Глава 23: Бал

      — У тебя отлично получается! — похвалила Гермиона, наблюдая, как Драко медленно осваивает то, что она только что ему показала на компьютере.       Он попросил показать, как она управляет магазином, и это вылилось в целую неделю занятий: Гермиона обучала его пользоваться маггловским кассовым аппаратом и компьютером. С кассой всё оказалось просто, а вот компьютер его буквально заворожил. Количество информации, к которой можно было получить доступ с помощью этого устройства, поражало. Можно было спросить у этой штуки почти что угодно — и она выдаст ответ за считанные секунды. Гермиона также преподала ему несколько базовых уроков о том, как маглы общаются через электронную почту на компьютере и по телефону. Телефон впечатлил его почти так же сильно, как и компьютер. Какое чудо – иметь возможность разговаривать с человеком, как бы далеко он ни находился!       — Почему всему этому не учат на курсе Маггловедения? — с любопытством спросил он.       Гермиона простонала и сказала:       — Потому что волшебный мир имеет крайне искажённое представление о мире магглов и поэтому никогда не утруждал себя тем, чтобы следить за его развитием. Это, вероятно, одна из причин, почему идея превосходства чистокровных до сих пор остаётся реальной проблемой в волшебном обществе. Дезинформация и непонимание, как показывает история, всегда ведут к глубоким культурным расколам и, во многих случаях, к преследованию отдельных групп людей. Учебная программа в Хогвартсе по Маггловедению соответствует тому, где магглы были почти сто лет назад.       — Может, тебе стоит попробовать это изменить? — предложил Драко.       Гермиона рассмеялась так, будто он только что пошутил, и Драко посмотрел на неё с лёгким раздражением.       — Я говорю серьёзно, Гермиона. Маггловедение должно быть обязательным предметом, и оно должно демонстрировать, что маггловский мир не менее увлекателен, чем наш. Я вырос, слушая, что магглы — это грязные, тупые твари, склонные к насилию. И ничто из того, чему нас учили в Хогвартсе, не опровергало эти убеждения. Что ужаснее всего — я считал тебя исключением из правил, просто магглорождённой ведьмой, которой случайно повезло родиться умной. Я думал, что иногда среди магглов рождаются редкие одарённые дети. Это отвратительный способ смотреть на людей. И хотя теперь я знаю лучше, если бы тогда мне показали доказательства обратного, возможно, я не стал бы таким чудовищем. Многие чистокровные нашего поколения, да и старшего, уже не изменят своих взглядов, но с помощью нормального образования у наших детей может появиться шанс избавиться от той идеологии, в которой воспитывали меня. Я не хочу, чтобы наши дети воевали из-за той же самой чёртовой ерунды, из-за которой воевали мы, когда были детьми. Всё, что я пытаюсь сказать — у тебя есть уникальный взгляд на всё это. Ты жила в обоих мирах и умеешь ориентироваться в них. Ты на собственном опыте узнала, к чему приводит невежество — и по тому, как к тебе относились в школе, и по тому, как тебя преследовали за происхождение во время войны. Ты — героиня войны, Гермиона. Ты можешь использовать это, чтобы добиться настоящих перемен. Таких, что, возможно, предотвратят новую войну через двадцать лет. Я хочу, чтобы эта хрень с превосходством крови умерла вместе с нами. Я не допущу, чтобы наши дети стали солдатами, какими были мы.       Гермиона посмотрела на него задумчиво; он буквально видел, как в её голове начинают работать шестерёнки, пока она осмысливала всё, что он только что сказал.       — Ты действительно думаешь, что я смогу создать такие перемены? — тихо спросила она.       — Гермиона, ты же королева трудных дел. Я до сих пор помню твою кампанию за права домовых эльфов. Если кто и способен изменить мышление и сердца будущих поколений — так это ты, дорогая, — провозгласил он.       Она залилась красивым румянцем и чуть застенчиво улыбнулась Драко.       — Я бы солгала, если бы сказала, что никогда не думала, какой должна быть идеальная программа по Маггловедению, — нерешительно произнесла она. — МакГонагалл всё ещё директор?       Драко закрыл ноутбук и ухмыльнулся своей блистательной жене, понимая, что посеял зерно идеи, которую вынашивал уже некоторое время.       — Всё ещё она, — ответил он, желая проверить, приживется ли эта идея.       Гермиона глубоко вздохнула и подошла к Драко, который сидел за кассой. Встав между его колен, она обвила его шею руками и наклонилась так близко к уху, будто собиралась шепнуть тайну.       Он почувствовал, как её губы изогнулись в улыбке у самого уха, когда она прошептала:       — Тогда, полагаю, мне понадобится палочка.       Драко мгновенно поднял её на руки и поцеловал до потери дыхания, совершенно не заботясь о том, что в любую минуту в лавку может войти покупатель. Он просто был счастлив — Гермиона Грейнджер вернулась. И теперь была готова перевернуть волшебный мир, а Драко собирался быть рядом, поддерживая её во всём.

