Глава 7. Ночёвка и семейный вечер

      На следующий день Теруко особо не удивилась, когда Хисока так и не появился на математике. Лишь прикрывала уши, пока мимо неё, яростно метая молнии, проходила Изучи и проклинала Комаэду на все лады. Когда уже пришла пора расходиться на профильные занятия, Датэ заметила в коридоре Хисоку. Ещё более мрачного и недовольного, чем обычно.       — Слышал бы ты, как наша трюкачка на колёсиках тебя вспоминала, — ехидно усмехнулась Теруко. — Я с неё просто валяюсь иногда!.. Э, ты чего сегодня с рюкзаком, а не сумкой? Не притащил же бо…       — Теруко, — перебил её Хисока, — я могу сегодня переночевать у тебя?       Датэ застыла, несколько озадаченно уставившись на друга.       — …Чё, со стариком своим опять посрался? — Хисока отвёл взгляд в сторону, что являлось вполне прозрачным ответом на вопрос. — Как бы, без проблем. Но, чисто из интереса: если бы я отказала, что, понятно, вряд ли, куда бы ты попёрся?       — Переночевал бы у Хинаты-сана. Не впервой.       — А. Ну, да, логично. Это, конечно, чутка так ломает мои планы…       — Я закажу пиццу.       — Вопрос решён, двери моей секретной лаборатории для тебя открыты! — тут же загорелась Теруко.       — Отлично. Я буду ждать тебя у ворот после физры.       На том и порешали, после чего разошлись каждый на свой профильный предмет.       По пути в кабинет, Хисока заметил Миюмэ, у которого в руках была куча каких-то книг. И то ли от их тяжести, то ли от своей «замороженности», но двигался Ямаюки крайне медленно. Что, видимо, вывело из себя Норио, который пытался волочиться за ним следом.       — Да шевели конечностями шустрее! — рявкнул Шуго, грубо толкнув лыжника.       Каким-то чудом большинство книг Миюмэ удержал. Одна держалась на последнем издыхании, и Ямаюки никак не мог её подцепить, так что в итоге она полетела у него из рук. Прямо перед тем, как она бы звонко шмякнулась об пол, Хисока спокойно поймал книгу. Жонглёр, не иначе. На обложке книги Хисока прочёл название — «Советы для красивого начертания кандзи». Интересный, однако, выбор.       — Спасибо.       Хисока не сразу сообразил, что Миюмэ заговорил с ним, так как не ожидал этого. Комаэда кивнул и положил книгу более устойчиво тому в руки. Когда они уже расходились, Хисока приметил, что Ямаюки намеренно шагает медленно, ступая осторожно. И при этом едва заметно хмурит брови.       Какое-то время Комаэда задумчиво смотрел ему в след. Только когда Миюмэ исчез из его поля зрения, он вернулся к своему изначальному маршруту в кабинет английского.       На уроке особо дела не клеились. Неспособный выбраться из запутанного потока своих мыслей, Хисока не справлялся с аудированием от слова совсем. И диктор бормотал себе под нос неразборчиво. И тема была какой-то несуразной. Когда прозвенел звонок, Хисока раздражённо отдал лист с заданием, которое у него получилось кое-как.       Даже обедать совершенно не хотелось. Хисока прожигал своё бенто взглядом, но вместо аппетита пришла только тошнота, так что он убрал всё обратно в рюкзак, наполнив свой желудок холодным зелёным чаем. По-хорошему, нужно было идти переодеваться на физкультуру. Делать этого Хисока, очевидно, не хотел. Но и прогуливать её где-то, когда после занятий они договорились о встрече с Теруко, тоже не очень удобно.       Если только не прогулять её внутри школы.       Конечно, он ведь пропустил вчерашние уроки искусства. Самое время наверстать упущенное, разве нет? Воодушевившись, Хисока, избегая лишних взглядов, метнулся к классу искусства.       Когда здесь никого не было, то кабинет напоминал настоящий музей. Таинственный, погружающий тебя в размышления о том, что разные картины заставляют чувствовать. И всегда было приятно в этой возвышенной атмосфере снова наткнуться взглядом на тот кусок бумаги, где один человечек горел, а второй поливал его бензином. Что автор хотел этим сказать? Какую глубокую мысль донести до зрителя? Есть ли за небрежностью этих линий особый посыл?       