Глава 24: Голоса

      Гермиона была в душе, когда услышала, как дверь в ванную открылась и тут же быстро закрылась. Она обернулась и увидела, как Драко подходит к стеклянной дверце с озорной ухмылкой на лице.       — Доброе утро, милая, — мурлыкнул он, открывая дверь душа и протискиваясь внутрь вместе с ней.       Она довольно промычала, когда он притянул её в объятия и шагнул под воду вместе с ней.       — Доброе утро, — пробормотала она сонно, уткнувшись ему в грудь.       Последние пять ночей подряд ей снились кошмары, и её рука ужасно болела. Ей приходилось буквально силой воли удерживать себя от того, чтобы не начать расцарапывать кожу, пока она была в душе. Они стали хуже, чем когда-либо прежде, обретя такую пугающую яркость, какой её кошмары о войне никогда раньше не имели. С тех пор как прошёл бал, она просыпалась с криками по несколько раз за ночь и однажды едва не прокляла Драко в панике. После этого она стала убирать свою палочку на ночь в сейф внизу, в книжной лавке. Она никак не могла избавиться от ощущения, что ей нельзя пользоваться магией — что это почему-то небезопасно. Она тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли, роившиеся в голове, и подняла взгляд на Драко.       — Думаю, Блейз должен взглянуть на тебя ещё раз, — обеспокоенно сказал он, откидывая с ее лица мокрые пряди.       Ей совсем не хотелось, чтобы Блейз снова её осматривал, но она устало кивнула, не зная, что ещё делать.       — А как же мои вещи? Мы ведь собирались начать упаковывать то, что я перевожу, теперь, когда камин подключён к сети.       — Не будем сейчас об этом думать, — пробормотал Драко. — Ты уже давно здесь. Горячая вода помогает? — спросил он, отстраняясь, чтобы осмотреть её руку.       Она взглянула на руку: буквы представляли собой глубокие, кровоточащие раны, которые начинали чернеть по краям. Будто ткань вокруг открытых ран уже начинала отмирать. Это выглядело как инфекция. Гермиона быстро отвернулась, не желая слишком долго на это смотреть. Её рука никогда ещё не выглядела настолько плохо, и часть её боялась того, что скажет Блейз, когда увидит её.       — Не знаю, но у меня кружится голова. Думаю, мне нужно выйти, — ответила она.       Драко потянулся за её спиной и перекрыл воду, затем поднял её на руки и вынес из душа. Он помог ей вытереться и переодеться во что-то удобное, после чего усадил на диван в её гостиной. Она свернулась клубком и начала дрожать, внезапно чувствуя, будто замерзает до смерти. Драко попытался связаться с Блейзом по каминной связи, но никто не отвечал; затем он попробовал связаться с Тео — тот же результат. Наконец, он связался с Адрианом, который оказался дома.       — Адриан, можешь пройти через камин? — услышала она голос Драко. — С Гермионой что-то не так, и я не могу связаться с Блейзом.       — Конечно, приятель, — сказал Адриан. — Тео и Блейз здесь. Я их возьму с собой, и мы сейчас придём.       Гермиона всхлипнула, когда её руку пронзила резкая боль, и Драко подошёл, чтобы сесть рядом с ней на диван. Она дрожала так сильно, что казалось — её зубы вот-вот раскрошатся от того, как яростно они стучали. Драко посадил её к себе на колени и, обняв, пробормотал ей на ухо что-то успокаивающее. Она чувствовала себя ужасно.       Спустя мгновение через камин прошёл Адриан и опустился перед ней на одно колено. Он осторожно взял её руку и закатал рукав. Увидев её руку, он присвистнул.       — Блейз, тебе нужно на это посмотреть, — услышала она голос Адриана.       — Она вся горит, — встревоженно сказал Драко.       Она? Как такое возможно, если ей было так холодно?       Гермиона чувствовала себя оглушённой и почти не воспринимала происходящее вокруг, всё больше пытаясь зарыться в Драко, ища его тепло. Она застонала, когда кто-то мягко встряхнул её.       — Больно… — пробормотала она. — Мне так холодно.       — Я знаю, дорогая, — тихо сказал Драко ей в ухо. — Тебе нужно принять зелья, которые Блейз пытается тебе дать.       