***

      Гермиона чувствовала себя немного ошеломлённой из-за решения, которое только что приняла, но оно казалось правильным. Когда-нибудь у неё с Драко будут дети, и она не хотела, чтобы они росли в том мире, в котором росла сама. Это была её ответственность — сделать мир лучше для будущих поколений. Она была полна решимости подарить своим будущим детям безопасное и счастливое детство. Они не будут солдатами, пешками или людьми, которые живут в страхе, что какая-нибудь безумная ведьма или волшебник будет пытать их из-за происхождения.       Колокольчик над дверью возвестил о приходе посетителя, и Гермиона отстранилась от Драко, чтобы поприветствовать покупателя.       — Знаешь, Драко… целоваться со своей женой в её магазине во время работы — это, знаешь ли, неприлично. — надменно сказала Пэнси, подходя к кассе и стуча каблуками по полу магазина.       — Пэнси! — воскликнула Гермиона, поражённая. — Что ты здесь делаешь? Откуда ты вообще узнала, где мой магазин, да ещё и в маггловском Лондоне?       — Твой муж рассказал мне, как сюда добраться. Я выразила желание расширить свой кругозор и познакомиться с маггловской литературой лично.       — О! — только и смогла вымолвить Гермиона, немного сбитая с толку от всей абсурдности происходящего. — Я, конечно, могу что-нибудь посоветовать, или можешь просто посмотреть сама. Драко никогда не спрашивает — просто ходит и берёт то, что ему приглянется.       — Сомневаюсь, что Пэнси пришла сюда за книгой, Гермиона, — доверительно сказал Драко. — Скорее всего, она здесь, чтобы тебя похитить. Пэнси никогда не была особой любительницей чтения.       — Что?! — спросила она Драко, чувствуя себя растерянной. — Зачем?!       — Да пошёл ты, Драко, — сказала Пэнси, сверкая глазами. — Я действительно хочу ту книгу, о которой ты мне рассказывал — про дракона. Но да, Гермиона, я и правда пришла, чтобы тебя похитить.       — Но ведь сейчас середина рабочего дня! — возмутилась Гермиона.       — Верно… но я полагаю, ты тоже собираешься на бал, который устраивает Святой Мунго завтра? — спокойно уточнила Пэнси.       — Да... — начала Гермиона.       — Разумеется, идём, — перебил её Драко. — Я пожертвовал всю сумму, необходимую для строительства нового отделения.       Гермиона резко повернулась к нему, уставившись в полном ошеломлении, рот приоткрыт.       — Ты пожертвовал?! — выдохнула Гермиона едва слышно.       — Да, — ответил он с самодовольной ухмылкой. — Это хорошее дело. И, кроме того, это поможет улучшить то, как общественность нас воспринимает, когда завтра вечером они будут благодарить нас за столь щедрое пожертвование.       — Почему ты мне не сказал, что собирался это сделать?!       С ещё более самодовольной ухмылкой Драко сказал:       — Я думал тебе рассказать, но потом предположил, что Пэнси может появиться вот так. Решил, что будет забавнее увидеть твою реакцию вживую. Если бы Пэнси не пришла, я бы всё рассказал тебе вечером.       — Что подводит нас к причине, по которой я здесь. Тебе нужно что-то надеть завтра на вечер, и я пришла, чтобы помочь тебе подобрать подходящее — и заодно потратить кучу денег твоего мужа.       — О, Пэнси, это очень мило, но в этом нет необходимости. У меня есть свои деньги, я сама могу купить платье...       — Я знаю, что можешь! — перебила её Пэнси. — Ты же замужем за Драко Малфоем, — заявила она и сократила расстояние между собой и Гермионой, обняв её за талию. — Драко, будь умницей, присмотри за магазином своей жены, пока я отведу её на шопинг.       Гермиона так и не услышала, что Драко ответил на снисходительную просьбу Пэнси, потому что та, закончив отдавать распоряжения, тут же аппарировала.       