело смысла. Хватит пыток. Поэтому Драко пошёл завтракать. Благо, для этого теперь не нужно было идти в Большой зал. На полке над кухонным столом всегда лежал пергамент с протеевыми чарами и Драко через него оставлял заказ эльфам на завтрак. Он написал список для себя и… неожиданно вспомнил, как Лавгуд однажды сказала, что одуванчиковое варенье напоминает ей о лете и отце. Драко тогда промолчал. Конечно. Что он, душевные разговоры будет поддерживать? Но сейчас добавил варенье в список. За окном начинало светать. Завтрак появился на столе, как по команде. Драко сделал себе тосты, выпил кофе. А затем сделал ещё один с маслом и вареньем, при этом постарался быть очень аккуратным, чтобы оно не стекало с бортиков хлеба. Призвал её дурацкую чашку со страшным фестралом. Он бы сам никогда не стал пить из этой ерунды, но Лавгуд как-то обмолвилась, что чай в ней всегда правильной температуры. Он оглядел стол, фыркнул сам себе. — Бред. Это всё бред. Но завтрак для неё оставил. Уроки прошли на удивление спокойно. Осталось пережить обед, древние руны, и можно снова закрыться в спальне и заняться учёбой или другими важными делами. Вроде планов по побегу из этого цирка. В Большом зале до Драко долетали странные разговоры. — А мне мама говорила, что Малфои не умеют любить, а тут… вон оно как, — раздался голос с соседнего стола. Драко с невозмутимым видом опустился на скамью и потянулся к пастушьему пирогу. «Интересно. Это они обсуждают мой союз с Тео или с Лавгуд?» К нему подтянулись слизеринцы. Блейз первым делом налил себе чаю и с видом человека, который слишком доволен происходящим, сделал глоток. — Малфой, ты в курсе, что на втором этаже в туалете уже три главы висят? Драко нахмурился. «О чём вообще речь?» Но вслух ничего не сказал. Подобная чушь его не касается. — О-о, милый, ты не знаешь? — Пэнси выдала это таким ласковым тоном, что стало ясно: будет больно. — На втором этаже в туалетах зеркала используются как газетная колонка под фанатский контент. Она хлопала ресницами с такой притворной невинностью, что будь рядом зеркало, оно бы тоже закатило глаза. Интонация Паркинсон дала понять, что без Драко там не обошлось. — Какой ещё фанатский контент?.. Тео широко улыбнулся. — О нас с тобой, вообще-то. А ты такое пропускаешь! Драко оглядел их с видом человека, которого снова вовлекли в безумие без его согласия. — А ничего, что я живу с девушкой в одной башне? — выпалил он. — Хоть бы один слух пустили про роман с Лавгуд. Хоть каплю реализма, так сказать! Блейз ухмыльнулся и подмигнул. — Прости, Драко, но ты и Тео — это химия. Лавгуд слишком… — он сделал жест рукой, как будто он не мог подобрать нужное слово. — … не канон. Все прекрасно понимают, что вы даже не здороваетесь друг с другом, никто не поверит в вашу пару. Драко сохранял внешнее спокойствие, но внутри закипала паника, замешанная на раздражении. — Я убью автора этого фанфика. В тексте, где автором буду я, — процедил он сквозь зубы. — Судя по последней главе, ты был занят другими вещами, — на этих словах Блейз сделал невинное лицо. — В душе. После дуэли. С поцарапанными губами. Драко перестал есть. Встал из-за стола. Он хотел уничтожить всё вокруг, но сначала ему нужно было ознакомиться с материалом. «Вот почему я такой худой. В этой грёбаной школе даже поесть спокойно не дают.» Он зашёл в мужской туалет. Сначала подумал, что его обманули. Но над дальней раковиной на зеркале действительно светились буквы. — «Зеркальная сага»?! Что за идиотское название?! Он уже наставил палочку на зеркало, собираясь всё стереть к чёрту, но любопытство взяло верх. Драко читал и чувствовал, как щёки у него загорелись. То ли от ярости, то ли… в общем, от ярости. Текст был омерзителен до отвращения. Он прочёл ещё пару строк. …их поцелуй был как столкновение звёзд — опасный, неизбежный, слишком яркий, чтобы быть законным. — Мерлин, прости их, они не знают, что творят, — простонал Драко и зажмурился. Он уже хотел выйти, но взгляд зацепился за сносочку внизу текста: Авторские заметки: Продолжение в первую очередь появится в женском туалете на третьем этаже. Там сцена в ванной. Драко застыл. — Сцена. В ванной. Потребовалось всё его малфоевское воспитание, чтобы не закричать. Он обернулся к зеркалу: — Кто это пишет?! Почему я в этом участвую?! Где моё согласие?! Зеркало