35. Без тебя

Следующий день начался с того, что Кире на браслет по внутреннему каналу связи с Альянсом пришло письмо официального вида, в котором сообщалось, что её ждёт на приём господин Сурж.        Прибыв на место, она, волнуясь, вошла в кабинет, где ей предложили сесть.        — Кира Людвиговна, я пригласил вас, чтобы сообщить, что расследование по поводу вашего отлучения в прошлое с космионом прекращено за отсутствием состава преступления. Все дознавательные мероприятия закончены, как говорится, дело закрыто. Больше вас не потревожат. Вы можете заняться своим здоровьем и адаптацией в нашем времени. Если вам потребуется штатный психолог, то вы знаете, как к нему записаться.        Кира молча смотрела на него, не зная, что сказать и кого благодарить за своё неожиданное спасение. Сурж казался ей какой-то неприступной скалой, небожителем, который внезапно, без объяснения причин, протянул руку помощи.        — Значит, встреч с Кокиным больше не будет? — робко спросила она.        — Юрия Алексеевича озадачили расследованием другого дела. Надеюсь, вы не против? Или будете скучать?        — Нет, не буду, — Кира решила не провоцировать. — Полагаю, я должна поблагодарить за своё чудесное избавление вас, Евгений Яковлевич? — Считайте, что справедливость восторжествовала. Мы не могли подвергать вас притянутым за уши обвинениям. Вы спасли наш мир, а победителей не судят.        — А поиски космиона?        — Этим займутся соответствующие службы по материалам ваших отчётов, — он смотрел на неё своими большими глазами, изучая и оценивая. — И ещё, агент Селезнёва, что вы решили по поводу своего возвращения?        — Я не вернусь.        — Не буду отговаривать, это мудрый выбор. Хочу предложить вам должность в архиве. Не спешите отказываться. Вам дополнительно определят ежемесячную военную выплату, а работа с документами умиротворяет и приводит в порядок мысли. Многие сотрудники там даже писали диссертации, так что…        — Я обязательно подумаю и сообщу в течение недели.

***

Три года спустя.

Мой город-музей закрыт для людей,

Ты с ним попрощайся.

В нём ушли поезда, а я навсегда

Разбилась на счастье.