Они приземлились через мгновение в Косом переулке, и Гермиона услышала за спиной радостный женский возглас:       — Как быстро! Я была уверена, что у тебя уйдёт больше времени, чтобы её вытащить!       Гермиона обернулась и увидела Асторию и Дафну, которые смотрели на неё с одинаково озорными улыбками.       — Ну да, я не была до конца уверена, что она действительно собиралась меня похищать, — проворчала Гермиона.       Дафна рассмеялась:       — В следующий раз знай, что Пэнси всегда настроена серьезно, когда дело касается шоппинга.       Пэнси снова просунула руку под руку Гермионы и бодро сказала:       — Пойдём, пошопимся. Обещаю, ты хорошо проведешь время.       Гермиона позволила трём слизеринкам затащить себя в магазин. К её удивлению, прогулка оказалась действительно весёлой. У неё никогда не было подруг, с которыми можно было бы ходить по магазинам, и было неожиданно приятно, когда кто-то помогал выбирать, что надеть. Девушки даже заставили её примерить несколько нарядов, на которые она бы сама ни за что не решилась, если бы её не заставили угрозами и уговорами.       Когда они вышли из магазина, Гермиона уже смеялась и шутила вместе с тремя женщинами, которых когда-то находила пугающими. Вспышка света привлекла её внимание — и она поняла, что завтра утром окажется на обложке Пророка, запечатлённая в компании Пэнси, Астории и Дафны.       Однако теперь это её уже не беспокоило. Эти женщины относились к ней куда добрее, чем когда-либо девушки из Гриффиндора. Если она действительно собиралась менять Волшебный мир, Гермиона решила, что часть её задачи — играть роль магглорожденной ведьмы, вышедшей замуж за представителя «королевской семьи». Её новое положение давало ей власть и влияние, которых одного статуса героини войны было бы недостаточно, чтобы достичь.       — Можем ли мы сделать ещё пару остановок? — спросила она женщин, когда в голове начала складываться новая идея.       — Где? — поинтересовалась Астория.       С лукавой усмешкой Гермиона ответила:       — Думаете, в хранилищах Драко найдутся какие-нибудь украшения, которые подойдут к моей новой мантии?       — О, без сомнений! — оживилась Пэнси, широко улыбаясь.       — Прекрасно! — сказала Гермиона, и они направились в Гринготтс.       Когда они добрались до банка, гоблины попытались вставить палки в колёса, настаивая, что Драко должен быть с ней. Гермиона решила действовать по примеру мужа и одарила гоблина холодной улыбкой.       — Ладно, — произнесла она тем же ледяным тоном, — но учтите: если мне придётся вернуться сюда с мужем, он сдержит своё слово и переведёт всё содержимое наших хранилищ в Швейцарию. Так что на вашем месте я бы проявила благоразумие… и проводила меня к моему хранилищу сейчас же.       — Мисс Грейнджер… — начал было гоблин.       — Подбирайте слова, — предупредила Гермиона. — Вы проявите ко мне уважение. Я спасла волшебный мир не меньше, чем сам Гарри, чёрт побери, Поттер. Вас бы здесь не было, если бы Волдеморт победил. Так что будьте благодарны, что я разобралась, как уничтожить крестражи — иначе мы жили бы сейчас в совершенно другом мире.       Гоблин судорожно сглотнул и сказал:       — Мои извинения, мисс Грейнджер. Я немедленно провожу вас и ваших гостей к хранилищу Малфоев.       — Благодарю, — сказала она с самодовольной улыбкой. — А, и ещё кое-что… я миссис Малфой, а не мисс Грейнджер.       Когда Пэнси помогла ей выбрать великолепный комплект — серьги и ожерелье с изумрудами, — они покинули банк. Гермиона повела женщин вверх по переулку к своей последней остановке.       Она вошла в лавку Олливандера с высоко поднятой головой. Она была Гермионой Малфой — и больше никто и никогда не заставит её почувствовать себя настолько ничтожной, чтобы она попыталась отрицать своё истинное положение.       