Скорее всего, кто-то выбесил художника настолько, что он решил выместить это хотя бы на бумаге. Но эта версия Хисоке нравилась ничуть не меньше.       — О, здравствуй, Комаэда-кун! Сегодня я тебя не ждала, — вышла из каморки Мари.       — Здравствуйте, сенсей. Ну, мне же нужно отработать пропущенные занятия.       Да, при этом прогуливая физкультуру. Но так ли это важно?       — Так ты у нас всё же порядочный ученик, а? — усмехнулась она. — Чего же тебя не было в прошлый раз?       И как прикажете это объяснить…       — Ладно, раз пришёл отработать, не буду тебе допросы устраивать. Но постарайся ходить по расписанию, чтобы у меня новых седых волос не появлялось.       — Так они у вас седые?       — Пока нет, — улыбнулась Ичикава. — Поэтому любезно прошу не становиться причиной для них, договорились?       Хисока хмыкнул. Пока Мари копошилась среди инструментов, Комаэда всё же решился спросить:       — Сенсей, я могу сдвинуть занятия искусством в своём расписании?       — Ну, да, это можно обсудить. В какой день тебе…       — Я бы хотел приходить отдельно от других учащихся.       Мари удивлённо замерла с деревянным молотком в руках. В целом, Хисока особо не рассчитывал на что-либо. Когда в последний раз учителя шли ему на встречу? Когда, хотя бы, демонстративно терпели его присутствие в классе? Он мог бы просто прогуливать так же, как физкультуру и, с недавних пор, математику, и приносить только выполненные работы. Но искусство всё же было важным для него. Хотя, пытаться, наверное, было глупо…       — Тяжёло работать вместе с остальными? — спокойно спросила Мари.       Хисока обомлел.       — …Да, — ответил он честно.       — Вот как. Мне бы хотелось, чтобы ты работал в коллективе, потому что так можно развивать насмотренность и помогать друг другу. Ну и, как будто, так веселее? Но, наверное, тебе особо весело не будет.       Мягкая улыбка озарила лицо Мари. Хисока чувствовал себя неловко. Должен быть какой-то подвох, разве нет? Однако, сколько бы Хисока не всматривался в лицо учительницы, найти намёк на него не мог.       — Что ж, кабинет открыт почти с самого утра, если я не в отъезде. Или не проспала. Или не влипла в какую-нибудь передрягу, — сосредоточилась она на перечислении. — Но, если хочешь, я напишу разрешение, чтобы ты мог брать ключ на вахте. Правда, тогда, очевидно, ты будешь нести ответственность за сохранность кабинета и инвентаря. Идёт?       — …Да. Да, конечно, — пришёл в себя Хисока.       — Ну и славно, с этим определились, — Мари расслабленно потянулась. — А пока милости прошу приступать к отработке прошлых занятий.       И она вернулась к своим деревянным молоткам, напевая себе что-то под нос. Немного заторможено Хисока направился к углу с мольбертами и взял себе один. Из сумки он достал блокнот с набросками и эскизами, пробежался по ним глазами и оставил нужную страницу открытой.       — Без дела ты явно не сидел, — заглянула ему через плечо Мари, зазвенев массивными серёжками из ракушек. — Какой планируешь рисовать?       Хисока молча указал на центральный эскиз. На нём человек протягивал руку к какой-то сложной абстрактной фигуре, выходя за прямоугольную рамку, обозначающую границы листа. Ичикава одобряюще кивнула.       — Мне нравится!       Улыбка учителя немного развеяла тучи на душе у Хисоки. Чего он сам от себя не ожидал. Оставшееся время работали они в основном молча, каждый за своим мольбертом. Иногда Мари дружелюбно подходила к Комаэде, что-то комментировала, шутила или невзначай толкала короткие дурацкие байки из своей жизни. Хисока не мог вспомнить, когда в последний раз получал удовольствие от школьного урока. В особенности, когда в последний раз получал удовольствие от общения с учителем. Получал ли когда-либо?       