Веки казались свинцовыми, ей хотелось только спать. Когда кто-то прижал к её губам флакон, она приоткрыла рот, позволяя вылить зелье внутрь. Она проглотила его, и к губам тут же прижался второй флакон. Она выпила второе и третье зелье, стараясь не захлебнуться.       — Может, мне отвезти её в Святого Мунго? — услышала она голос Драко.       — Нет! — простонала она. — Я хочу остаться здесь с тобой!       — Давайте посмотрим, помогут ли ей зелья, — ответил Блейз. — Ей когда-нибудь было так плохо?       — По её словам — нет, — сказал Драко.       — Эти показатели действительно странные, приятель, — сказал Адриан. — Я никогда ничего подобного не видел.       — Изменилось ли что-нибудь, что могло спровоцировать ухудшение? — спросил Тео.       — После бала ей снятся кошмары, но это не необычно. Хотя она говорит, что теперь они более яркие. Однажды она чуть не прокляла меня, когда я пытался её разбудить, — сказал Драко, а потом замолчал, словно только что что-то понял. — Магия… она снова начала использовать магию.       — Гермиона, где твоя палочка? — спросил Тео.       Зелья начинали действовать, и туман в её голове рассеивался. Она открыла глаза и сунула руку в карман своих спортивных штанов. Достала палочку и подняла её, чтобы Тео видел, а потом решила наложить согревающее заклинание — ей всё ещё было холодно. Но как только она начала бормотать заклинание, Драко поймал её за руку и остановил её. Её повреждённая рука чуть-чуть кольнула, но хуже не стало.       — Не надо! — жёстко сказал Драко, забирая у неё палочку. — Похоже, твоя магия её подпитывает.       Гермиона в ужасе посмотрела на него, а затем повернулась и посмотрела на троих мужчин, стоявших в ее гостиной. Выражения лиц всех мужчин говорили ей, что они согласны с Драко.       Тео взял палочку у Драко и, рассматривая её, спросил:       — Эта палочка такая же, как твоя первая?       — Сердцевина такая же. Жила дракона, — ответила она. — Но моя старая палочка была из лозы, гибкая. А эта — орех, и она жёсткая.       В её голове что-то щёлкнуло — и она резко вскочила с колен Драко и с дивана, отступая подальше от палочки.       — Можете определить их? — спросил Гарри, и мастер палочек взял первую, перекатил её между пальцами, слегка согнул.       — Орех и жила дракона, — сказал мистер Олливандер. — Двенадцать и три четверти дюйма. Непреклонная. Эта палочка принадлежит Беллатрисе Лестрейндж.       — Уберите эту дрянь от меня! — закричала она, а затем в панике взглянула на свою руку. — Она сделала из меня чёртов крестраж, — прошептала она.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Адриан.       — Я делал диагностику на это, у тебя нет таких показателей, — сказал Тео.       — Её палочка была из ореха, жила дракона и непреклонная. Объясни мне, почему палочка, которая выбрала меня, почти в точности такая же, как у неё?!       Все четверо мужчин побледнели от её слов. Адреналин и сильнейшее истощение смешались внутри, пока Гермиона пыталась вспомнить всё, что знала о крестражах — особенно о том, как их уничтожать. Большинство они уничтожили Мечом Гриффиндора. Он был пропитан ядом василиска. Во время битвы она спускалась в Тайную комнату вместе с Роном и достала…       Гермиона бросилась к кухонному столу, схватила свою бисерную сумку и вывалила всё её содержимое на стол. От прошлой жизни до изгнания почти ничего не осталось, но там были вещи, которые она никогда не решалась выбросить — либо потому, что было слишком больно, либо просто забывала. Она рассмеялась чуть истерично, с огромным облегчением, когда увидела оставшийся клык, который она тогда взяла про запас, если им понадобится больше одного. Она подняла его и задумалась, насколько же больно будет то, что она собиралась сделать. Не могло быть хуже, чем боль, которую она испытывала сейчас...       — Что это? — спросил Тео.       — Гермиона, не смей! — услышала она голос Драко, и в тот же момент клык вырвался из её руки.       Она в панике подняла глаза, когда Драко бросился к ней и крепко обнял ее, отчасти чтобы успокоить ее, когда она начала рыдать, и отчасти чтобы удержать ее, когда она попытается добраться до Блейза, у которого в руке теперь был клык.       — Верни его! — закричала она.       — Сначала скажи, что это и зачем ты собиралась воткнуть это в себя, — сказал Драко таким тоном, что стало ясно: без объяснений он её не отпустит.       — Крестражи чрезвычайно сложно уничтожить. Яд василиска — единственное, что мы нашли достаточно мощным, чтобы разрушить их. Меч Гриффиндора пропитался им, когда Гарри убил василиска в Тайной комнате на втором курсе. Мы использовали меч, чтобы уничтожить большинство крестражей Волдеморта, но Рон и я спустились в Тайную комнату и собрали клыки змеи, чтобы уничтожить диадему.       Блейз, Адриан и Тео несколько секунд разглядывали клык, прежде чем Блейз положил его на журнальный столик.       — Гермиона, какая бы тёмная магия ни была у тебя в руке — это не крестраж. Она, похоже, в какой-то степени разумна, но часть Беллатрисы в тебе не живёт. Забавно, что палочка, которая выбрала тебя, похожа на её, но возможно, она просто почувствовала след её магии, когда выбирала. Я предлагаю тебе перестать пользоваться магией, пока мы не разберёмся, как удалить тёмную магию. Твоё тело борется с тьмой в твоей руке — поэтому тебе так плохо. Твоя магия питает её, и теперь она, словно голодающее существо, пресыщается. Нам нужно снова лишить её пищи, чтобы она ослабла, когда мы будем пытаться её извлечь. Исходя из того, что я видел, мы возможно сможем выяснить, что именно Беллатриса сделала с тем кинжалом. Тёмная магия, которая питается как паразит магией других людей, встречается редко. Я точно знаю несколько книг, где описана паразитическая тёмная магия. Так что не мучай и не калечь себя больше, чем тебя уже искалечили.       — Вы сможете это исправить? — прохрипела она, едва хватая воздух от паники.       — Возможно, — нерешительно ответил Блейз. — А пока я оставлю несколько зелий, чтобы контролировать температуру и боль. Зелье от лихорадки нужно принимать дважды в день, пока жар не спадёт, а обезболивающее — каждые шесть часов. Драко может продолжать наносить мазь, которую ты используешь.       — Спасибо, — с облегчением сказал Драко.       — Мы вернёмся через пару дней, чтобы проверить её, — сказал Адриан.       — Ладно, я забираю её к себе домой в поместье. Приходите через камин туда, не сюда, — ответил Драко.       Когда трое мужчин ушли, Драко усадил её на один из кухонных стульев. Она чувствовала себя полностью опустошённой — усталость накрыла, как только адреналин начал спадать. Драко собрал несколько её вещей вместе с зельями, которые оставил Блейз, и сложил их в принесённую сумку. Затем он снова поднял её на руки и прошёл с ней через камин в дом на территории поместья. Он отнёс её наверх, в их комнату, и уложил на кровать. Она уснула в течение нескольких минут, пока он всё ещё втирал мазь в её руку.

***

      Гермиона пролежала в постели целую неделю, прежде чем начала чувствовать себя лучше. Её рука сильно пострадала, прежде чем начала заживать, Блейз подозревал, что тёмная магия мстила, пока они медленно лишали её подпитки от магии Гермионы. Чем дольше Гермиона обходилась без магии, тем слабее становилась тьма, пока она не стала беспокоить её лишь так, как она когда-то считала нормой. Когда она наконец почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы вернуться в книжную лавку, Драко следил, чтобы она не переутомлялась и не пропускала приёмы пищи.       Когда она полностью поправилась, всё вошло в новое, привычное русло. Её рука всё ещё беспокоила её, но уже далеко не так сильно, как тогда, когда она пользовалась магией. Драко помог ей упаковать большую часть вещей из её квартиры над книжной лавкой и полностью перевёз её в их дом на территории поместья Малфоев. Тео, Адриан или Блейз наведывались каждые несколько дней, чтобы проверить её руку и провести новые исследования тёмной магии. Пэнси, Астория и Дафна тоже начали заходить в книжную лавку и проводить там почти каждый день. Впервые за долгое время Гермиона позволила себе снова сближаться с людьми. Было приятно иметь друзей, которым она нравилась не только из-за её готовности давать списывать домашние задания.       