Мистер Олливандер встретил её с радостью и крепко обнял. Она объяснила, что случилось с её старой палочкой, и он сразу же начал доставать другие — одну за одной, чтобы выяснить, какая выберет её теперь. Когда наконец одна из них сделала выбор, Гермиона ощутила, как её магия вновь пробудилась. Это почти вознесло её на небеса после четырёх лет без магии.       Пока мистер Олливандер рассматривал палочку, Гермиона встряхнула левую руку — шрам вдруг начал беспокоить. Однако, потерев его сквозь рукав, она почувствовала, как зуд утих, и не придала этому больше значения.       — Десять дюймов, орех, сердцевина из жилы дракона, жёсткая, — прокомментировал он, а затем посмотрел на Гермиону более пристально. — Совсем не похожа на вашу первую, миссис Малфой. Если бы я не знал лучше, то сказал бы, что такая резкая перемена указывает на то, что вы решили немного прогуляться по тёмной стороне.       Гермиона отвела взгляд от мастера и посмотрела на палочку, которая её выбрала. Что-то в ней казалось смутно знакомым, но она никак не могла понять, что именно пытаясь вспомнить. Её прежняя палочка тоже имела сердцевину из жилы дракона — возможно, именно это и вызывало ощущение узнавания. Хотя в глубине души она чувствовала: дело не только в этом. Разве она уже когда-то держала в руках другую палочку с такой же сердцевиной? Вполне возможно — под конец войны ей приходилось пользоваться разными палочками.       — Возможно, я просто наконец научилась постоять за себя и не позволять другим заставлять меня чувствовать себя ничтожной, — сказала она, поднимая глаза на мистера Олливандера.       Пытаясь подавить внезапно охватившее ее беспокойство из-за назойливого ощущения, что она упускает что-то важное, она слегка улыбнулась мастеру волшебных палочек. — Возможно, — задумчиво произнёс мистер Олливандер. — Уверенность, безусловно, может быть фактором, влияющим на преданность некоторых палочек. — Тогда это оно, — сказала Гермиона, расплатившись и забрав палочку. Она вышла из лавки и попрощалась с ведьмами. Затем, держа свои покупки в руках, впервые самостоятельно аппарировала к себе в квартиру в Лондоне.

***

      Драко нервно возился с застёжками на своей парадной мантии, ожидая, когда Гермиона выйдет из ванной, чтобы они могли наконец отправиться на бал.       — Она всегда так долго собирается? — спросил он у кота.       Огромный рыжий зверь уставился на него своими жёлтыми глазами, словно говоря, что нужно запастись терпением. Драко закатил глаза; он умел быть терпеливым, ему было просто невероятно любопытно. Единственная покупка, которую Гермиона ему показала, была новая палочка, и он был ею невероятно горд, когда она рассказывала о своей вылазке в Косой переулок с Пэнси, Тори и Даф.       Дверь ванной открылась — и дыхание у Драко перехватило. Перед ним стояла его жена.       На ней было прозрачное серебряное одеяние с белыми виноградными лозами и листьями, вышитыми на нежной ткани. Волосы Гермионы были собраны в элегантный пучок, несколько завитков мягко обрамляли лицо. Его взгляд скользнул ниже — и застыл на украшениях. Тонкие серьги с изумрудами мерцали в её ушах, а на шее поблёскивало ожерелье с единственным камнем, лежащим между ключицами. Ноги украшали туфли на низком каблуке, подходящие к украшениям.       — Тебе нравится то, что ты видишь? — спросила она с ухмылкой.       Драко с трудом сглотнул и ответил:       — Ты великолепна в моих цветах.       Она улыбнулась в ответ на его слова и подошла к нему.       — Поможешь нанести мазь перед выходом? Шрам снова ноет, — сказала она, протягивая ему баночку.       — Конечно, любимая. Подними рукав, чтобы не мешал.       Гермиона подняла рукав, и он осторожно втер мазь в покрасневший, раздражённый, но не вскрывшийся шрам. Когда средство впиталось, она облегчённо выдохнула и опустила ткань обратно.       — Спасибо, — сказала она и поцеловала его в щеку, убирая новую палочку во внутренний карман мантии.       — Готова? — спросил он, подавая ей руку.       — Да, — ответила она с широкой улыбкой, и Драко аппарировал их прямо на приём.       Бал оказался довольно утомительным мероприятием: им приходилось много разговаривать с другими гостями о текущих делах и политике. Однако Драко получал удовольствие от того, как на них смотрели — на него и Гермиону, стоящую рядом, держа его под руку. Многие признавались, что едва её узнали, и восторженно отмечали, какой прекрасной женщиной она стала.       Они долго беседовали с Пэнси, Тео, Асторией, Адрианом, Дафной и Блейзом. Когда близнецы Уизли подошли поздороваться с Гермионой, она представила их компании, и, к удивлению Драко, все быстро нашли общий язык. Когда к ним присоединились Лонгботтом и Лавгуд, журналисты окончательно обезумели — вспышки камер ослепляли, и Драко был уверен: это фото окажется на первой полосе с заголовком вроде старые распри забыты — ради будущего.       Драко увлечённо беседовал с Лонгботтомом о ядовитых растениях, которые невозможно отследить в крови, когда почувствовал, как Гермиона слегка сжала его руку. Он посмотрел на неё — и она едва заметно кивнула в сторону двери.       Драко поднял взгляд и увидел Поттера, девчонку Уизли на его руке и нового короля Уизела, входящих в зал. Троица осмотрела помещение, пока их взгляды не остановились на Драко, Гермионе и их компании. К удивлению Драко, Гермиона одарила их сдержанной, почти застенчивой улыбкой и подняла бокал шампанского в вежливом приветствии — он последовал её примеру. После этого Гермиона вернулась к разговору с близнецами Уизли, а Драко снова погрузился в обсуждение с Лонгботтомом.       Когда Драко и Гермиону поблагодарили за щедрое пожертвование, им предложили открыть вечер танцем. Драко не упустил ни гневных взглядов короля Уизела и его сестры, ни мрачного взгляда Поттера, брошенного на Гермиону, когда он сжимал кулаки до тех пор, пока костяшки пальцев не побелели.       Враждебность во взгляде, который Поттер бросил на Гермиону, встревожила Драко. Это казалось странным и совсем не похожим на того безрассудного мальчишку, которого он знал в школе. У него был вспыльчивый характер, но Драко никогда бы не счёл его злым или жестоким. Человек, в которого он превратился, казался совершенно другим — выражение его глаз теперь напоминало Драко скорее отца Тео, чем те фотографии, что он видел Джеймса Поттера. В своём нынешнем состоянии Поттер больше ничем не напоминал своего отца.       Драко вновь сосредоточился на Гермионе, решив намеренно игнорировать Поттера. Единственное, чего он хотел, — чтобы Гермиона чувствовала себя в безопасности и получала удовольствие. Они танцевали долго, и Драко наслаждался её смехом, пока кружил её по залу.       Всё шло идеально — до самого конца бала. Они с Гермионой вышли вместе с Лонгботтомом и близнецами Уизли, обсуждая, не собраться ли как-нибудь чтобы выпить, когда новый король Уизел не удержался и разинул свою мерзкую пасть.       — Эй, Гермиона! — прорычал Перси Уизли. — Может, если бы ты спасла Рона, ты бы сейчас была замужем за ним, а не шлюхой Пожирателя!       Драко даже не успел подумать — просто развернулся и врезал ему в нос с такой силой, что почувствовал, как тот хрустнул под кулаком. Потом схватил мерзавца за горло и прижал к стене.       — Не смей так с ней разговаривать! Говори обо мне что хочешь, но если я хоть раз услышу, что ты снова так заговорил о моей жене — пожалеешь, что вообще открыл рот! — прорычал он в окровавленное лицо мерзавца.       — Малфой, ты арестован за нападение! — услышал он крик Поттера, и Драко почувствовал, как у него что-то сжалось внутри.       Неужели это была ловушка?       — Отвали, Гарри! — раздался голос Лонгботтома. — Он имел полное право поступить так с Перси. Закон чётко гласит, что мужчина может принять ответные меры, защищая свою жену.       Драко отпустил руку и отступил, обняв Гермиону за талию и притянув её к себе. Она дрожала, изо всех сил стараясь не расплакаться на глазах у публики. Когда Драко снова посмотрел на Поттера, тот стоял с перекошенным от ярости лицом, но не двинулся. Ареста не последовало.       — Давай Драко, идём домой, — услышал он голос Тео, почувствовав, как тот положил руку ему на плечо.       Остальные друзья окружили их с Гермионой, выходя из зала, и к ним присоединились Лонгботтом с близнецами Уизли. Когда они прошли несколько кварталов, Драко остановился и чуть отстранился, чтобы рассмотреть Гермиону.       — Ты в порядке? — спросил он её.       Она кивнула — и тут же разрыдалась. Драко снова притянул её к себе, крепко обняв, и был благодарен, что она не попыталась оттолкнуть его.       — Мерлин, Гермиона, так вот почему ты ушла? — спросил Лонгботтом с обеспокоенным выражением лица. — Потому что Гарри и Перси думают, будто ты не помогла Рону?       Гермиона снова кивнула, не поднимая взгляда на друга.       — Да, они вели себя как настоящие кретины. Они пытались наказать её, поставив в пару с Малфоем. — сказал Фред.       — Не сработало. Малфой ведь уже не тот, что был в школе, — добавил Джордж.       — Как твоя рука, приятель? — спросил Блейз.       — Чертовски болит, но оно того стоило, — ответил Драко.       Дафна направила палочку вверх и произнесла Люмос Максима, осветив улицу. Драко чуть ослабил объятия, чтобы Блейз мог осмотреть его руку.       — Не сломана, — заключил Блейз спустя минуту и тут же наложил лечебное заклинание, от которого пронзительная боль в руке Драко мгновенно исчезла.       — Спасибо, — сказал Драко, разминая пальцы.       — Никто, кроме этих троих, так не думает, Гермиона, — сказала Пэнси.       — Да, никто не верит, что Малфой на самом деле был Пожирателем смерти, — добавил Фред.       — По тому, как плохо у него это получалось, всегда было ясно, что он и не хотел им быть, — вмешался Лонгботтом.       — Спасибо, — мрачно ответил Драко, но почувствовал облегчение, когда Гермиона кивнула.       — Я знаю, — произнесла она сквозь рыдания. — Просто хочется, чтобы они отпустили прошлое и попытались жить дальше. Я тоже скучаю по Рону, но его не вернуть. Взрыв убил его мгновенно. Я ничего не могла сделать!       — Гермиона, ты, может, и самая талантливая ведьма своего поколения, но все знают, что есть вещи, неподвластные магии. Даже ты не можешь вернуть мёртвых, — сказал Адриан.       — Я так боялась, что они заберут тебя у меня! — всхлипнула она, уткнувшись в грудь Драко.       — Надо было подумать, прежде чем действовать. Кажется, я попал в ловушку, которую они решили устроить, чтобы меня арестовать, — признался Драко. — Мне жаль, что ты испугалась, но я не сожалею, что защищал тебя       Гермиона посмотрела на него и сказала:       — Спасибо.       — Пойдём домой и ляжем спать. День был долгим, — тихо произнёс он.       К тому времени, как они закончили прощаться, Гермиона немного успокоилась. Когда они вернулись домой, Драко помог ей снять мантию и украшения, и она, вздохнув, рухнула на кровать, не снимая каблуков. Драко сел на кровать и снял с неё туфли, прежде чем потереть ей ноги, которые, вероятно, ныли от неудобной обуви всю ночь. Затем он быстро разделся и лёг к ней в постель, выключив свет палочкой и положив её на тумбочку. Гермиона повернулась к нему, устроив голову на его груди.       — Спасибо, что заступился за меня, — прошептала она. — Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, Гермиона, — ответил он. — И я всегда буду защищать тебя, милая. Всегда.