Глава 21: Мыслящий

      На следующее утро Драко проснулся рано и осторожно выбрался из постели, стараясь не разбудить Гермиону. Он хотел незаметно уйти, чтобы навестить мать до того, как она проснётся, и расспросить о кинжале. Собрав одежду, он быстро оделся, тихо вышел из комнаты и аппарировал. Приземлившись в материнской чайной, он увидел её улыбающееся лицо, как только пришёл в себя.       — Доброе утро, мой дракон. Всё в порядке?       — Доброе утро, мама. Всё хорошо, просто нужно кое-что у тебя спросить, — ответил он, садясь рядом.       — О, хорошо. А то я уже успела подумать, что вы с Гермионой поссорились.       Драко закатил глаза на материнскую догадливость и усмехнулся:       — Нет, мама, мы прекрасно ладим. Всё просто замечательно. Особенно после свадьбы.       Мать метнула в него многозначительный взгляд и улыбнулась, делая глоток чая.       Поставив чашку на блюдце, она спросила:       — Так что ты хотел узнать?       Драко глубоко вдохнул и на мгновение замялся, прежде чем произнести:       — Кинжал, которым тётя Белла ранила Гермиону, всё ещё здесь?       Мать помолчала несколько секунд, а потом ответила:       — Нет.       Драко вздохнул; он подозревал это, но все равно был разочарован ответом матери.       — Значит, он у Министерства?       Брови матери слегка приподнялись, и голос стал серьёзным:       — На самом деле, нет. Я не уверена, где он сейчас, но не удивлена, что ты не помнишь. После падения люстры случилось слишком многое. Беллатриса бросила кинжал во время спасения, когда группа аппарировала, — и он ушёл вместе с ними. Возможно, тебе стоит спросить у своей жены, что с ним стало. Она может знать.       Мать была права — Драко почти ничего не помнил после того, как рухнула люстра. Всё произошло слишком быстро, одно за другим. Он тяжело вздохнул, чувствуя бессилие: ему хотелось как можно дольше держать Гермиону в стороне от всего этого, прежде чем вводить её в курс дела. Он надеялся сначала найти точный ответ — можно ли полностью исцелить её руку, — а уже потом говорить с ней об этом.       — Зачем ты ищешь тот кинжал? — спросила мать.       — Тео, Блейз и Адриан — разрушители проклятий. Я хотел, чтобы они его изучили и выяснили, можно ли навсегда исцелить то, что тётя Белла сделала с Гермионой. У тебя есть хоть какое-то представление, что она могла сделать с этим кинжалом?       — О, Драко, — печально сказала мать. — Нет. Беллатриса, особенно после побега из Азкабана, была совершенно непредсказуема. Я едва узнавала в ней ту девочку, какой она была в детстве. Никто не мог знать, что у неё на уме. Она постоянно экспериментировала с магией, искала новые способы причинять боль людям.       Драко кивнул и молча пил чай вместе с матерью. Он никогда по-настоящему не задумывался о том, что Беллатриса — это нечто иное, нежели тот монстр, которого он знал и презирал. Мысль о том, что когда-то она могла быть обычной девочкой, казалась ему невыносимой.       — Значит, раз дела идут хорошо, я полагаю, что вскоре я могу ожидать появления внука? — спросила его мать после нескольких минут молчания.       — Мама!       — Что, Драко? — невинно спросила она. — Я же знаю, как появляются дети. В конце концов, я создала тебя вместе с твоим отцом. А судя по множеству ведьм, с которыми ты проводил время, особенно после Азкабана, я уверена, ты тоже в курсе, как это делается.       Драко съёжился от ужаса; он не хотел думать о том, что его родители занимаются сексом.       — Боги, мама, зачем ты это сказала?! — спросил он, содрогнувшись от стыда. — Но нет. Гермиона ясно дала понять, что пока не готова стать матерью, да и я не уверен, что готов быть отцом. Мы подождём, пока оба будем к этому готовы.       К удивлению Драко, мать рассмеялась и поставила пустую чашку на блюдце.       — О, Драко, это совершенно нормально — быть не готовым. Когда придёт время, ты будешь замечательным отцом.       Драко простонал, ненавидя весь этот разговор.       — Ну, на этой ноте я пойду домой, к жене, — сказал он, быстро вставая.       — Хорошего дня, дорогой, — ответила мать с широкой улыбкой, и в тот же миг Драко аппарировал домой.       Драко аппарировал прямо в гостиную и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь избавиться от неприятного послевкусия разговора с матерью. Затем снял обувь и тихо поднялся наверх, в спальню. Увидев пустую кровать, он почувствовал лёгкое разочарование, но на лице тут же появилась улыбка, когда из ванной донёсся звук плещущейся воды.       