Однажды днём Тео заглянул проверить руку Гермионы и пригласил Драко поиграть с ним, Блейзом и Адрианом в квиддич.       Когда он замялся, Гермиона сказала:       — Иди! Повеселись. Тори и Пэнс здесь, а я вернусь домой через камин после закрытия.       Она хотела, чтобы он знал: он может иметь социальную жизнь, которая не всегда должна вращаться вокруг неё.       — Ладно, — сказал он, улыбнувшись так широко и радостно, что Гермионе напомнило это школьного мальчишку, которым он когда-то был, летая на квиддичном поле в Хогвартсе. — Мне нужно переодеться, встретимся у тебя, — сказал он Тео и направился наверх, чтобы уйти через камин домой.       Пэнси и Астория пробыли ещё час, обсуждая последнюю драму, о которой писали в Ведьмином Еженедельнике. Гермиона никогда не была большой любительницей сплетен, но должна была признать — слушать было забавно. Когда ведьмы попрощались, Гермиона взялась подготовить лавку к закрытию. В семь она заперла дверь и закрыла кассу за день. Пересчитав деньги из кассы, она занялась бухгалтерией, положила деньги в сейф и провела инвентаризацию. Она сделала пару заметок на утро — заказать несколько новых релизов — и подошла к выключателю, чтобы приглушить свет на ночь. Как только свет был приглушён, она услышала знакомый хлопок аппарации — и улыбнулась.       — Я как раз собиралась идти через камин! — крикнула она. — Мне только нужно было закончить кое-что…       Она оборвала фразу на полуслове, когда обернулась и увидела, что кто-то аппарировал в её лавку — но это был не Драко. Вместо него в одном из проходов стоял Гарри. Он был чуть выше, чем она его помнила, и гораздо крупнее. От прежнего худощавого мальчика с разбитыми очками и добрыми глазами не осталось ни следа. Перед ней стоял мужчина с мёртвыми глазами и душой, полной ярости. Ей не нужно было слышать его голос, чтобы понять: он пришёл причинить ей вред; она чувствовала волны гнева и опасности, исходящие от него.       Она инстинктивно потянулась за палочкой — и у неё ёкнуло в животе, когда она вспомнила, что палочки при себе нет. Она перестала носить её с собой, когда Блейз сказал ей перестать пользоваться магией.       — Привет, Гарри! — сказала она как можно спокойнее, ей всего лишь нужно было подняться наверх, чтобы уйти через камин. — Как дела? Так давно не виделись!       Сердце колотилось вовсю, а в горле встал ком. Она медленно двинулась к лестнице, но остановилась, когда увидела, как Гарри отслеживает каждый её шаг. Она почувствовала себя зверем, за которым наблюдает хищник.       — Гермиона, Гермиона, Гермиона, — произнёс он голосом, который был слишком спокойным для той ярости, что она ощущала от него. — Ты не добежишь, — прошептал он, делая шаг в её сторону.       Гермиона сделала ещё один шаг к лестнице и сказала:       — Что ты имеешь в виду?       — До камина, — сказал он. — Ты не добежишь.       Гермиона с трудом сглотнула и сделала ещё один шаг.       — Я не собиралась идти к камину. Я просто поднималась наверх, чтобы заварить чай. Хочешь? Можем поговорить, — солгала она.       Гарри коротко, безрадостно рассмеялся и сказал:       — Ты всегда была отвратительной лгуньей.       — Гарри, — прошептала она, стараясь не расплакаться. — Зачем ты здесь?       — Голоса, — сказал он спокойно. — Они говорят мне разные вещи. Например, что ты не спасла Рона, хотя утверждала, что пыталась.       — Голоса, Гарри? — встревоженно спросила она. — Что, ещё один василиск на свободе? — попыталась она пошутить, чтобы не дать страху полностью захлестнуть её.       С ним явно что-то было глубоко не так. Его глаза, когда-то тёплые и живые, были холодными. Мужчина перед ней был не Гарри; что-то жестокое проросло в нём и пустило корни.       — Умно, — сказал он без тени улыбки. — Но нет. Единственная змея здесь — это ты.       — Я совершенно не понимаю, о чём ты.       