Глава 1: Сбежавшая  Девочка

      Лёгкие Гермионы горели, сердце вот-вот должно было вырваться из груди, пока она бежала по коридорам Хогвартса, а Фред и Рон следовали за ней по пятам. Она не смела сбавить темп — им нужно было добраться до Гарри. Вокруг царило одно лишь разрушение, а крики и взрывы сливались в жуткую симфонию хаоса. Гермиона не позволяла себе думать о тех, кто кричал, иначе паника, которую она с трудом сдерживала, захлестнула бы её целиком. Если они закончат начатое — потом будет время оплакивать и падать с ног. Если нет — все они погибнут.       Сердце почти остановилось, когда Волдеморт явился, провозглашая победу, — и почти сразу за этим пришло неистовое облегчение, когда Гарри выскользнул из рук Хагрида и рванул обратно в замок. Гермиона даже позволила себе крупицу надежды, когда Невилл вытащил меч Гриффиндора из Распределяющей Шляпы и отсёк голову Нагайне — ведь теперь Волдеморт был смертен.       Очередной взрыв сотряс замок, и Гермиона чуть не сбилась с ног, мчась к Большому залу. Казалось, Пожиратели смерти пытались разрушить всё здание, превратив его в груду обломков. Великаны, сражающиеся на стороне Волдеморта, также способствовали разрушению Хогвартса, и сердце Гермионы разрывалось при мысли о том, что школы больше не будет. Гермиона завернула за угол и увидела лестницу, которая вела вниз, в коридор на первом этаже, где находился Большой зал.       — Гермиона! Фред! Осторожно! — услышала она крик Рона, прежде чем ощутила, как кто-то с силой толкнул её вперёд.       Секунду спустя заклинание пробило огромную дыру в стене там, где она была всего несколько мгновений назад. Гермиона тяжело упала на четвереньки от толчка и силы взрыва. Слегка ошеломлённая, она заставила себя подняться на ноги. Она потрясла головой, пытаясь избавиться от звона в ушах, а затем обернулась. Рядом с ней застонал Фред, и она на мгновение почувствовала облегчение, узнав, что с ним всё в порядке. Затем, оглядываясь в поисках Рона, Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Вся стена обрушилась внутрь от взрыва, и из-под груды обломков едва виднелись рыжие волосы Рона и одна его рука.       — РОН! — закричала она и бросилась к нему.       Она опустилась на колени и начала разгребать обломки. Фред опустился рядом, но камни были слишком тяжёлыми, чтобы сдвинуть их руками. Гермиона вытащила палочку одновременно с Фредом, и они начали пытаться откопать Рона с помощью магии. Они продолжали звать Рона, откидывая с него тяжелые обломки, но он не отвечал. Когда они наконец откопали его, Фред перевернул Рона на спину. Он был обмякшим и слишком бледным; волосы слиплись от крови. Когда Гермиона присмотрелась, она увидела, что Рон лежит в большой луже собственной крови. Гермиона подползла к телу Рона и взяла его лицо в свои руки, оставляя кровавые пятна на его щеках.       — Рон! Рон, проснись! — закричала она.       Гермиону трясло, и вдруг вся сдерживаемая паника прорвалась, как бурлящий поток. Она почти не замечала, как Фред тянется, чтобы проверить пульс Рона. Она могла только кричать, плакать и умолять его не уходить. Она знала — он мёртв. Тело уже остывало. Фред тянул её за руку, пытаясь поднять, но она не уходила — не могла. Он был её лучшим другом; если бы судьба дала им чуть больше времени, всё могло бы быть иначе. Она накрыла его тело своим, уткнувшись лицом в грудь, и рыдала, захлёбываясь собственными криками. Фред что-то говорил, но она не слышала его — только свой отчаянный вопль. А потом он схватил её за плечи, резко потянул вверх, заставив встать, и прижал к себе, обнимая так крепко, чтобы не дать ей снова упасть к брату.       — Гермиона! — произнёс он как можно твёрже, почти у самого её уха. — Я тоже не хочу его оставлять, но его больше нет! Мы не можем оставаться здесь, это небезопасно.       