Драко стянул рубашку и вошёл в ванную. Гермиона сидела в ванне и намыливала кожу. Когда он вошёл, она подняла глаза и улыбнулась.       — Доброе утро! Где ты был? — спросила она.       — Ходил к матери. Мне нужно было её кое о чём спросить, — ответил Драко уклончиво.       Он не был уверен, готов ли спросить Гермиону о кинжале. Как вообще можно поднимать такую ​​сложную тему? Драко внутренне съёжился, прокручивая в голове этот разговор:       «Доброе утро, дорогая. Помнишь как тебя схватили во время войны и насильно привезли в мой дом? Конечно, помнишь! Уверен, ты также помнишь, как моя тётя пытала тебя, а мои родители и я просто стояли и ничего не делали. Я, конечно, поднимаю этот крайне травматичный эпизод только потому, что хотел спросить — не знаешь ли ты, куда делся кинжал, которым тётя разрезала тебе руку?..»       — Я надеялся вернуться до того, как ты проснёшься, — сказал он, вместо того чтобы спросить её о кинжале. — Можно к тебе присоединиться?       Она смущенно улыбнулась ему и закатила глаза с саркастическим вздохом.       — Полагаю, можно.       С широкой улыбкой он быстро разделся и залез в ванну позади Гермионы. Обвив руками её талию, он притянул её к себе, наслаждаясь тем, как она визжит и смеётся. Гермиона откинула голову ему на плечо и, приподнявшись, мягко коснулась губами его щеки.       — Приятно провёл время с Нарциссой? — спросила она.       Драко простонал и ответил:       — Было неловко. Она захотела узнать, когда мы подарим ей внука. А потом заявила, что прекрасно знает, как появляются дети, ведь зачала меня вместе с отцом.       Гермиона рассмеялась и сказала:       — О, боги! Фу!       — Вот именно это я и сказал, — отозвался Драко, всё ещё чувствуя смущение.       — А что ты хотел у неё спросить? — спросила Гермиона, перестав смеяться.       Драко глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Конечно, она спросит — она ведь Гермиона, у неё всегда есть ответ или вопрос. Он крепче обнял её, не решаясь поднять тему кинжала, но и не желая лгать о причине визита к матери.       Затем он взял её левую руку и повернул предплечьем вверх. Рубец был закрыт, буквы — бледно-розовые. Вокруг слова виднелись тонкие следы — там, где она годами расцарапывала кожу до крови. Он ненавидел это; больше всего на свете хотел стереть с её тела это мерзкое слово.       Помолчав несколько минут, он нерешительно произнёс:       — У меня возникла мысль… Я хотел узнать, не остался ли кинжал, которым моя тётя сделала это с тобой, в поместье. Я думал, если разобраться в магии, вплетённой в это проклятое оружие, возможно, удастся навсегда исцелить твою руку.       Он почувствовал, как Гермиона слегка напряглась в его объятиях, и тут же отпустил её руку, чтобы она не почувствовала себя зажатой.       — Он был с нами в коттедже Ракушка, — прошептала она. — Он убил Добби.       — Жаль, он был славным эльфом.       Она кивнула и с трудом сглотнула.       — Тогда в Коттедже жили Билл и Флёр Уизли. Билл — разрушитель проклятий, но он так и не исследовал кинжал. Я поняла, что в нём была тёмная магия, только после войны, когда шрам снова открылся. Я взяла его с собой во время ограбления банка. Мы решили, что если у меня будет что-то её — вместе с её палочкой — образ будет убедительнее. Но, боюсь, я не очень-то справилась с образом Беллатрисы, потому что Гарри всё равно пришлось наложить Империус на одного из гоблинов.       — Поттер использовал, чёрт возьми, непростительное заклятие и не сел в тюрьму?! — перебил Драко, снова чувствуя, как мир обманывает его, показывая, насколько несправедливым он может быть порой.       — Да, — серьёзно ответила Гермиона. — Он также применил Круциатус на пятом курсе, в Министерстве.       — Святой Поттер пытал кого-то?! — недоверчиво переспросил Драко. — Кого?!       — Твою тётю.       — Это , хотя и совершенно оправдано, но в то же время совершенно несправедливо. Мне хотелось иметь честь сделать это самому, — проворчал он.       — После ограбления банка Гарри забрал кинжал, когда мы прибыли в Хогсмид. Я не знаю, что с ним стало потом. Скорее всего, он затерялся в хаосе битвы.       — Тео говорил мне, что Блейз изучал целительство в дополнение к разрушению проклятий. Ты бы позволила ему взглянуть?       Гермиона помолчала немного, прежде чем ответить:       — Сомневаюсь, что он сможет что-то сделать, но пусть попробует.       — Я напишу ему и попрошу зайти, — пообещал Драко.       Она подняла на него взгляд и мягко улыбнулась:       — Спасибо за попытку исправить ситуацию.       — Всегда, милая, — прошептал он.