Гермиона сделала ещё пару шагов назад, и наконец её пятки упёрлись в нижнюю ступеньку. Единственной проблемой было то, что, чтобы взбежать по лестнице, ей придётся повернуться спиной к Гарри. Что-то подсказывало ей, что если она так поступит, то его внутренняя жестокость вырвется наружу, а ей этого совсем не хотелось.       Может быть, ей удастся потянуть время, пока Драко вернётся домой и обнаружит, что её нет. Он наверняка придёт за ней и спасёт от этого существа, похожего на её друга. Ей просто нужно было выиграть время.       — Знаешь, что голоса говорят мне о тебе? — спросил он.       Она покачала головой, не доверяя своему голосу — боялась, что он сорвётся.       — Они говорят мне, — произнёс он, делая ещё один шаг вперёд, — что если бы мы просто оставили тебя тогда в Малфой-Мэноре, Рон бы выжил.       Гермиона пыталась думать, но паника душила её, и ей нужно было понять, как сбежать от Гарри. Всё вот-вот станет по-настоящему ужасно, если она не уйдёт прямо сейчас. Она не сможет тянуть время достаточно долго. И тут Гарри потянулся к поясу и вытащил кинжал из ножен на ремне. У Гермионы перехватило дыхание — это был тот самый кинжал, которым Беллатриса её пытала.       — Думал, ты его узнаешь, — сказал Гарри, а по его лицу расползлась жестокая улыбка. — Видишь ли… голоса говорят мне, что если я закончу то, что Беллатриса начала, Рон вернётся.       — Гарри… — сказала она дрожащим голосом. — Тебе нужно положить его. В нём тёмная магия. Он сводит тебя с ума. Просто положи кинжал, и тебе сразу станет легче.       — Они сказали, что ты это скажешь, — произнёс он — и рванулся к ней.       Гермиона закричала и бросилась вверх по лестнице, Гарри не отставал. Она влетела в свою пустую квартиру и кинулась к камину, но Гарри схватил её за волосы и вонзил кинжал ей в спину. Из её лёгких вырвался весь воздух, и жгучая боль разошлась по всему телу. Он швырнул её на пол, и Гермиона попыталась отползти к камину, но Гарри схватил её и пнул так, что она перевернулась на спину. Он наносил ей удары снова, и снова, и снова, пока она не потеряла сознание.

***

      — Я дома, милая! — позвал Драко, выходя из камина около половины восьмого. — Гермиона?       Когда ответа не последовало, он поднялся по лестнице — вдруг она уже вернулась и сразу легла спать. В некоторые дни она всё ещё быстро уставала, и если он не следил за тем, чтобы она поела, она могла просто рухнуть в кровать и уснуть. Но, найдя спальню пустой, он быстро переоделся и поспешил вниз, к камину: возможно, она всё ещё в лавке, занимается инвентаризацией.       Когда он шагнул в квартиру над книжной лавкой, Драко сразу понял — что-то не так. И тогда он услышал влажный, захлёбывающийся стон. Драко рванулся вперёд, обогнул диван — и увидел Гермиону, лежащую в огромной луже крови, с кинжалом его тёти, глубоко воткнутым в её грудь.       — Гермиона! — закричал он, пытаясь подавить панику.       Драко бросился к ней, не думая о том, что полностью покрывается её кровью, и поднял её на руки. Кто-то нанёс ей несколько ножевых ранений, прежде чем вонзить кинжал ей в грудь. Не раздумывая ни секунды, он аппарировал, держа её безжизненное тело на руках.       — Кто-нибудь, помогите! — закричал Драко, появившись с Гермионой в приёмном отделении Святого Мунго. — Она умирает!       Вдруг Драко оказался окружён целителями и медведьмами. Они вырвали её из его рук, и он позволил им это сделать только потому, что понимал: если он не отпустит, они не смогут её спасти. Когда они понесли её вглубь отделения, Драко попытался пойти за ними, но медведьма строго сказала ему ждать в вестибюле и что кто-нибудь придёт за ним, когда её стабилизируют.       Драко отступил назад, пока задняя часть его ног не упёрлась в стул, и он опустился на него, уронив лицо в окровавленные дрожащие руки. Его дыхание было быстрым и рваным — ужас захлёстывал его.       Кто-то напал на неё. А его не было рядом. Он не был там, чтобы её защитить. А что если она умрёт? Он не был уверен, что переживёт потерю единственного человека, который делал его жизнь стоящей.       