Настроение после этих пары часов у него поднялось. И как раз подошло время сваливать из школы. Скорее всего, Теруко уже тусовалась у ворот. Быстро переодевшись, Хисока поправил рюкзак на плечах, и, пожалуй, слишком уверенно шагнул вперёд, чуть не столкнувшись с Норио. Тот его лишь демонстративно проигнорировал, даже не думая сдвинуться с места и уступить дорогу. Хоть пинай, чтоб до него дошло, что стоять в проходе не очень-то вежливо.       Внезапно. Мысль. Коварная идея. Хисока молча подвинулся ближе и элегантно врезал Норио ногой по голени, от чего тот, естественно, моментально улетел носом в пол.       — Шевели конечностями шустрее, — лениво бросил Хисока, переступая через него.       Можно было услышать, как Норио закипел от ярости. Он рывком поднялся, тяжёлыми шагами подбежал к Хисоке. Но ровно в момент, когда он должен был его настигнуть, Комаэда резко задвинул внезапно возникшую дверь и Шуго лицом впечатался в неё. Тогда уже Хисока дал дёру, свернул несколько раз и без проблем смог оторваться, выскочив на улицу.       Наконец-то в нос ударил осенний прохладный ветер. Ещё не сильный, лето не желало отпускать Токио из своих объятий. Но Хисока уже чувствовал, что совсем скоро начнётся любование листьями клёна. Чудная пора. Разгорячённый своей детской выходкой, Хисока испытывал особое удовольствие подставлять лицо свежему потоку ветра. Да и неделя наконец-то подошла к концу.       Теруко уже ждала его недалеко от ворот. Стоило Хисоке подойти достаточно близко, Датэ кинула ему что-то размером с голову, что Комаэда спокойно поймал. Это был мотоциклетный шлем.       — На твоё счастье, я всегда готова к неожиданным попутчикам, — усмехнулась Теруко. — Давай, тащи свой зад сюда!       Ухмыльнувшись, Хисока поспешил натянуть шлем на голову и занял место за спиной подруги.       Мотор взревел. Теруко изящно вывела мотоцикл с парковки и выехала на автомобильную дорогу. И понеслась. Это куда больше походило на полёт, чем на поездку по мегаполису. Каждый манёвр у Датэ отточен мастерски, в седле она быстра и аккуратна. Мотоцикл, словно стрекоза, ловко обходил вереницы легковушек, оставляя пробки позади. А когда они выехали на мост — перед глазами открывались переполненные машинами магистрали снизу и бескрайнее светлое голубое небо сверху. Так ощущалась свобода.       Постепенно дорога становилась менее оживлённой. Полосы сужались, пока не превратились в одну. А вокруг вместо многоэтажных офисных зданий теперь были только маленький жилые домики. Завернув к одному такому, Теруко заглушила мотор своего байка и стала затаскивать его внутрь, пока Хисока не спеша следовал за ней.       Вот и она — секретная лаборатория величайшего учёного столетия! Или же по-простому — гараж. Когда-то он использовался семьёй Датэ по назначению, но в период подросткового бунта Теруко захотела переделать его под себя. В доме у неё была своя комната, но ей она уже практически не пользовалась. Жить в гараже, где есть телик с приставкой, светодиоды, хорошие динамики, даже маленький повидавший жизнь холодильник, явно круче. К тому же, всю эту красоту Датэ оформляла и делала сама. Припарковав мотоцикл, Теруко с самого порога замахнулась сумкой. Та со свистом полетела в висящую под потолком боксёрскую грушу и, столкнувшись с ней, жалко упала на пол, а вместе с ней и один из плакатов со стены. Однозначно трёхочковый бросок. Кинув кофту на спинку кресла, Теруко развалилась за огромным компьютерным столом, устало взвыв. Хисока кинул рюкзак рядом с диваном и там же упал сам на напольные подушки. Он залез в телефон, чтобы сразу решить вопрос с обещанной пиццей, пока Теруко включала всю свою технику.       — Кстати, уважаемый коллега, — щелкнула она пальцами, — не хочешь записаться в бассейн в тот же спорт комплекс, куда я хожу? Могли бы тогда вместе после тренировок возвращаться.       Хисока промычал что-то невразумительное в ответ.       — Ленивый ты тюлень, — хрюкнула Теруко. — Дава-а-ай, тебе же всё равно надо как-то физкультуру отрабатывать. А то ещё со школы вылетишь с твоей-то любовью к спорту.       — Ла-а-адно, уговорила, Датэ-сенсей, — простонал Хисока. — Дай потом их телефон, сайт, чё у них там.       Со стороны Теруко раздалось злорадное победное хихиканье. С пиццей вопрос был решён, так что Хисока отложил телефон в сторону, сделав вид, что не видит уведомлений о сообщениях от отца.       — Кинь мне из холодильника энергос, раз рядом с ним валяешься.       Хисока лениво потянулся и перевалился через стопку подушек, чтобы дотянуться до заветного холодного ящика. На удивление, он был заполнен не только энергетиками или чем-то подобным, а содержал в себе и контейнеры с домашней едой, которую перетащили с кухни, и пару фруктов, и биологически активные добавки… И какие-то пробирки с сомнительным содержанием. Хисока вытянул жестяную банку нежно-персикового цвета, прицелился и кинул её Теруко ровно в руки.       — Благодарю, мой дорогой помощник, — она открыла напиток с характерным хлопком и сделала первый жадный глоток.       Прозвучало это так соблазнительно, что Хисока открыл холодильник ещё раз, в поиске чего-нибудь для себя. Но, увы, ничего, что не убило бы его сердце, он там не нашёл. Так что пришлось подняться с пола и дотащить своё тело до кухни с нормальным холодильником и чайником.       После гаража, основной дом семьи Датэ выглядел пустым. Было много полок и мест, где, казалось, должно что-то лежать. Вроде бы чисто, но далеко не из-за того, что здесь часто прибирались, если судить по слою пыли в некоторых не особо заметных уголках. Понятно, почему Теруко предпочитала сидеть в гараже. Находиться в доме ощущалось крайне неуютно и одиноко.       Хисока поставил чайник. Взгляд у парня зацепился за фотографию, что висела на холодильнике в качестве магнита. На ней ещё маленькая Теруко, лицо у неё перемазано какой-то грязью и машинным маслом. При этом она широко и счастливо улыбается, держа в руках инструменты, которые кому-то подаёт. Одна из немногих фотографий из детства, от которых саму Теруко не тошнило, потому та и осталась висеть на холодильнике. Рядом с ней висела записка: «Буду поздно, закажи себе что-нибудь на ужин». Ну, считай, об этом Хисока позаботился.       Чайник засвистел. Хисока оставил рассматривать дверцу холодильника, открыл шкафчик с посудой. Долго выбирая между кружкой «Super Mega Edgelord» и «Mad scientist 999 lvl», он остановился на первой и налил себе туда чая.       — Почему ты не заведёшь в лаборатории отдельный чайник? — спросил Хисока, вернувшись в гараж и присаживаясь рядом с Теруко.       — Чтоб у меня был хоть какой-то повод выползать в дом, — ответила она, пока ковырялась с каким-то механизмом.       — Ты всё равно будешь в него выползать в туалет и душ.       — Это не такой уж значимый повод, как горячая вода, чтобы заварить лапши.       Хисока прыснул, чуть не подавившись чаем. В этот момент в механизме что-то перемкнуло и тонкой струйкой стал подниматься дым. Теруко быстро отключила тот от сети, стала агрессивно дуть на своё творение. Дымок исчез, и Датэ облегчённо выдохнула.       — Ты опять чертежи нормально не проработала? — догадался Хисока, вглядываясь в записи, что валялись на столе Теруко.       — Да брось, всё там отлично! Мне же уже не четырнадцать, чтобы я в своих же чертежах ошибки допускала…       Хисока ткнул ей на нестыковку в размерах на одном из её листов. Теруко с подозрением прищурилась, выхватила чертёж из рук друга, уставилась на него.       — …Э, ну, — почесала она голову. — Есть тут косяк, пожалуй.       Ей небольно прилетело по затылку, и Теруко ойкнула.       — Гениальный учёный, расчёты сверять не забывай. А то у тебя проводка так проведена, что будто ты костёр с её помощью развести хочешь.       Теруко, недовольно простонав, откинулась на спинку кресла. Пока она протирала глаза, Хисока парой штрихов подправил чертёж. Больше механизм Теруко не загорался.       