промолчало. Оно, в отличие от Драко, не было эмоционально вовлечено. Он уже собирался разбить все отражающие предметы к чертям, но взгляд выхватил приписку: Дорогой автор, добавь мне хотя бы немного реплик. Я тут как трофейный пёс на поводке. — С любовью, Тео. Драко отчаянно застонал. Он прибег к окклюменции, использовал всё, что знал, включая заклинания слежения, защиты, даже пару полузапрещённых. Ничего. Этот текст наносили не на зеркало, он транслировался буквально в туалетные комнаты. Причём отследить источник было невозможно. Он хотел проклясть эту школу до основания. Вместо этого подчинился судьбе и пошёл на последний урок. У двери в класс уже толпились студенты. Пэнси смерила его взглядом и хмыкнула: — Я смотрю, ты ознакомился с текстом? Драко предпочёл не отвечать. Сейчас он мог только кричать, и это бы не помогло. Лучше посчитать до десяти. Или до тысячи. — В «саге» ты целуешь меня после ЗоТИ, — сообщил Тео с укором. — В жизни ты максимум зелья варишь и ворчишь. Не дотягиваешь, Малфой. Он покачал головой с видом человека, которого жизнь лишила всего, кроме сарказма. — А ты видел эту реплику, где шепчешь «ты моё пламя»? Ты так не говоришь. Это мои слова. У Драко началась дыхательная недостаточность. — Нотт… — только и выдохнул он. «Да, это точно не он сочинил.» — Или «Он прижал его к мраморной раковине, и у того дрожали руки…»! —Тео театрально процитировал, не моргнув глазом. — Ну хоть кого-то от нашей любви трясёт. Не меня, конечно. В этот момент появилась Феннер и запустила всех в класс. К счастью. «Что же, Тео, повеселился? Сейчас мой черёд.» Феннер вела себя на лекциях с пугающей искусностью. В сентябре это ещё не бросалось в глаза. Тео тогда был слишком занят собственными демонами, чтобы замечать флирт. Но как только между ними наладился контакт, она превратила его в свою излюбленную игрушку. Она действовала тонко, на грани приличий. Даже если бы Тео вдруг решился на обвинение, доказательств у него бы не было. Он же лучший ученик по рунам? Поэтому она и обращается к нему чаще остальных. Формально — безупречна. Но подтекст ощущался кожей. До недавних пор Драко был уверен, что Тео искренне не понимает её подкатов. Он слишком хорошо знал, чего стоило Тео сохранять лицо. Она соблазняла каждым жестом — походкой, взглядом, интонацией. И относилась к тому опасному типу женщин, которые выходят сухими из любой воды, а потом шантажируют до конца жизни. К счастью, Нотта, как и Драко, воспитывали строго. В критических ситуациях он всё-таки думал верхним мозгом. Сегодня профессор превзошла себя. Обычно она расхаживала по классу во время лекций, но сегодня задерживалась у стола Тео подозрительно часто. Становилась слишком близко. Склонялась над его плечом, чтобы указать на строку. Даже Драко это начинало нервировать. Пахло от неё жасмином — сладким, тягучим, вызывающим головокружение. Драко всерьёз размышлял, можно ли сварить зелье, блокирующее восприятие жасмина. Не хватало Тео ещё этого триггера. Она всё чаще просила его прочитать что-то вслух, пока он уже не начал ошибаться. — Ах, мистер Нотт, вас будто бы кто-то волнует. Не отвлекайтесь на внешние раздражители… — протянула она лениво, даже ласково. Драко слышал, как перо в руке Тео хрустнуло, но тот всё ещё не отрывал взгляда от пергамента и не выражал эмоций. Атмосфера накалилась. Казалось, что все мысленно делают ставки, кто сломается первым: она нападёт, или он сбежит. Несмотря на внешнее спокойствие, Тео уже сидел на самом краю стула. «Это просто цирк. Я даже рад, что на фоне Тео мои проблемы выглядят как сезонная линька.» Феннер, как ни в чём не бывало, вернулась к своему столу. И, в своём привычном стиле, не села, а устроилась на нём, грациозно закинув ногу. Лёгкая улыбка скользнула по губам. Едва заметная, но абсолютно намеренная. Это был не жест усталости, а жест заявления: я управляю этим спектаклем. — Всем спасибо, урок окончен! — произнесла она с нарочитой лёгкостью. — Мистер Нотт, вас попрошу остаться. Тео посмотрел на Драко с таким страдальчески-осуждающим выражением, что стало ясно: оставлять его одного — значит сдать с потрохами. — Мистер Малфой, вы решили поддержать друга? — голос профессора вдруг стал почти бархатным. Но не успел он изобразить вежливую отговорку, как она уже отвернулась. Чёрные кудри колыхнулись, когда она