***

      После их совместной ванны Драко отправил сову Блейзу и получил ответ в течение часа — тот написал, что сможет принять Гермиону в поместье Паркинсон около трёх часов дня. Получив ответ и отослав другу ответное письмо, Драко предложил сходить в Косой переулок. Гермионе сперва не особенно хотелось куда-то идти, но теперь, когда они сидели в ресторане за обедом, она была рада, что согласилась. Прогулка отвлекала её от мыслей о руке, которая снова начала чесаться и жечь. Казалось, рана чувствовала, что они пытаются её исцелить, и заключённая в ней магия сопротивлялась. Драко даже несколько раз ловил её на том, что она по привычке царапает шрам.       Они почти доели, когда Драко спросил:       — Ты планируешь открыть книжную лавку во вторник?       — Да, такой был план, — ответила она. — Хотя, знаешь, мне понравилось проводить время у тебя. Мне там… хорошо.       Он улыбнулся ей своей кривой улыбкой и сказал:       — Знаешь… это мог бы быть и твой дом тоже.       Гермиона от удивления тихонько вздохнула.       — Ты предлагаешь мне жить с тобой, Драко?       — Да, — сказал он с терпеливым видом. — Обычно, когда люди женятся, так и происходит.       — Но это действительно то, чего ты хочешь? — спросила она неуверенно. — Я понимаю, это традиционно, но в нас с тобой нет ничего традиционного. Я бы поняла, если тебе нужно личное пространство.       — Я бы не предлагал, если бы не хотел, — заверил он.       Гермиона на минуту задумалась над его предложением, прежде чем спросить:       — А что будет с книжной лавкой? Ты ведь сам говорил, что не возражаешь, если я продолжу работать после свадьбы…       — Я не против, Гермиона. Я говорил это всерьёз. Если тебя это радует, продолжай заниматься любимым делом. Я просто подумал, что мне нравится, когда ты рядом, и я хотел бы продолжать просыпаться с тобой. В твоей квартире есть камин — мы можем подключить его к сети и соединить с домом в поместье. Тогда ты сможешь приходить и уходить, когда захочешь, без необходимости, чтобы я аппарировал тебя туда-сюда. Я бы не стал навязываться и переезжать к тебе без твоего согласия, но знай, я открыт и к этому, если тебе так будет удобнее. Министерство ведь требует, чтобы пары, заключённые в рамках программы, проводили вместе определённое количество часов в неделю. Я просто подумал, что если мы будем жить вместе, то с этой частью будет проще.       — Только не пойми меня неправильно, — осторожно начала она. — Но я хотела бы подумать. Не потому, что мне не нравится быть с тобой — наоборот, мне нравится. Просто я долго жила одна и хочу быть уверенной в своём решении, прежде чем ответить тебе.       Он улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой и сказал:       — Я понимаю. Это важное решение, и от тебя я не ожидал бы меньшего. Подумай и скажи, когда решишь.       Они закончили обед и вышли из ресторана, прогуливаясь по Косому переулку. Драко шёл, обняв Гермиону за плечи, прижимая её к себе, а она переплела пальцы с его рукой, лежавшей у неё на плече. Они легко разговаривали, не обращая внимания на прохожих, которые останавливались, шептались или откровенно глазели. Не обратили они внимания и на пару вспышек фотоаппаратов.       Примерно на середине переулка Гермиона резко остановилась у знакомой витрины, и Драко тоже замер рядом. Магазин выглядел точно так же, как она помнила с тех пор, как в детстве впервые посетила Косой переулок. Это был самый волшебный момент её первого знакомства с магическим миром. Мистер Олливандер и его магазин волшебных палочек навсегда займут особое место в её сердце.       — Хочешь зайти? — тихо спросил Драко. — Возможно, он не слишком обрадуется, увидев меня, но, уверен, мистер Олливандер будет рад снова увидеть тебя.       Гермиона оторвала взгляд от витрины и удивлённо посмотрела на него.       — Он всё ещё работает здесь?       — Насколько я знаю, он так и не ушёл на покой. После войны это был один из первых магазинов, которые восстановили в Переулке, — ответил Драко.       Гермиона снова посмотрела на лавку и задумалась, стоит ли заходить. Последний раз она видела мистера Олливандера перед тем, как покинула коттедж Ракушка, чтобы отправиться грабить Гринготтс.       — Я пока не готова, — сказала она, нервно глядя на Драко.       Драко обнял её и сказал:       — Всё в порядке. В другой раз, может быть.       Спустя некоторое время он аппарировал с ней в поместье Паркинсон. Тео тут же вскочил, встречая их с восторгом, будто не видел целую вечность, а не всего день назад. Блейз уже был в гостиной и тоже подошёл поприветствовать их.       — Пришла забрать меня в кино, Гермиона? — поддел Тео.       Гермиона рассмеялась, а Драко выдал слегка раздраженный стон.       — Тео мне уже всё рассказал, — непринуждённо сказал Блейз. — Звучит весьма занимательно. Грейнджер, Драко, рад вас видеть.       — Привет, Блейз, — кивнул Драко.       — Можешь называть меня Гермионой, — сказала она чуть неуверенно.       Внезапно ей показалось, что сердце подскочило к горлу, а рука начала зудеть и жечь — нервы окончательно сдали. Она никогда не показывала свой шрам никому, пока Драко случайно не увидел его в тот первый раз в лавке, когда она кровоточила. Даже Фред и Джордж не знали, как он выглядит.       Она почувствовала лёгкое прикосновение к плечу и подняла глаза — Драко пытался привлечь её внимание, а Тео и Блейз обеспокоенно смотрят на неё. Она была настолько подавлена, что отключилась.       — Извините, — пробормотала она, чувствуя неловкость. — Такое бывает, когда я начинаю нервничать… или слишком много думаю о войне, — добавила она, сама не понимая, зачем оправдывается.       — Всё в порядке, Гермиона, — спокойно сказал Блейз. — Могу представить, что воспоминания о войне у тебя не из приятных. Драко упомянул в письме, что его тётя использовала против тебя кинжал, наделённый тёмной магией, но ты считаешь, что он был потерян или уничтожен.       — Да, — подтвердила она.       — Что именно происходит с раной? — спросил Блейз.       — Она зажила и оставила шрам, но потом мне начали сниться кошмары, и он стал снова раскрываться. Он чешется и жжёт, и я расцарапываю его до крови. Раньше это происходило только после кошмаров, но теперь иногда само по себе. Вот, например, сегодня утром всё было нормально, но после того, как мы с Драко заговорили о встрече с тобой, он снова начал чесаться и гореть. Я чувствую, как он открывается. Такое ощущение, будто магия внутри чувствует, что я пытаюсь избавиться от неё, и злится.       — Можно взглянуть? — спросил Блейз.       Гермиона глубоко вздохнула и подняла левую руку, начиная закатывать рукав джемпера, чтобы открыть слово. Она мельком взглянула на уродливую надпись, прежде чем отвернуться к Драко. Буквы начинали снова раскрываться, а вокруг виднелись следы царапин. Она услышала, как Тео тихо ахнул, увидев высеченное на её коже оскорбление, и с трудом сдержала желание натянуть рукав обратно. Когда Блейз протянул руку и взял её за запястье, она вздрогнула.       — Прости, — прошептала она, и Драко взял её за другую руку, пытаясь успокоить.       — Всё в порядке, — спокойно сказал Блейз. — Я уверен, ты не позволяешь многим к себе прикасаться.       — Можно ты будешь держать не за запястье, а за руку? — попросила она. — Она сидела сверху и прижимала меня за запястья, когда делала это.       Она почувствовала, как Блейз отпустил её запястье и переместил руку выше, к предплечью.       — Ты часто избегaешь смотреть на него? — спросил он.       Гермиона продолжала смотреть на Драко; он кивнул ей ободряюще и слегка сжал её руку.       — Я ненавижу на это смотреть. Если могу избежать — избегаю. Это вызывает… кажется, это называется флешбэками. Я начинаю чувствовать, будто снова лежу на полу, и всё происходит заново.       — Почему бы нам всем не сесть, чтобы я мог провести диагностику? — сказал Блейз, и все сели.       Драко сел рядом, и Гермиона уткнулась лицом ему в плечо. Она не хотела смотреть на свою руку — в тот момент ей было мучительно стыдно, и она изо всех сил старалась не расплакаться. Он успокаивающе поглаживал её по спине, пока Блейз проводил диагностические заклинания. Через несколько минут подключился Тео, добавив несколько собственных чар, чтобы получить показания о характере тёмной магии в ране.       Когда рука начала сильнее чесаться и жечь, Гермиона тихо заскулила. Она никогда не обращалась к целителям, и магия, запертая в шраме, становилась всё более беспокойной. Блейз и Тео что-то обсуждали между собой, но она уже не слышала — боль в руке усиливалась, затмевая всё.       А потом внезапно по руке пронзительно ударила резкая, жгучая боль — и она снова оказалась в Малфой-Мэнор. Смутно она понимала, что на самом деле её там нет; знала, что уже поднялась и отошла от группы, сидевшей на диване.       — Ты лжёшь, грязнокровка, и я знаю это! Ты была в моём хранилище в Гринготтсе! Говори правду, говори правду! — услышала она голос Беллатрисы.       — Мы ничего не крали… — прошептала она, всхлипывая.       Ей снова показалось, будто кожу режут, будто тело разрывают на части, и воздуха вдруг стало катастрофически не хватать. Что-то тёплое потекло по её руке и закапало с пальцев, когда кто-то обнял её.       — Гермиона, — услышала она у самого уха голос Драко. — Всё в порядке, война закончилась.       Она вся дрожала, когда воспоминания нахлынули на неё. Но когда она резко вернулась в настоящее, паника усилилась ещё сильнее, когда она поняла, что она не одна.       — Простите! — выдохнула она, задыхаясь между рыданиями. — Простите!       — Всё хорошо, — спокойно сказал Драко, хотя в голосе слышалось беспокойство. — Просто дыши. Война закончилась.       Гермиона отвела взгляд от Драко и увидела, что Блейз и Тео тоже смотрят на неё с тревогой, каждый по-своему. От этого ей стало ещё стыднее. Она попыталась выровнять дыхание, а затем посмотрела на руку — шрам раскрылся полностью и теперь кровоточил.       — Всё в порядке, Гермиона, — мягко сказал Блейз. — Не могла бы ты сесть обратно, чтобы я мог остановить кровотечение?       Гермиона кивнула и вернулась к дивану, Драко последовал за ней. Блейз остановил кровотечение из открытой раны и сказал, что ему нужно провести исследование, основанное на результатах диагностических заклинаний.       — Раз уж ты закончил мучить бедную девушку, я, пожалуй, отведу её попить чаю, — раздался за спиной строгий голос Пэнси.       Гермиона услышала стук каблуков, приближающихся к ней.       — Пойдём, чай поможет тебе почувствовать себя лучше, — сказала Пэнси, взяв Гермиону за руку и поднимая её с дивана.       Гермиона оглянулась на Драко, и он снова ободряюще кивнул ей, после чего Пэнси вывела её из гостиной.