Гермиона почувствовала, как Фред тащит её вниз по лестнице к Большому залу. Всё остальное после этого было размыто. Она едва осознала, что Гарри убил Волан-де-Морта и что они выиграли войну. Она не заметила, как Фред усадил её на одну из скамей, и как люди подошли к ней, чтобы спросить, всё ли с ней в порядке. Где-то на краю сознания она понимала, что выглядит ужасно — вся с ног до головы в крови Рона. Она чувствовала, как кровь засыхает на коже, вызывая зуд. Чьи-то руки коснулись её плеч, и вдруг перед ней оказалась мадам Помфри, с испуганным лицом. Гермиона поняла: та ищет рану, способную объяснить, почему она вся в крови. Где-то сбоку, приглушённо, раздался крик миссис Уизли — Фред, должно быть, сказал ей про Рона. Но Гермиона не могла вырваться из оцепенения, окутавшего разум и тело.       Гермиона не знала, сколько прошло времени, но, наконец, медленно поднялась и вышла из Большого зала. Ноги сами несли её обратно по лестнице — туда, где они оставили Рона. Она опустилась рядом на пол, липкий от его крови, и начала пытаться залечить его раны. Должно же быть хоть что-то, что она может сделать, чтобы вернуть его. Он, возможно, не мёртв, уговаривала она себя. Иногда пульс просто слишком слаб, чтобы его почувствовать. Должно же быть что-то, что она могла сделать. Однако с течением времени Гермионе пришлось смириться с тем, что он действительно умер, и что ничто из того, что она могла сделать, не вернёт его.       Она сидела там, держа его за руку, в оцепенении, ещё какое-то время. Именно тогда она впервые осознала, насколько тихо. В какой-то момент все крики и взрывы стихли. Она не знала, когда именно наступила эта тишина, но она была почти оглушающей — не менее громкой, чем битва. Гермиона наконец вышла из транса, услышав голос Гарри. Она обернулась и увидела его стоящим на лестничной площадке вместе с Фредом, Джорджем, Перси и Артуром.       — Рон?! — в панике воскликнул он, и лицо его тут же побледнело.       Затем он подбежал к Гермионе и упал на колени рядом с телом Рона. Он повернулся к Гермионе и отчаянно крикнул:       — Сделай что-нибудь!       Понадобилось несколько попыток, но наконец она сказала:       — Я не могу.       — Гермиона, ты должна! Ты можешь это исправить! Ты всегда всё исправляешь! — умолял он.       — Я не могу это исправить, Гарри, — прошептала она. — Даже я не в силах обмануть смерть.       Она видела, как сердце Гарри разорвалось, когда он понял, что его лучшего друга больше нет. Гермиона потянулась к нему, чтобы обнять, желая найти утешение у своего другого лучшего друга. Он оттолкнул её и отстранился. Его лицо сменилось с чистого горя на гнев.       — Что случилось? — процедил он сквозь зубы.       — Он, должно быть, увидел заклинание, летящее в стену, через окно. Он толкнул меня и Фреда в сторону прямо перед тем, как стена взорвалась. Мы пытались добраться до Большого зала. — прошептала она, стараясь не развалиться на части.       Гарри сжал кулаки по бокам, его тело почти яростно затряслось.       — И ты просто оставила его здесь? — произнёс он слишком спокойно.       Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но Фред её опередил.       — Конечно нет, Гарри, — ответил Фред дрожащим голосом. — Мы откопали его, но, думаю, он уже был… ушёл. Это немногое утешение, но, по крайней мере, я думаю, всё произошло быстро. Не думаю, что он страдал. — Его голос сорвался, и он заплакал.       Гарри уставился на Гермиону. Она не понимала, почему он злится на неё.       — Ты даже не попыталась его спасти?! — прорычал он. — Просто посмотрела, что он не отвечает, и ушла?! Ты даже не попробовала! У него мог быть шанс! А теперь мы никогда не узнаем! — крикнул он.       — Гарри… — тихо сказал Артур, кладя руку ему на плечо; тот выглядел так, будто постарел на несколько десятилетий от всего пережитого стресса и горя.       — Нет! Гермиона же самая умная ведьма своего поколения! Какая от неё польза, если она не может исправить то, что важнее всего?! — заорал Гарри.       — Г-Гарри… Я пыталась. Пыталась! Я перепробовала все известные мне заклинания, — сказала Гермиона, и слёзы ручьём потекли по её лицу. — Я просто не смогла это исправить. Прости!       Она снова потянулась к Гарри, желая обнять его, несмотря на то, что он был зол и говорил ей ужасные вещи, но он сильно оттолкнул её, вскочил на ноги и умчался прочь. Перси, тоже выглядевший рассерженным, бросился вслед за Гарри, оставив Фреда, Джорджа и Артура в шоке смотреть им вслед, пока Гермиона рыдала на полу, сидя в засохшей луже крови Рона.