снова обратила внимание на Тео:       — Как ваш перевод? Я бы не затягивала — работы там, поверьте, больше, чем кажется. Тео неплохо держался, но в глазах бушевал огонь. Она это видела. И наслаждалась этим. — Я пока справляюсь, профессор, — выговорил он ровно. Феннер обошла его. На высоких каблуках она была всё ещё ниже него, но это её не волновало — она просто встала на цыпочки, насколько позволяли туфли. Она была слишком близко. — Неужели вы думаете, что руны играют на вашей стороне? — прошептала она. Тео вздрогнул. «Нет, друг. Не вздумай. Не показывай ей, что она побеждает.» Она обошла его кругом, медленно, выверенно, и, наконец, встретилась с ним взглядом. — Мистер Нотт, не заблуждайтесь. В рунах не бывает прямых путей, — её голос тянулся, как дым от благовоний, заполняя воздух. — Каждая из них — не просто магия. Это… поединок. Тео медленно поднял голову, и Драко почувствовал, как в воздухе словно образовалась трещина. Треск, как от льда под ногами. — А я и не вступаю в бой в одиночку, — сказал Нотт ледяным тоном. «Выдал Лавгуд…» Феннер приподняла одну бровь, будто ему польстила. — Умно, — выдохнула она и медленно подошла ближе. Каблуки не издавали ни звука. Тень, дым, наэлектризованная угроза. — Мистер Малфой, — обратилась она теперь к Драко, не отрывая взгляда от Тео. — Вы его союзник? Драко даже не вздрогнул. Только перекатил взгляд с неё на Тео, затем снова на неё. Спокойно, как будто это  шахматная партия. — Я предпочитаю не вмешиваться, когда кто-то добровольно подносит руку к огню. Но иногда… готов быть рядом, чтобы уберечь от ошибок. Феннер рассмеялась коротко,  звеняще. Даже красиво. — Остроумно. Осталось понять, от чего вы его хотите уберечь — от жара или от себя самого. Она обошла Тео снова, и на этот раз её пальцы едва коснулись поверхности парты. Мгновение — и ничего. Ничего, что можно было бы предъявить. — Ваш перевод, мистер Нотт, всё ещё ждёт, — её голос стал тише, но лёг с таким нажимом, что он ощутимо резанул. — Но помните: каждая руна требует жертвы. Вы уже выбрали, чем готовы платить? Голос — шелест, бархат, крючок. И он явно раздражал. — А вы? — отозвался Тео, не оборачиваясь. — Вы уже заплатили за знания, которые так щедро раздаёте? Или предпочитаете чужие монеты? Феннер замерла. В её глазах сверкнула молния — искра, которая могла либо вспыхнуть огнём, либо поглотить всё вокруг. Драко почувствовал, как внутри что-то хищно усмехнулось. Нотт снова играл. Он снова в себе. Но профессор уже повернулась к нему. Глаза — уголь и пламя. Веснушки на лице не делали её мягче. Только опаснее. — Вы оба очень… многообещающие. Она окинула взглядом их тела, задержавшись на губах Драко, затем — на левом запястье Тео. — Я думаю, мне стоит пересмотреть своё отношение к совместной практике. Разделённая энергия, как известно, может только усилиться. У Драко пробежал мороз по спине. Он почувствовал, как обжигает её мысль, её намерения — и это не был просто флирт. Это была игра, где их судьбы могли стать её картами. «Это она вдохновилась после фанатских текстов в туалетах?» — Благодарю за визит. В следующий раз, мистер Малфой, оставайтесь только по приглашению. Феннер вернулась за стол. Поза была расслабленной, но вся сцена чувствовалась как натянутый канат над пропастью. Они вышли, не проронив больше ни слова. Уже в коридоре Драко выдохнул: — Мерлин. Она… как твой шепчущий голос, Нотт. Только с каблуками и помадой. Тео провёл рукой по волосам, не отвечая, но в его глазах мелькнуло что-то глубокое и беспокойное. — Хочешь выпить? Тео кивнул, и они направились в гостиную старост, где обещанная разрядка не казалась таким уж несомненным облегчением. Авторские заметки: 🎧 «Devil on My Shoulder» — Billy Talent I dug a hole so deep I'm gonna drown in my mistakes Can't even sell my soul 'Cause it ain't worth shit to take (Я вырыл себе такую яму, что утону в собственных ошибках. Я даже душу не могу продать — она ни черта не стоит.) Драко влетает в туалет, сталкивается с этим мерзким (по мнению Драко) текстом на зеркалах. Его фамилия, метка, слухи, Тео, репутация, Зеркальная сага… Всё свалилось разом, и он реально думает, что хуже уже некуда. «And I just can't sink any lower» (И я не могу утонуть глубже) — но, конечно, жизнь докажет, что может. 🎨 Луна у зеркала от kathscapes https://pin.it/5XugMo7BO