Часть 1. «Курьер в красном»

Дождь в Нью-Гавани всегда пахнет ржавчиной и солью. Он стучал по жестяному козырьку клуба «Чёрный Лотос» так, будто хотел выбить дверь. Эйприл О’Коннор выскочила из такси, придерживая капюшон красной куртки, из-под которого вырывались рыжие пряди, мокрые и непослушные. Шестнадцать лет, а уже носит в рюкзаке чужие грехи. И чужие деньги. Внутри — бас, который отдаётся в рёбрах, сигаретный дым и запах дорогого виски. Охранник у входа в VIP-зону лениво поднял взгляд. — Курьер. — сказала она, не дожидаясь вопроса, и сунула под нос поддельное удостоверение. Парень только хмыкнул и отодвинулся. Коридор был тёмный, свет только от красной неоновой вывески «EXIT». Эйприл шла быстро, каблуки школьных туфель цокали по бетону. В рюкзаке лежала коробка размером с пачку сигарет. Внутри — не сигареты. Дверь в конце коридора открылась сама. Он стоял, прислонившись к косяку, будто ждал именно её. Чёрные волосы зачёсаны назад, зелёные глаза — такие же, как у неё, только холодные, как стекло. На шее татуировка: чёрная роза с каплями крови. — Опаздываешь, Рыжик, — голос низкий, с лёгкой хрипотцой. — Дождь. — ответила она и сама удивилась, как ровно прозвучало. Он не улыбнулся, но в уголке губ что-то дрогнуло. Протянул руку. Ладонь тёплая, пальцы в серебряных кольцах. — Давай сюда. Эйприл сняла рюкзак, но не отдала. Посмотрела прямо в его глаза. — Сначала деньги. Тишина. Только дождь за стеной и чей-то смех из-за двери. Он усмехнулся — впервые за весь вечер, кажется, вообще впервые за год. — Дерзкая. Мне это нравится. И в этот момент она поняла: всё только начинается. Мужчина не раздумывая подошёл к девушке и выхватил рюкзак из её рук. Эйприл тихо шикнула иза пальца, от которого пошла жгучая боль. Лямкой умудрилась порезаться: этого не хватало. Подумала девушка приложив палец на котором был порез, к губам пытаясь остановить боль. Дамиан посмотрел на девушку и раздражённо вздохнул взяв её руку и посмотрев на рану. – Больно? – спросил парень не поднимая взгляда. Девушка слегка скривилась, но ответила дерзко. – Ещё чего. Дамиана это рассмешило, и он аккуратно поцеловал её рану. От его действий девушка замерла как статуя и отведя взгляд пробубнила почти не слышно: – Дурак. Опустив её руку, парень взглянул на неё, но нечего не ответил, лишь достал коробочку из рюкзака и открыв начал проверять на наличие нужного предмета. В коробочке лежал пакетик с непонятным порошочком, пару ампул и самое главное это револьвер. Достав оружие, Дамиан начал его осматривать и проверять магазин. В обойме было пять пуль, четыре пороховые и одна воздушная. То что нужно – подумал парень и усмехнулся, убрал оружие за спину в штаны. А потом потянулся в карман штанов и достал от туда кошелёк. Эйприл тихо наблюдала за всеми его действиями, и уже успокоилась увидев купюры в кошельке парня. Дамиан достал целую пачку и протянул девушке сказав. – Тут почти тридцать штук зелени. Эйприл услышав сумму денег, чуть рот не открыла. Это же целое состояние – подумала девушка, и приняв деньги, посмотрела на парня спросила. – Зачем тебе револьвер? – на что парень лишь усмехнулся убирая кашелёк и ответил. – Не задавай много вопросов Рыжик. Ты уроки сделала? – задал ответный вопрос Дамиан. Эйприл почувствовала, как щёки вспыхнули жарче, чем неон за спиной. "Уроки сделала". Как будто она всё ещё просто школьница, а не девчонка, которая только что передала ему наркотики и ствол. Она сжала кулаки в карманах куртки, чтобы не выдать дрожь. – Сделала. – выдохнула, поднимая подбородок. – По алгебре пятёрка. А ты, Тень, контрольную по «не задавай лишних