Линда

Прошло три тихих года, наполненных приятными событиями для Киры. За это время они с Алисой посетили несколько стран, побывали в гостях у сестры Киры Аустры и подруги Бригитты в Англии и очень сблизились друг с другом. Она была счастлива этими днями и неделями, лелеяла своё дитя, зная, что совсем скоро наступит момент расставания. Дочь без проблем поступила в кадетское училище и была там очень счастлива. Там же она встретила свою любовь и строила дерзкие планы на ближайшее будущее.        Как любящая мать Кира не задавала лишних вопросов по поводу Николая, наверное, эта влюблённость из прошлого осталась светлой памятью в сердце девочки. Чего нельзя было сказать о самой Кире. Чем больше проходило времени, тем сильнее становилась тоска по её несбывшимся мечтам. Разбитое когда-то сердце не находило покоя ни в работе, ни в семье.        Теперь, когда Алисы уже не было дома, одиночество вновь стало постоянным спутником её матери. Она превратилась в тень прежней себя. Похожие друг на друга дни, ночи в холодной постели, видимость жизни. Её душа была похожа на поздно окуклившуюся гусеницу, которая, не успев превратиться в бабочку, так и засохла в своей скорлупке, трепеща под падающим снегом на ветру и похоронив все свои надежды.        Игорь уже не скрывал того, что в его жизни есть место и другим женщинам, кроме жены. Но ей было всё равно: любовь, похоже, угасла тринадцать лет назад, и не было тогда в её подвиге ничего героического. В глубине души Кира понимала, что совершила побег в прошлое от самой себя.        Она действительно последовала совету Суржа и устроилась в архив, который, на момент её зачисления, местами представлял собой весьма плачевное зрелище. Мало кому нравилось копаться в бумажках в век высоких технологий, поэтому многие документы содержались в беспорядке, даже в каком-то варварском бардаке.        За три года Кира привела в порядок весь порученный ей участок, рассортировала и систематизировала всю информацию. Нашла много нового и живо увлеклась темой пиратства как массового межгалактического явления, начиная с давних времён, благо в архиве было достаточно материала за прошедшие столетия. Личные дела, громкие преступления, аресты и особо отличившиеся антигерои. Все результаты миротворческой работы Альянса оседали в виде отчётов на обширных полках его хранилища. Она также аккуратно сохраняла и оцифровывала всю аналоговую информацию и начала писать диссертацию по социально-психологическим детерминантам формирования личности преступника.        Физическое здоровье полностью восстановилось, чего нельзя было сказать о психическом. Кира была молчалива, тиха и забыла, как улыбаться. Она больше не отращивала свою пышную кудрявую гриву, предпочитая пикси с выбритыми висками. Да, она всё еще безумно скучала по обладателю такой же причёски. Её внешний вид выводил Игоря из себя, когда он приходил под вечер и, в своей настойчивости вменить ей в вину хоть что-нибудь, не уступал дознавателю Кокину. Он упрекал жену за асексуальность, бесхребетность, равнодушие, отсутствие женственности, нежелание заниматься домом и проявлять интерес к мужу.        — Кира, я не хочу тебя терять, но так больше жить не могу, — вздыхал он, проводя ладонями по лицу. –Ты выглядишь, как подросток. И ведёшь себя так, словно твоя личность не сформировалась до конца или не нашла себя после возвращения. Даже будучи агентом, в своей боевой форме ты была космически красива и уверена в себе. А сейчас? Превратилась в архивную мышь. Потухший взгляд и все мысли только о каких-то глупостях.        — Если глупостью ты называешь мои публикации по психологии, то мне тебя жаль, поскольку знающие люди считают иначе, — парировала Кира.        — Тоже мне наука! Ковыряться в помыслах каких-то прокажённых. Почему тебе нравится опускаться на дно вместе с ними? — Потому что общество может снизить преступность, если хоть кто-то из нас возьмёт под контроль тех, кто не обладает достаточной силой духа. Это надо делать с детства, помогать и вытаскивать их из небытия.        — Я тебе как учёный могу сказать, что генетику не обманешь. От осинки не родятся апельсинки. И что бы ты там ни делала, эти отбросы не станут выдающимися личностями. Так что все твои труды напрасны. Тебе нужно просто заняться домом и уютом.        — Тебе неуютно? — улыбнулась Кира.        — Да, мне не хватает тепла, — капризно ответил Игорь. — Я прихожу домой, а здесь уныло и холодно. Прошло уже три года, ты больше не больна, у тебя теперь есть силы. Потрать их на что-то действительно стоящее.        Она не знала, как разрубить этот гордиев узел, как расстаться по-хорошему, как разделить их судьбы, как на всё это отреагирует Алиса, в жизни которой было так много разлук и одиночества.        — Игорь, ты ведь не любишь меня больше, может, перестанем мучить друг друга? — осторожно спросила она, ступая на зыбкую почву.        — Конечно, твой вечный эгоизм! — развёл руками он. — Ты думаешь только о себе, а ведь брак — это, прежде всего, верность и терпимость, в «богатстве и бедности, болезни и здравии». Ты давала клятвы, забыла?!        Как же это тяжело. Тупик, виселица, безнадёга…        — Тебе же хорошо с другими женщинами…        — Ох, а что мне остаётся делать? Ты больше меня не подпускаешь к себе.        Первый и последний раз их несостоявшегося «тесного общения» был полной катастрофой. Игорь попытался соблазнить свою жену, как только ей стало получше. Конечно, это было ожидаемо, он ведь ждал десять лет и был, безусловно, максимально нежен и галантен, а она попыталась переступить через свои ванильные мечты и спуститься с небес на землю. Кире было впервые в жизни неприятно ощущать на своих губах поцелуи мужа, тогда как она всё ещё помнила другие сумасшедшие ласки и уносящий в рай вкус совершенно других губ.        Она уворачивалась от поцелуев, думая, что, может, стоит потерпеть совсем чуть-чуть, и всё закончится быстро? Муж совершенно обезумел от желания, стаскивая с неё одежду и лаская во всех местах, к которым когда-то давно прикасался каждую ночь, ведь он до сих пор имел на это право. Но её тело помнило другие руки, и отзывалось теперь только на них. Поэтому, пребывая в полном напряжении, словно натянутая пружина, Кира в итоге не смогла переломить себя и не дала Игорю осуществить задуманное. «Зажатая землянка», теперь она действительно была такой. Муж пришёл в бешенство и не разговаривал с ней неделю, хлопал дверями и вёл себя грубо. Она не жаловалась, сама виновата. Весельчак бы ему, конечно, вмазал, если бы прознал про такое, но его больше не было. А сама она уже забыла, как драться, и не хотела вспоминать.        После этого случая Игорь уже не скрывал своих похождений. Но Кира была благодарна, что он сам себя утешил. Она не испытывала теперь никаких ощущений ниже пояса. Сейчас её самой чувствительной точкой стало разбитое сердце, которое по болезненности могло поспорить только с израненной душой.        Длинный рабочий день, статьи и отчёты про преступления прошлого, одинокие вечера в компании киногероев и незамысловатый ужин, выматывающие тренировки, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, короткое время перед сном для того, чтобы окунуться в свои бесплотные грёзы, и ночь, после которой всё начиналось заново.        С мужем они договорились на «свободный брак» и соседское проживание в одном доме, превращаясь в «благополучную семью» только на момент приезда Алисы. Новая травма девочке была не нужна, и Кира согласилась на такие условия. И лишь приближающийся приезд Макса стал для неё светом в конце тоннеля.