***

      Гермиона была знакома с горем. Последние несколько лет оно глубоко её потрясло. Она оплакивала многих, и утрата некоторых ранила сильнее других. Хуже всего были три — родители и Рон. Родители погибли в автокатастрофе вскоре после того, как она стерла их воспоминания о ней. Это чуть не помешало ей отправиться с Гарри и Роном на поиски крестражей. Смерть Рона ранила её так же глубоко. Артур сказал ей, что после смерти родителей у неё всегда будет дом в Норе, но Нора больше не казалась ей домом. Гарри и Перси винили Гермиону в смерти Рона и настроили против неё Молли. Дом разделился: Гарри, Перси и Молли обращались с Гермионой как с убийцей, а Фред, Джордж и Артур защищали её. Джинни сбежала к Падме и с похорон так и не вернулась, не выбрав ни одну сторону. Гермиона не винила её. Она ненавидела всю эту ситуацию — и то, что сама была её причиной.       Каждый переживал горе по-своему, а Гермиона выбрала уединение. Она почти не выходила из комнаты, которую делила с Джинни, стараясь никому не мешать. Фред и Джордж приходили и просто сидели рядом в тишине. Было очень мило с их стороны составить ей компанию, пока они все пытались понять, как собрать осколки своей разбитой жизни и жить дальше. Единственным настоящим источником утешения для Гермионы в Норе оставался Живоглот — он лежал, свернувшись клубком у неё на кровати, и часами не переставал мурлыкать. Гермиона чувствовала себя обузой, никому не нужной и нежеланной.       Она не понимала, почему так долго остаётся в Норе. Даже в лучшие дни жить там было неловко, а в худшие — невыносимо. Через два месяца после окончания войны Гарри предложили работу мракоборцем, и он проводил много времени вне дома. Ситуация ещё больше улучшилась, когда Перси тоже вернулся на работу. Фред и Джордж вновь открыли магазинчик приколов и заставили Гермиону пойти с ними. Они показали ей, как ведётся бухгалтерия, и заставили её взять её на себя. Поначалу она ненавидела ходить туда, но со временем арифмантика стала для неё хорошим занятием, отвлекающим её. Всё было терпимо, если она возвращалась в Нору до того, как Перси и Гарри приходили домой. Если же она возвращалась позже, всё заканчивалось ссорой — они говорили ей гадости, а Фред или Джордж отвечали им тем же. Гермиона ничего не говорила. В Норе она почти не разговаривала вовсе.       Переломный момент наступил через четыре месяца после окончания войны. Она работала в магазине по совместительству с Фредом и Джорджем, и у неё было много стычек с Гарри и Перси. Было воскресенье, и магазинчик приколов закрывался на несколько часов, прежде чем открыться до поздней ночи. Фред и Джордж обнаружили, что по воскресеньям рвотные пирожки продаются очень хорошо. Прибыль шла огромная: с одиннадцати утра до двух дня, потом перерыв, а с шести вечера до полуночи — снова торговля. Гермиона чувствовала, что с каждой встречей с этой озлобленной парочкой она всё больше истощается. Она мечтала, чтобы всё вернулось на круги своя. Когда-то они с Гарри были почти как брат и сестра, но теперь они были чужими людьми, живущими под одной крышей. Однажды она даже попыталась извиниться, надеясь, что это поможет снять напряжение, хотя прекрасно знала, что ничего не могла сделать, чтобы спасти Рона. Но извинение обернулось против неё — Гарри и Перси восприняли его как признание вины, а не как попытку помириться.       Она вернулась в Нору вместе с Фредом и Джорджем как раз к концу воскресного обеда. Гермиона собиралась проскользнуть мимо всех и сразу подняться к себе в комнату, пропустив обед, но, к сожалению, в гостиной оказались Гарри и Перси.       — Всё ещё здесь? — усмехнулся Перси.       Гермиона опустила голову и попыталась быстро пойти к лестнице, но Джордж схватил её за руку и сказал:       — Подожди.       — Не начинай, Перси. Перестань вести себя как кретин, — сказал Фред.       — Заткнись, Фред! Я вообще не понимаю, почему она всё ещё здесь. Мама не хочет, чтобы она оставалась, и, может, вы забыли, но именно из-за неё погиб наш брат. — резко ответил Перси.       — Зачем ты к ней придираешься? — спросил Джордж.       — То, что вы двое злитесь на нее, не имеет никакого смысла! — Фред вмешался сразу после Джорджа. — Если ты злишься на неё, то должен злиться и на меня. Рон тоже погиб, спасая меня! И это я оттащил Гермиону от тела Рона, когда понял, что она не сможет уйти сама.       — Это не то же самое! — сердито сказал Гарри. — Гермиона же самая умная ведьма нашего поколения! Она спасала нас столько раз! Не поверю, что в этот раз не могла ничего сделать!       — Я не знаю, чего ты хочешь от меня, Гарри, — тихо сказала Гермиона. — Я рассказала тебе, что произошло, я извинилась, я пыталась дать тебе пространство. Пожалуйста… просто скажи, чего ты хочешь.       — Я хочу, чтобы ты НИЧЕГО не делала! — закричал Гарри. — Если только ты не сможешь каким-то образом вернуться в прошлое и вернуть. Рона! Блять, Гермиона, как бы я хотел, чтобы умерла ты, а не Рон!       Тяжёлая тишина повисла над всем домом, когда слова Гарри пронзили её сердце, словно кинжал. Гермиона вырвалась из хватки Джорджа и побежала вверх по лестнице, стараясь не разрыдаться. Она услышала, как началась перепалка, едва добравшись до комнаты. Она закрыла дверь и сползла вниз, задыхаясь. Осознание, что она потеряла Гарри навсегда, добило последние уцелевшие осколки её сердца.       С этой мыслью она вскочила так резко, что перед глазами потемнело. Она не могла больше оставаться в Норе. Нужно было уходить. Ей следовало сделать это ещё месяцы назад.       Поспешно собрав несколько вещей, оставшихся вне её зачарованной бисерной сумки, Гермиона поняла, что, по сути, так и не распаковалась после войны.       — Иди сюда, Живоглот! — позвала она кота, протягивая к нему руки.       Живоглот спрыгнул с кровати и прыгнул ей на руки. Она в последний раз огляделась, чтобы убедиться, что ничего не оставила, и бросилась вниз по лестнице. Добежав до гостиной, она случайно столкнулась с Перси, который пытался отступить по лестнице в свою комнату. Он с силой прижал её к стене, и Живоглот перепрыгнул с её рук на Перси.       — Живоглот! — закричала Гермиона, не желая, чтобы кот пострадал из-за неё.       Фред и Джордж сдерживали Перси, чтобы он не причинил вреда коту, пока Гермиона отдёргивала шипящий комок шерсти от его лица. Перси сильно истекал кровью — на лице были глубокие царапины. Казалось, Живоглот пытался выцарапать ему глаза за то, что он на неё напал. — Отпусти меня! — кричал Перси. — Я этого кота, блядь, убью!       Гермиона прижала кота к груди и рванула к парадной двери. Позади неё послышались шаги, и она вдруг побежала быстрее, стремясь вырваться к границе защитных чар, опоясывающих дом.       — Гермиона, подожди! — крикнул ей вслед Фред.       — Гермиона, остановись! — добавил Джордж.       Гермиона пересекла границу защитных чар и пробежала ещё несколько футов от дома, прежде чем развернуться и аппарировать. Прямо перед тем как исчезнуть, она почувствовала, как чья-то рука сжала её за плечо — и тот, кто схватил её, ушёл вместе с ней.       Как только они приземлились в переулке возле вокзала, она вырвалась из хватки. Живоглот спрыгнул из её рук и закружился у ног. Гермиона подняла глаза — в переулке стоял Фред. Она с облегчением поняла, что он не расщепился при аппарировании.       — Что ты делаешь, Фред? — спросила она, стараясь сдержать слёзы.       — Проверяю, что с тобой всё в порядке, Гермиона, — ответил он.       — Со мной не всё в порядке, — сказала она дрожащим голосом, доставая палочку. — Но тебе больше не о чем беспокоиться. Я больше не буду помехой.       — Гермиона… ты не помеха, — мягко произнёс он, но его брови нахмурились, когда он увидел, как она берёт палочку обеими руками. — Гермиона, что ты… Подожди! НЕ НАДО! — выкрикнул он, когда понял, что она собирается сделать.       Фред попытался броситься к ней, чтобы остановить, но было уже поздно — она с силой сжала палочку обеими руками и переломила её пополам.       — Я больше не принадлежу вашему миру, — произнесла она, уронив палочку на тротуар.       Гермиона подняла взгляд от сломанной палочки на Фреда. Он побледнел, а его рот был приоткрыт от недоверия.       — Прощай, Фред, — сказала она дрожащим голосом, потом развернулась и побежала, а Живоглот метнулся следом. Слёзы катились по её лицу, но она не оглянулась.