вопросов» когда-нибудь сдашь? Тишина. Только дождь за дверью и чей-то смех из главного зала. Дамиан замер. Потом медленно, очень медленно улыбнулся – настоящей, не той ледяной ухмылкой, которой пугал подчинённых. Улыбнулся так, что в уголках глаз появились мелкие морщинки, которых она раньше не замечала. – Смотри-ка, – тихо сказал он, делая шаг вперёд. Теперь между ними осталось меньше полуметра. – У тебя язык острее, чем патроны в этом револьвере. Он наклонился, почти коснувшись её уха губами: – И если ты ещё раз назовёшь меня «Тень» вот так, с этой своей дерзкой интонацией… я забуду, что тебе шестнадцать. Эйприл перестала дышать. Он отстранился, будто ничего не было, и кивнул на дверь: – Иди домой, Рыжик. Завтра в девять вечера. Тот же маршрут. И… Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. – Уроки по математике оставь дома. Мне пригодится другая твоя пятёрка. Дверь за ней захлопнулась. Она стояла под дождём, сжимая кулаки, и впервые за всё время поняла: это уже не работа. Это игра, в которой проигрывать нельзя. И выигрывать, кажется, тоже. Уже дома. Эйприл вошла в квартиру тихо, как мышь. Ключ повернулся в замке с привычным скрипом, который она ненавидела ещё с детства. В подъезде пахло мочой и старым мусором, на лестнице кто-то снова нассал. Лифт не работал уже третью неделю. Внутри было темно, только слабый свет из-под двери на кухню. Из телевизора доносилась реклама какой-то чудо-кастрюли, громкая, как будто мать хотела заглушить тишину всей квартиры. На полу в коридоре валялась пустая бутылка из-под «Джека». Ещё одна. Эйприл аккуратно переступила через неё, сняла мокрые кроссовки и поставила рюкзак у стены. Тяжёлый. С кухни донёсся хриплый кашель. – Это ты, Эйприл? – голос матери, пропитанный алкоголем и сигаретами. – Я, мам. Она зашла. Мать сидела за столом в старом халате, волосы спутанные, глаза красные. На столе – полбутылки, стакан с окурками и фотография отца в рамке. Та самая, где он улыбается, будто знал, что исчезнет через год после снимка. – Где ты была так поздно? – мать не поднимала глаз. – Работала. – Опять эта твоя «работа»? – фыркнула женщина, отхлебнула из бутылки. – Тебе шестнадцать, а не тридцать. Школа, мать твою, школа! Эйприл сжала челюсти. Хотелось крикнуть: «А ты где была, когда папа пропал? Когда счета не платили? Когда я в девять лет сама себе ужин готовила?» Но она молчала. Как всегда. – Я принесла деньги, – тихо сказала она, доставая из кармана сложенные купюры. Тысяча двести. Остальные деньги лежали же в рюкзаке. Лучше их матери не показывать – подумала девушка, убрав руки в карманы кофты с буквой Д. Мать подняла взгляд. Глаза вспыхнули жадностью. – Давай сюда. Эйприл положила деньги на стол. Пальцы матери тут же вцепились в них, как когти. – Это на коммуналку и еду, – добавила Эйприл. – Знаю я, на что, – буркнула мать, пряча деньги в карман халата. – Иди спать. И не смотри на меня так. Я не просила тебя быть взрослой. Эйприл пошла в свою комнату. Маленькую, с ободранными обоями и кроватью, которая скрипела при каждом движении. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. В рюкзаке – двадцать восемь тысяч долларов, которые она не отдала. В голове – голос Дамиана: «Если ещё раз назовёшь меня «Тень» вот так… я забуду, что тебе шестнадцать». Она достала телефон, открыла заметки и написала одной строчкой: «Я больше не ребёнок. И завтра я вернусь. Не за деньгами. За ним.» Потом легла, не раздеваясь, и смотрела в потолок, пока дождь стучал по окну, как будто хотел напомнить: в этом городе никто не спит спокойно. Особенно те, кто уже выбрал свою сторону.