Кто мог такое сделать? Кто держал кинжал? Неужели его тётка каким-то образом выжила и вернулась, чтобы прикончить Гермиону?       Со временем Драко удалось взять дыхание под контроль; он начал считать вдохи и выдохи, чтобы справиться с ожиданием. Он сможет ждать. Он уже ждал два года, чтобы получить свободу. Он сможет дождаться, пока целители выйдут и поговорят с ним.       Драко не знал, сколько прошло времени, но был уверен — часы, — когда наконец кто-то вышел к нему. Однако сердце провалилось, когда он увидел, что его зовут не целители, а группа авроров.       — Драко Малфой, вы арестованы за нападение и покушение на убийство Гермионы Малфой, — сказал один из авроров, и группа начала окружать его, направив на него палочки.       Драко поднялся, выставив руки вперёд, и сказал:       — Подождите! Я этого не делал! Я нашёл её в книжной лавке в маггловском Лондоне, когда она не вернулась домой!       — Конечно… — недоверчиво протянул аврор. — Аврор Поттер опознал кинжал как тот, которым ваша тётя Беллатриса пытала вашу жену во время войны, и заявил, что сейчас он принадлежит вам.       — Нет! — решительно заявил Драко, пытаясь не выглядеть так, будто собирается сопротивляться. — Я думал, тот кинжал был уничтожен! Он был у кого-то другого! Я этого не делал! Вы должны мне верить! Я бы никогда не причинил ей вреда! Я люблю её!       — Ага, а небо фиолетовое, — насмешливо бросил другой Аврор, и в ту же секунду руки Драко скрутили за спиной.       — Ты арестован, Пожиратель смерти, — процедил старший Аврор. — Уведите его. Он будет ждать суда.       — Нет, пожалуйста… — начал Драко, но не успел договорить: в его спину ударило оглушающее заклинание, и всё погасло.       Когда Драко пришёл в сознание, он не стал сразу открывать глаза. Сначала он попытался понять, где находится, другими чувствами. Страх пробрал его до костей, когда он узнал знакомый звук разбивающихся о скалы волн, пронизывающий холод и влажный каменный пол под собой.       Он распахнул глаза и сел так быстро, что голова закружилась. Огляделся — и дыхание участилось, перешло в паническое, когда он понял, что находится в Азкабане; в той самой камере, в которой провёл два года. Он посмотрел на свои руки, надеясь, что всё это — кошмар, — но кровь Гермионы всё ещё была на них, засохшая, въевшаяся.       Последнее подтверждение пришло с криками заключённых, обречённых на пожизненное. Драко отполз в угол камеры, к тому самому окну, возле которого он проводил дни и ночи, когда эта тюрьма была его «домом». Он закрыл уши окровавленными руками и громко разрыдался, не заботясь о том, кто услышит.

***

      Была полночь, и Фред наконец рухнул в кровать смертельно уставший. День был невероятно тяжёлым, а из-за их планов открыть второй магазин в Хогсмиде каждый день в последнее время был долгим и изматывающим. Он уже начинал проваливаться в сон, когда услышал, как Джинни зовёт его и Джорджа. Фред вскочил с кровати и вылетел в гостиную одновременно с Джорджем — и они увидели Джинни, всю в синяках и крови.       — Джин! — сказал Джордж и бросился к ней, чтобы осмотреть.       — Что случилось?! — спросил Фред, подбегая с той же целью.       Она рыдала, и это встревожило Фреда ещё сильнее. Джинни не была плаксой.       — У-у меня не было выбора! — всхлипывая, выкрикнула она.       — Джин, чья это кровь? Это твоя? — спросил Джордж, лихорадочно осматривая её.       — Я была как в тумане целые месяцы! — сказала она, так и не ответив на вопрос. — Всё было как в первый год! Я всё видела, но не контролировала ситуацию! А потом сегодня вечером я очнулась, и он заметил!       — Джин, ответь на мой вопрос! — Джордж почти крикнул ей.       — У-у меня не было выбора! Я думала, он убьёт меня! У меня не было выбора!       Фред схватил Джинни за руки, замечая тёмный синяк, образовавшийся у неё на шее. Словно кто-то пытался её задушить.       — Что ты имеешь в виду, Джин? Кто это сделал с тобой? Чья это кровь?! — спросил Фред, стараясь не позволить панике полностью захлестнуть его.       — Гарри! — почти прокричала она сквозь рыдания. — Кажется, я его убила!