36. Шок

— Ну, привет, любовь всей моей жизни! Кира вздрогнула и подняла голову от бумажек. Вот он, стоит на пороге её кабинета, с распростёртыми объятьями. Такой же худенький, каким она его помнила, с совершенно мальчишеской широкой улыбкой во все тридцать два зуба, тёмно-русые, падающие на лоб волосы, весёлые глаза цвета гречишного мёда.        — Ма-а-акс! Привет, как ты нашёл меня здесь?        — Сердце подсказало, — его голос тоже был мальчишеский, с нотками детской непосредственности. Они обнялись. — Ты когда приехал? — спросила Кира и снова сильно прижала его к себе. — Как же я соскучилась. Макс, мне так тебя не хватало! Ну, рассказывай, что за командировка у тебя была аж на три года?        — Сегодня приехал и сразу к тебе. Ты не поверишь, Кирыч, но там такой фронт работ! И трёх жизней не хватит. Я был в составе огромной команды по разработке новой системы жизнеобеспечения: это программы для поддержки бытовых условий и адаптации инопланетных граждан, образовательные платформы, система защиты от вторжения. Огромный, просто необъятный по охвату данных софт, есть, где развернуться. Скоро во всех галактиках такое будет. А ты, я смотрю, наоборот, забралась глубоко в нору. Здесь за полками случайно нет портала в двадцатый век? Столько бумажных носителей. Я за всю жизнь так много не видел.        — Я ушла из агентов, — вздохнула она, виновато посмотрев на друга.        — Это потому что меня рядом не было, некому было тебя отговорить или вдохновить на что-то более масштабное, чем дышать пылью, — усмехнулся он.        — Ну, пыль я всю изничтожила, сейчас вот занимаюсь наукой, вернее, психологией.        — Ого, значит теперь можно не бояться, что в порыве гнева ты можешь снести мне башку? — засмеялся Макс, а Кира шутливо стукнула его по руке. Он так же шутливо потёр это место. — Годится. Это лучше, чем меч высотой с мой рост.        — У меня теперь другие цели в жизни.        — А как дела в семье?        — Алиса теперь кадет, я прихожу домой только поспать, а у Игоря всё хорошо, вижу его пару раз в неделю, в остальное время он находит утешение в чужих объятьях.        Макс удивлённо присвистнул, а Кира закрыла лицо ладонями.        — Он, что, был не рад твоему возвращению? — с недоверием спросил программист.        — Наверное, рад, но я всё испортила… Потому что, пока лежала в больнице без сознания, то безнадёжно влюбилась… в другого, — виновато вздохнула она.        — В Весельчака, — утвердительно кивнул Макс, строго глядя на подругу. Кира уставилась на него, приоткрыв рот, её сердце забилось часто-часто.        — Ты откуда знаешь?! — на выдохе спросила она. — Я, как бы это сказать, был тому свидетелем.        Он порылся в рюкзаке и положил на стол перед ней книгу небольшого формата в жёстком переплёте. Угольно-чёрная обложка, без автора и названия. На ней была изображена Кира, внутри мрачного бездонного зеркала. Упёршись обеими руками в стекло, она смотрела на зрителя.        — Макс, это что за фигня?        — Я сам хотел спросить тебя об этом, — его взгляд посуровел, а губы сжались в тонкую линию. — Будь другом, открой её.        Под бешено колотящееся сердце, Кира взяла в руки книгу и открыла. На первой странице был текст, повествующий о том, как она попала в будущее, под действием космиона, разлучилась с Алисой и оказалась в постапокалиптическом мире, в квартире Весельчака…        Чем больше она листала, тем более приходила в ужас. Глаза бегали по строчкам, а грудь нервно вздымалась. Там было всё, все подробности их жизни: флирт, секс, любовь, ресторан, концерт, Верона, наркокартель и возвращение из комы, Урбан, Аркадия, Ноев ковчег… Всё, что, по мнению Киры, было спрятано глубоко и надёжно в её сердце.        — Откуда у тебя это? — в ужасе спросила она.        — Мне казалось, что это ты мне её отправила, — всё еще хмурясь, сказал Макс. — Бандероль прислали с курьером прямо ко мне домой накануне твоего возвращения из прошлого. В конверте была книга и записка, как я всё это время думал, от тебя. Она там, на последней странице. Кира нашла сложенный лист бумаги, развернула, судорожно набрала в лёгкие воздух и стала читать вслух. «Привет, Макс.        Ты должен сделать для меня одно дело, это критически важно, иначе бы я не просила. Тебе нужно передать мне эту книгу третьего октября две тысячи сто двадцать четвёртого года. Если это не получится, то просто прочти мне её вслух. Вне зависимости от обстоятельств, просто прочти. Я знаю, ты не подведёшь.

