7. Вечер откровений

До места они добрались на личном магбиле, арендованным Весельчаком на весь вечер, хотя ехать было и недалеко. Придя в ресторан, Кира отметила, как сильно изменились они с тех пор, как она была в каком-либо из них в последний раз. Возможно, это было лет пятнадцать назад, ведь в её «командировке» в двадцать первый век и рестораны были другими, да и поводов тогда представлялось не так уж много: школьные корпоративы или посиделки с коллегами на бегу.        Место, в котором они оказались сейчас, располагалось на холме, открывавшем вид на лежащий, как на ладони, город. Ресторан оказался вращающимся, это, безусловно, считалось уже ретро, но некоторые из них всё же остались такими: потрясающий вид из окна, меняющийся пейзаж, неспешная динамика, именно это и прижилось среди гостей и стало доброй традицией подобных заведений.        Официанты скользили по полу на магнитных досках, быстро разнося блюда. У снял со своей спутницы полупальто и галантно усадил за их столик. Вскоре принесли меню.        — Я даже не знаю, что ты любишь, — спросил он у неё, заметно волнуясь. — Мясо, рыбу, какое вино предпочитаешь?        — Я люблю рыбу и белое вино.        — Вот и отлично. Я совершенно не разбираюсь ни в том, ни в другом, поэтому буду рад, если ты проявишь инициативу и… свой опыт. Некому было меня водить в рестораны, и приглашать мне тоже было некого. Еще и куча вилок этих дурацких, разнокалиберных, я точно сойду с ума сегодня.        От волнения он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и выдохнул. Кира улыбнулась. Она не видела Весельчака еще в такой крайней степени смущения и поэтому накрыла его руку своей ладошкой, с теплом посмотрев в глаза. — Не волнуйся, я всё устрою, — успокоила она его.        Ей удалось подобрать очень изысканное сочетание вина и рыбы, так что даже официант похвалил достойный выбор. К тому же, она посоветовала У отличные закуски из сыра и грибов, чтобы разнообразить трапезу, ну и куда же без лазаньи? Здесь её подавали отдельными маленькими порциями. Закуски и вино принесли сразу, и Кира предложила выпить за новые обстоятельства, которые так внезапно свалились на них и которые, возможно, станут отправной точкой в их новой жизни.        — Прекрасный тост, малышка, я не сказал бы лучше, — улыбнулся У. — Рад, что тебе удалось справиться со своим волнением по этому поводу.        — Теперь осталось тебе справиться со своим, — засмеялась Кира, глядя, как он, склонив голову, перебирает приборы, взвешивая их в руке и сравнивает друг с другом, словно это были какие-нибудь гаечные ключи. — Начинай с края, а впрочем, не всё ли равно? Никто тебе и слова не скажет, расслабься, время — наслаждаться.        — Да, ты права! — сверкнул он глазами, взяв самую удобную на свой взгляд вилку. — Мне можно, я инвалид. Ох, прости… Жертва своей глупости.        Он виновато поднял брови, глядя, как его малышка расстроилась в очередной раз.        — Слушай, — быстро заговорил Весельчак. — В моей жизни было не самое счастливое детство, беспутная юность, совершенно конченые дружки, бесконечные тюрьмы, побеги и прочие аморальные дела. Если я и выпивал когда-либо, то это были, ну, далеко не рестораны… Какой спрос с пирата?        Он снова вопросительно посмотрел на неё. А она постаралась вложить в свой голос максимум теплоты.        — Но теперь-то самое время всё исправить? — спросила Кира с надеждой. — Сейчас, когда нас не будут искать, мы сможем начать новую жизнь. Может мне удастся познакомиться с Алисой и как-то сблизиться, потому что, честно говоря, я не смогу без неё. Мы с тобой устроимся на работу, построим новый дом, может быть, заведём… собаку. Ну, или подружку для Вертера.        Она чуть было не сболтнула лишнего. У внимательно смотрел на неё.        — Малышка, я ведь понимаю, что теперь, когда в моих руках такое сокровище, я просто не имею права быть тем, кем был прежде. И потом, я всю жизнь словно убегал от кого-то, пытался завоевать Вселенную, но завоёвывать надо было нечто другое. Например, тебя. Я понял это только через сто лет. Я совсем тупой, или ты дашь мне шанс?        — И ты у меня спрашиваешь? — воскликнула Кира. — Меня уже два дня подряд штормит из радости в истерику и обратно. А ведь я слыла одним из самых твердотельных агентов. Вообще, происходит что-то странное, словно теперь вместо меня живет моя душа, отдельно от тела, и мне сложно её контролировать. Всё время не покидает ощущение нереальности происходящего… Это всё школа виновата, работа учителем оказалась сложнее, чем работа агентом.        — Молоко за вредность не давали? — хохотнул У. Она отрицательно покачала головой. — А вот и зря… Недооценённая профессия.        — Это мы с тобой сейчас недооценённые, — грустно сказала Кира, но вовремя спохватилась. — За нас!        — За нас! — воскликнул он. — Детка, давай напьемся, а то, как на поминках.        — А ты помнишь нашу с тобой первую встречу? — отпив вина, спросила она с блеском в глазах. — О-о-о, да! — с придыханием произнес он. — Как только я увидел тебя, у меня так привстал, что я почувствовал себя полным идиотом. Подумал, какого бы это было — такому придурку, как я, подкатить к такой межгалактической штучке, как ты?        — По этой причине ты постоянно одаривал меня своими сальными шуточками? — засмеялась Кира. — Чтобы выглядеть в моих глазах ещё бóльшим идиотом? — Ну, здесь, как в этой вашей… Библии: старание в счёт идет, малышка, ты ж в конечном итоге вот, сидишь напротив.        — Ну, допустим, ты тоже уже не тот осёл, что был прежде, — надула губки она. — Тому хватало ума только натравить на мой отряд свою банду и исчезнуть в закате.        — Детка, я пытался тебя заинтриговать, — мечтательно произнес он.        Кира попыталась вспомнить все те разы, когда они бились врукопашную с шайкой Весельчака, пока он ловко ускользал из их внимания в погоне за очередными, не принадлежащими ему ценностями, но тут же оставила эту мысль, словно боясь испортить чудесный вечер. У как будто перебирал в памяти то же самое.        — Зачем ты сделал это тогда? — спросила она, нарушив молчание. — Во время нашей последней встречи.        — Помог тебе победить? — посмотрел на неё Весельчак, и вертикальная морщинка залегла меж его бровей. — Я и сам не знаю ответ на этот вопрос. Но точно помню, что мне стало очень страшно за тебя. И опять наступила долгая пауза. У потягивал вино глядя на свою малышку, а она смотрела на него отрешённо.        — У тебя такая интересная, хм… анатомия, — прервала Кира затянувшееся молчание. — С какой ты планеты?        — С Эллеферúи, — ответил он, улыбаясь уголком губ. — Она далеко отсюда, красивая и холодная, почти как ты раньше. На Земле лучше, теплее. Особенно сейчас.        — Скучаешь по дому?        — По тебе я скучал сильнее, — широко улыбнулся он. — И чем же моя анатомия тебя так заинтересовала?        Кира густо покраснела. Её рука самопроизвольно потянулась к серёжке, затем кончиками пальцев она начала поглаживать себе шею. Это не ускользнуло от внимания Весельчака.        — Твой язык… — начала она, смутившись окончательно.        — Да, и не только он, — развязно улыбаясь, сказал У. — Я могу немного больше, чем земные мужчины.        — Почему вы такие? — спросила Кира, живо вспоминая все подробности прошедшей ночи.        — Ну, эллеферийские дамы, скажем так, не самые страстные натуры. Ваши мужчины назвали бы их тотально фригидными, — хохотнул Весельчак. — Они крупнее, жёстче, совершенно неэмоциональны, после секса разве что башку не откусывают, запросто могут и избить во время процесса, если им что придется не по вкусу. Склонить их к близости крайне сложно, удовлетворить практически невозможно. Поэтому природа подарила нам некоторые дополнительные опции.        Кира не знала, что сказать, она уже пожалела, что спросила.        — Дома я слыл полным кретином, девушки смотрели на меня или с опаской, или свысока, для них я был чересчур безбашенным и импульсивным. Так что, детка, Земля и землянки привлекают меня гораздо больше, — стрельнув глазами, улыбнулся У.        — Надеюсь, ты не будешь сейчас утруждать себя и меня перечислением всех своих любовных похождений в тринадцати галактиках? — нахмурившись, спросила она.        — Вообще, не планировал, — усмехнулся он. — Последние сто лет мне было не до похождений. Думаешь, шайка Глота не заметила бы, если б я стал шариться по борделям? Слушай, давай сменим тему. Я тебе одно скажу: прошлая ночь была лучшей в моей жизни, и я очень надеюсь, что ты подаришь мне ещё много таких.        — И чем же землянки лучше? — не сдавалась Кира.        — Землян-ка, — поправил У. — Ты — лучшая. Нежная, ласковая, страстная, умная, космически красивая. Ты очень вкусно пахнешь и здорово дерёшься. Ты заводишь меня с пол-оборота, достаточно просто посмотреть на тебя. Рядом с тобой я теряю контроль. Этого достаточно?        — Для первого раза очень даже неплохо.        — А ты не хочешь рассказать мне о своём прошлом? — спросил Весельчак. — Про те времена, когда ты была архитектором.        — Это было ещё в институте. Мне никогда не нравилось сидеть на месте. Учёба давалась легко, уже на первом курсе я начала стажироваться в архитектурном бюро, но практически сразу забеременела и родила Алису. Мне было восемнадцать.        — Совсем ребенок, — нахмурился У. — Как твоя дочь сейчас.        — Да, Игорь старше меня, поэтому довольно быстро у нас с ним всё получилось, я даже не поняла сначала, что беременна, — немного смущаясь, продолжила она. — Благодаря программе натальной поддержки, я смогла скоро вернуться к работе и стала улетать в командировки на другие планеты, чтобы возводить там новые города. В двадцать первом веке женщинам с детьми было гораздо сложнее. Представляешь, большинство вынуждено было сидеть в декрете минимум по три года. Уж я этого насмотрелась тогда. Там вообще было тяжело жить, сто лет назад. Я никак не могла привыкнуть к отсутствию простых, на мой взгляд, вещей.        — Я жил там в другой действительности, где не было ни детей, ни будущего. Сплошное одиночество, — тихо сказал У, и Кира подумала, как много общего у них, ведь одиночество стало и её спутником на долгие десять лет.        — А тебе не кажется странным, что действительность поменялась, а мы — нет? — быстрым шёпотом спросила она. — Почему мы помним только то, что произошло с нами до исчезновения Глота? Если реальность изменилась настолько, что у тебя новый Вертер и другой протез, почему ты не помнишь, где и как его получил? Почему наши воспоминания не заместились? Это очень-очень подозрительно…        — То есть тебя не смущает, что нас настоящих никто не помнит? — удивился Весельчак.        — Да, это крайне странно, но то, что мы не помним того, что помнят все — это еще страннее, — вздохнула Кира.        — А для меня теперь странно то, каким идиотом я был всё это время и никто вовремя меня не остановил. Эта бесконечная гонка за космионом, скачки во времени привели к тому, что я совершил столько ошибок, воровал, убивал, и в итоге совершенно запутался в своей жизни. А ведь мог бы просто жить и быть счастливым или хотя бы психически здоровым… — расстроенно сказал У.        — Это ты-то и психически здоровым? Тебе точно такое не пойдёт!        — А счастливым? — он поднял на неё глаза.        — Это зависит от тебя.        — Нет, малышка, теперь это зависит только от тебя, — ответил он и накрыл её ладонь своей большой рукой.        Он смотрел на неё слегка затуманенным взором и не мог насмотреться, и дело было не только в вине, возможно, счастье тоже способно опьянить? С каждым выпитым бокалом У распалялся всё больше, и его возлюбленная тоже.        — Мне кажется, нам хватит, — хихикнула она, после двух приконченных бутылок и поглаживая его ножкой под столом. — Может, закажем десерт?        — Я бы хотел заказать тебя, — с придыханием прошептал У и поцеловал её запястье. — Лучшего десерта пока не придумали. Но мы можем взять его с собой в дорогу, если пожелаешь. Я хотел бы показать тебе ещё кое-что сегодня.        Десерт в красивой упаковке был подан, они расплатились и двинулись к выходу. Но что-то насторожило Киру, она оглянулась и увидела, что Весельчак отстал от неё и стоял рядом с незнакомым амбалом, который держал его за локоть, и, приблизившись, резко цедил сквозь зубы что-то явно неприятное, потому как тот гневно смотрел на него. Потом он резко выдернул свою руку и толкнул здоровяка в плечо.        — Отвали, а то пожалеешь! — с яростью бросил он в лицо незнакомцу.        — Это мы еще посмотрим, — прошипел тот.        — У, кто это?! — в страхе схватила его за руку Кира. — Это от Глота?        — Ну что, ты, малышка. Просто какой-то мудак, который счёл меня слишком убогим для такой красотки, как ты.        Киру этот ответ не устроил, она нахмурила брови и притихла, видя, как У сжал челюсти, и его глаза потемнели от злости.