15. Дольче Вита

Чтобы скоротать время в пути, Кира решила почитать поподробнее про город и самую известную влюблённую пару на земле.        У просматривал картины и фотографии, какими Ромео и Джульетту изображали художники и актёрские дуэты. А его возлюбленная зачитывала вслух интересные факты. Как оказалось, ему было очень мало известно об истории, которую знал каждый ребенок.        — А ты в курсе, что «Ромео» люди называют безнадёжно влюбленного юношу? — сказала она. — Действительно, это так часто упоминается, что я даже не придавала сему факту значения… Макс был безнадёжно влюблён в меня когда-то.        Она стала вспоминать какие-то случаи из их прошлого и нежно улыбалась им. Весельчак оторвался от своих картинок.        — Только Макс? — спросил он, пристально глядя на неё.        — Ну, не сказать чтобы Игорь был влюблён безнадёжно. Ведь я стала его женой, — произнесла Кира, рассеянно поправляя волосы. — У нас как-то очень стремительно и довольно успешно всё закрутилось. Хотя это было вполне ожидаемо с учётом его возраста и харизмы.        — Я уже начинаю ревновать, — напряжённо сказал У, дёргая ногой и взъерошивая волосы. — А ты не знаешь еще кого-нибудь, безнадёжно влюблённого в тебя, например, хм, сто двенадцать лет?        — Господи, — внезапно покраснела Кира, прикрыв глаза ладонью. — Прос-ти…        Она по-щенячьи посмотрела на У и взяла его руку в свои ладони.        — С тобой у меня всё произошло еще более стремительно и совершенно неожиданно, — с нежностью произнесла она. — В особенности, для меня самой.        — А вот для меня это не было неожиданностью, — гордо сказал У. — Я всегда верил и в себя, и в тебя. Надо было просто подождать.        Кира тяжело вздохнула.        — Ты ждал слишком долго, — с грустью сказала она. — Сто лет… Для меня это какой-то нереальный срок. Нам удалось продлить возраст человека до ста пятидесяти, и это в лучшем случае. А сколько живут эллеферийцы?        — Ну, взрослеем мы с той же скоростью, что и земляне, а потом живём примерно две тысячи человеческих лет, — сказал Весельчак, а Кира удивлённо воззрилась на него.        — Только какой в этом смысл, если ты одинок? Лучше прожить неделю с любимой женщиной и умереть в бою за неё.        — Надеюсь, ты не собираешься умирать в бою через неделю? — испуганно спросила она.        — Вообще, не хотелось бы, — хохотнул Весельчак, хотя глаза его оставались грустными. — Я планировал жить долго и счастливо и прежде похоронить тебя. А-ай, больно!        Кира стукнула его кулачком и отвернулась. Он смеялся.        — Детка, посуди сама, сто пятьдесят против двух тысяч. — У развернул её лицом к себе. — Ну, прости, что я не землянин… Но я бы не отказался умереть с тобой в один день. Что угодно ради моей малышки.        — Дурак! — хмыкнула Кира.        — Ты не злишься? — заглядывая ей в глаза, спросил он. — Что еще там написано про меня?        — Про тебя не знаю, — продолжила Кира, изучая статью, — а вот про Ромео известно, что он убил жениха Джульетты, хотя эту сцену не включили ни в одну постановку или экранизацию, дабы не очернять образ романтического героя.        — Тогда мы с ним похожи, — опустил глаза У. — На моём счету тоже много… А там есть ещё что-то менее драматичное?        — Книга основана на реальной истории. События происходят весной, примерно в апреле–мае, на это указывают интересные факты, типа характерного пения птиц и цветения лекарственных растений. А нашим с тобой месяцем волею судьбы стал октябрь. Вот только моя реальная история по ощущениям до сих пор остаётся какой-то нереальной.        — Ты всё слишком близко принимаешь к сердцу, сейчас нужно расслабиться, и будь, что будет, — он взял её за руку. — В любом случае, ты не можешь повлиять ни на судьбу, ни на жизнь.        «Ни на время, — подумала Кира. — Оно всегда на шаг впереди и уже сделало следующий ход».        Поезд прибыл очень быстро. Через два часа Москва была позади, а они уже успели разместиться в номере отеля и сейчас осматривали вечерний город. Удивительно, но Верона представляла собой капсулу времени. Практически ничего не изменилось за эти пятьсот лет. Те же узкие улочки и средневековые постройки, бережно хранимые жителями и властями города. Весельчак с любопытством рассматривал древние сооружения, прогуливаясь по городу и держа свою девочку за руку.        — И это дома? Это больше похоже на скалы! — удивляясь каждому кирпичу, восклицал он. — У нас на планете в таких звери живут.        — Если б ты почитал про средневековые нравы, — улыбалась Кира, — то понял бы, что они особо далеко от зверей не ушли. Не суди строго, в этом есть своя эстетика. К тому же в городе много других строений.        Улочки действительно были узкие и извилистые, порой круто поднимающиеся вверх, с массой укромных уголков, в каждом из которых Весельчак притискивал свою малышку, чтобы одарить очередным страстным поцелуем.        — Не устал, малыш? — со смехом спросила она, в который раз поправляя одежду и волосы. — Боюсь, мы с тобой пропустим что-нибудь важное, если ты будешь отвлекаться на каждом метре.        — Что может быть важнее тебя? — вновь притягивая её к себе, искренне возмутился он. — Не эти же древности!        — Я думаю, пора сделать перерыв… — начала было Кира.        — Я могу гулять всю ночь! — возразил У.        — В поцелуях, — уточнила она. — Давай посмотрим, где можно перекусить, раз Вертер хвалил их кухню.        Небольшой ресторанчик попался практически мгновенно. В его уютном патио с гирляндами и деревянной мебелью сразу же захотелось разместиться. Тёплый вечер и атмосфера маленькой площади располагали к душевным посиделкам. Посетители экспрессивно тараторили на итальянском с официантами, активно при этом жестикулируя. Весельчак вытаращился на них, а Кира едва сдерживала смех.        — Это у них означает ругань? — с удивлением уставился он на свою спутницу, показывая на них пальцем. — Может, на самом деле кухня не так хороша, как считает Вертер? Я вообще легко подстраиваюсь под любой язык, но здесь с трудом улавливаю. Это что-то среднее между пением и разборками.        — Это ты еще немецкий не слышал, — засмеялась Кира. — Вообще итальянский язык очень близок к русскому по своей динамике и построению.        — Я бы не смог так общаться каждый день. Жесты еще эти их… — он глядя на свои пальцы, попытался сложить некую фигуру, но получилось что-то весьма неприличное. Две пожилые леди напротив возмущённо округлили глаза и открыли рты.        — Так, думаю, пора сесть и что-то заказать, — улыбаясь дамам, Кира усадила его за свободный стол и вручила меню. Он изучал его секунды две.        — Ты у нас полиглот, — быстро захлопнув карту блюд, он вернул её обратно и мечтательно воззрился на своё сокровище. — Заказывай на собственное усмотрение, я лучше буду любоваться тобой.        Кире ничего не оставалось, как снова взять инициативу в свои руки. Похоже, у Весельчака с ресторанами не складывалось. Красное вино принесли сразу, и оно было потрясающим на вкус.        — Здесь реально двадцатый век, — отпив из бокала, сказала она. — Смотри, официанты ходят сами, без всяких досок. Это потрясающе, путешествие в прошлое. Их одежда тоже как будто из тех времён.        У, потягивая вино, задумчиво смотрел на посетителей и туристов, неспешно прогуливавшихся по улицам, смеющихся и болтающих без остановки. Время здесь шло как будто медленнее, чем где-либо. Видимо жители негласно договорились с ним об этом. Жизнь, счастье, радость и любовь, как птицы, слетались сюда зимовать и селились в каждом проблеске глаз, лучике улыбки или сплетении рук влюблённых.        Как бы ему хотелось сейчас забыть свою прошлую жизнь и остаться в каком-нибудь таком же городке вместе с любимой малышкой. Там, где тебя никто не будет искать, требовать неукоснительного исполнения своих грандиозных планов, полётов по галактикам или погони за опасными артефактами.        — Э-эй, ты здесь? — Кира повернула его лицом к себе, взяв за подбородок. — Всё хорошо?        — Почему ты не встретила меня раньше? — неожиданно спросил У. — Почему я не пошёл за тобой на край света? Зачем я вообще делал всё то, что делал? Кто от этого стал счастливее..? Точно не я.        — Иногда, чтобы понять самые простые вещи, нужно пройти очень сложный путь, — тихо сказала она, взяв его за руку…        …Принесли заказ, и первые десять минут они просто смаковали блюда, наслаждаясь их изысканным вкусом. Ближе к ночи милые уютные огоньки уличного освещения разгорались всё ярче, превращая город в большой праздничный шатёр.        — Я обязательно хочу показать тебе искусство нашей планеты, поэтому завтра мы идём в музей или галерею, — с воодушевлением говорила Кира.        — Короче, ты всё-таки придумала, как меня добить, чтобы до концерта я не дожил? — состроив гримасу, спросил он. — Давай останемся в номере и будем целоваться весь день, ну или еще что-нибудь погорячее?        — Для этого не обязательно было ехать в другую страну! — возмущённо ответила она. — Я хочу посетить галерею.        — Значит, я буду целовать тебя в галерее! — быстро выкрутился он. — Но поцелуи — это обязательная часть моей программы.        Кира вздохнула и решила просто молча допить свой бокал, потому что Весельчак был невыносим, как типичное дитя природы, хотя, безусловно, это было именно то, что её так привлекало. Его необузданное естество. Но сдаваться она не собиралась.        — Давай так: днём ты идёшь со мною оценивать искусство, а ночью я буду оценивать твои навыки в постели? — она протянула ему руку для рукопожатия. — Идёт?        — Я переплюну всех твоих художников, — подмигнув ей, уверенно стрельнул глазами У. — Слово благородного пирата.        Он повернул её руку для поцелуя и довольно развратно всосал костяшку указательного пальца. Кира с ужасом оглянулась на соседей.        — «Мои художники», кстати, очень часто изображали обнажённую натуру, — намекнула она с улыбкой.        — Ну, а здесь ты переплюнешь любую из них, детка. Даже не сомневаюсь.        На улицу вышли ночные музыканты, заструилась приятная мелодия, которая, ложась ярким аккордом на тёплый вечер, вкусную еду и лёгкий хмель, согревала душу. Хотелось только наслаждаться, впитывать эти мгновения, консервировать их в своём сердце, чтобы потом зимними вечерами доставать из памяти и проживать заново.        Кира пододвинулась к своему мужчине и прижалась к его тёплой груди с мерно бьющимся сердцем. Ей хотелось остановить время, чтобы никогда больше не бежать с ним наперегонки. Она всё бы сейчас отдала за право остаться в этом мгновении навсегда.