Кира

P.S. IDDQD, Макс»        — IDKFA, Кира, — ответил он, серьёзно посмотрев ей в глаза. — И всегда так было. Поэтому я сделал, как ты просила. Стал ходить к тебе в палату и читать главу за главой. Это было нелегко, потому что местами эмоции зашкаливали, а сидеть в больничке со стояком — такой себе перфоманс.        Он хмыкнул и покачал головой.        — У тебя действительно всё это было с А-двадцать пятым? Там столько подробностей… Ты же замужем!        — Не было ничего того, о чём бы ты ни знал, — обиженно посмотрела на него Кира. — Пять мимолётных встреч до моего исчезновения, и всё. Я не представляю, кто передал тебе эту книгу, и выдумал «столько подробностей». Но, как ни странно, он вытащил меня из небытия, хотя я не знаю, благодарить его за это или проклинать.        Она захлопнула тонкий томик и положила на стол, с опаской на него поглядывая.        — Ты для этого представился моим братом?        — Мда, это было непросто, но я подшаманил, где надо, и получил весьма убедительный ID-шник.        — И это ты был в моей палате, когда я очнулась? «Молодой человек» — я помню, тебя позвал женский голос.        — Ага, только меня сразу вытолкали взашей, ещё и, как дурак, с этой книжкой.        — А Алиса и Игорь знали об этом? — с испугом спросила она. — Нет, — снова нахмурился её друг. — Почему-то чуяло моё сердце, что о таком лучше не распространяться, поэтому я выпилил все видео с собой в твоей палате из базы данных больницы.        — Выходит, что все мои якобы личные и сердечные воспоминания — это плод воображения автора? — задумчиво проводя пальцем по обложке, спросила Кира. — Но кто же это? Я никак не могла передать тебе эту книгу, поскольку сразу по прибытии выпала из реальности, к тому же вообще вижу её в первый раз.        — Но почерк-то в записке твой, и кодировка наша, о ней никто не знал. — Значит, знал и научился подделывать мой почерк. В принципе, это несложно, если постараться.        — Но зачем? — развёл руками Макс.        — Кому-то надо было, чтобы я это услышала, чтобы влюбилась в Весельчака и, в итоге, очнулась. Если бы Урбан меня не разбудил тогда, возможно, мы бы с тобой сейчас не разговаривали…        — Кирыч, ты уж прости, но всё это неподвластно моему пониманию. По крайней мере, я сделал всё, что было в моих силах, о чём просили в записке.        — Спасибо тебе, Макс. Видимо тот, кто планировал это, был уверен, что ты действительно не подведёшь…        Вернувшись домой со страшным доказательством своего дьявольски сладкого, хоть и вымышленного грехопадения, обо всех подробностях которого теперь знала не только она, но и её лучший друг, Кира села на диван и, набравшись смелости, снова открыла книгу. Макс оставил томик ей, начисто отказавшись «более принимать в этом участие», поэтому, лучшим решением было, если не сжечь этот секрет, то спрятать его подальше ото всех.        Она ещё раз перелистала страницы. Действительно один-в-один её сны. Мозг впитывал слова из книги, как губка, угодливо предлагая чувственные образы и сцены. Безбашенный Весельчак и сдержанный Урбан, непослушные волосы, сильные руки, небесный взгляд, страстные объятья и нежные поцелуи, татуировка на груди в виде синих линий с её девичьей фамилией…        У Киры затуманилось в глазах. Сердце пропустило удар. Она отбросила книгу, поднесла дрожащую руку к губам и тихо сказала в браслет: «Сеть. Данные по жителям, планеты Земля и Эллеферия, за сто лет… Урбан Рейнер».        Тут же на высветившемся мониторе побежали результаты поиска — сотни строчек. Кира почесала в затылке и уточнила: «только Земля». Строчки существенно сократились. Одну из них она увидела сразу, как обжигающей вспышкой по глазам: «Урбан Рейнер, Российская Федерация, Московская область». Холодный палец дотронулся до букв. Год рождения совпадал — восемьдесят девятый, а дату она всё равно не знала.        Время, за что же ты так со мной?! Дата смерти — третье октября две тысячи сто двадцать четвёртого года.