***

      Когда Гермиона и Пэнси ушли, и цокот их каблуков стих за дверью, Драко спросил:       — Вы сможете это исправить?       — Я не знаю, — признался Блейз. — Я никогда раньше ничего подобного не видел. То, как оно раскрылось, словно его вырезали заново, — это было жутко. И она живёт с этим… то появляется, то пропадает… с самого конца войны?       — Да, — ответил Драко. — И вдобавок ко всему, она четыре года прожила в полной изоляции, общаясь только со своим котом. Когда я её нашёл, с ней вообще было трудно разговаривать.       — Она, блядь, изуродовала её, — прошептал Тео. — Просто, сука, вырезала это отвратительное слово у неё на руке!       — Я знаю, Тео… Я был там, когда она это сделала. Это, блядь, до сих пор преследует меня, — ответил Драко. — Что показали твои чары? — спросил он у Тео.       — Похоже, часть тёмной магии из кинжала перешла прямо в рану, — сказал Тео. — Ничего подобного я раньше не видел. Мне тоже нужно будет провести исследование. Я воспользуюсь Омутом памяти, покажу всё Адриану, может, вместе мы что-то придумаем. Её рука не может оставаться в таком состоянии.       — Что сказала твоя мать насчёт кинжала? — спросил Блейз.       Драко тяжело вздохнул:       — Немного. Только то, что Беллатриса любила экспериментировать с магией, выискивая всё новые и новые способы причинять боль людям.       — Прекрасно, то есть мы даже не знаем, что она сделала с кинжалом, потому что это был какой-то эксперимент. — пробормотал Блейз.        — Мне кажется, эта магия может быть разумной, — сказал Тео с тревогой, и у Драко сердце замерло.       — Разумной? Как крестраж? — спросил он, ужаснувшись самой мысли.       — Нет, она не отозвалась, как крестраж. Но ей не понравилось, что мы её исследуем. — сказал Тео.       Драко выдохнул с облегчением — хотя бы осколок души Беллатрисы не застрял внутри Гермионы. Они ещё немного посидели, обсуждая ситуацию, после чего Драко поднялся и отправился искать Гермиону.       Когда он дошёл до чайной, облегчение нахлынуло с новой силой — Гермиона сидела там, заметно повеселевшая, и смеялась над чем-то, что рассказала Пэнси. Обернувшись и увидев его, она рассмеялась ещё сильнее, и его охватило дурное предчувствие.       — Это правда, что вы с Тео в детстве наряжались и воображали себя французскими лордами?! — спросила она сквозь смех.       — А я делала им причёски! — сказала Пэнси, смеясь вместе с Гермионой.       — Пэнси! — простонал Тео.       — Предательница! Мы же договорились унести это в могилу! — воскликнул Драко, нахмурившись, отчего ведьмы расхохотались ещё громче. — Думаю, тебе не стоит дружить с Пэнси, Гермиона. Она плохое влияет на тебя, к тому же, была с тобой ужасно груба в школе.       — Как будто ты был к ней добрее! — фыркнула Пэнси, смеясь. — Гермиона и я теперь лучшие подруги. Нельзя позволить тебе держать её только при себе. Пора тебе научиться делиться, Драко!       Теперь застонал Драко — до него дошло, что Пэнси знает слишком много унизительных подробностей из их детства и школьных времён, когда они встречались. Если Пэнси и вправду станет лучшей подругой Гермионы, невозможно было даже представить, во что эти две ведьмы могут ввязаться вместе.       — Нечестно, Пэнси! Нам тогда было пять! — запротестовал Тео.       — Думаю, у Нарциссы есть фотографии! — с дьявольской ухмылкой сказала Пэнси.       — Если это правда, я поеду домой, найду их и сожгу к чёртовой матери, — прорычал Драко, абсолютно уверенный, что мать действительно хранит немало компрометирующих снимков из его детства.       — О, Драко, всё в порядке. Я тоже в детстве наряжалась и притворялась, — сказала Гермиона с ухмылкой.       — И у тебя есть позорные фотографии, подтверждающие это? — спросил он.       Улыбка Гермионы стала озорной, когда она сказала:       — Покажу тебе свои, если ты покажешь мне свои.       Демонстративно закатив глаза и вздохнув, он сел рядом с ней и прошептал ей на ухо:       — Что ж, ловлю тебя на слове.