Вечером приехала пицца. Они вдвоём переползли валяться на пол, пока на ноуте Теруко включила какие-то подкасты. Заодно и подсветку. Медленные переливы цветов создавали атмосферу немного странной, но крайне уютной вечеринки. Без лишнего шума. Без толпы людей. Только дурацкие видосы, пицца и двое оболтусов.       — Хотел бы добираться до школы на роботе? — неожиданно спросила Теруко.       — Поезд на автопилоте за робота считается?       — Умник, ты же понял, что я говорю про огромную меху! — Теруко толкнула его.       — Ну, не зна-а-аю. Я бы всё же предпочёл телепорт, — лениво зевнул Хисока.       — Так ты бы всё равно опаздывал даже будь у нас такие.       — А я и не говорю, что собираюсь телепортироваться вовремя. Представь, сколько времени нужно, чтобы подготовиться к пилотированию робота. Одеться, всё проверить, потом на этой бандуре куда-то ещё добираться. Это насколько заранее собираться надо? А с телепортом ты — бам, и хоть в пижаме в другой точке мира.       — Это ещё зависит от того, как телепорт работает. Мало ли он будет клонировать тебя каждый раз и убивать оригинал, чтоб закинуть в другую точку мира.       — Если мне не придётся одеваться и идти куда-то в лютый холод или под дождём — я не против и клонироваться. Проблема корабля Тесея меня не пугает.       — Я с тебя балдею, конечно.       Хисока с улыбкой пожал плечами под смешки Теруко.       — Мы ведь давненько так не зависали, а? — после некоторой паузы подала голос Датэ. — Это первый раз после того, как вы из Фукуоки вернулись.       — Похоже на то.       Они оба смотрели в экран, но не сказать, что вникали в то, о чём говорится в очередном подкасте.       — Я скучал по таким вечерам, — тихо признался Хисока.       — Да, я тоже. Вроде только снова начали тусить, грандиозное воссоединение, и тут — бац, а вы уезжаете! Всего полгода, а длились целую вечность, честное слово!       — Нельзя было отпускать моего отца в такую долгую командировку одного, он бы точно во что-нибудь бы влип.       — Это понятно.       Снова молчание.       — Знаю, тебя это всё не особо прикалывает… Но я рада, что ты всё же пошёл в Пик Надежды. Без тебя точно было бы не так весело, — улыбнулась Теруко.       Хисока усмехнулся.       — Под весело ты имеешь в виду драку, прогулы… Или чем там ещё я успел согрешить?       — Самое интересное ещё успеется! У нас с тобой грандиозные планы, разве нет?       Хисока слегка толкнул её локтем в бок и они рассмеялись.       Пришла ночь. Было принято стратегическое решение всё же хотя бы приготовить постели, прежде чем продолжить валяться под разговоры о великом. Иначе они так и заснут на голом полу.       — Ты же знаешь, что я могу тебе и диван уступить? — кинула ему подушку Теруко.       — Не сломаюсь, если на футоне посплю, — фыркнул он в ответ. — Не на картонку ты меня укладываешь, в конце концов.       — Ну, моё дело — предложить. Я б завалилась спать на пол за компанию, но футон у меня ток один.       — Думаешь, я за ночь умру от одиночества из-за этого?       — Скорее боюсь, что ты оккупируешь мой пол и мне потом ещё биться за него придётся.       Закончив с приготовлением постели, Теруко поудобнее устроилась на диване, свесившись вниз к Хисоке, который включил кино. За очередным нелепым сюжетом время пролетело незаметно. Когда Теруко уже тихо сопела, Хисока поставил фильм на паузу и отложил ноутбук.       Лёжа на футоне, он слышал завывания ветра и редкие проезжающие мимо дома машины. Хисока перевернулся на бок и уставился в экран телефона. Проверил все блоги, на которые подписан. Позалипал в глупые видосы. Дневные тяжёлые запутанные мысли никуда не делись. И маленький кружок, напоминающий о непрочитанных сообщениях от отца, висел, как бельмо на глазу. Неуверенно, Хисока всё же нажал на иконку личных чатов и открыл переписку с Нагито.       «Где ты сегодня ночуешь?»       Видимо, это он написал, когда утром обнаружил, что сына дома нет, как и некоторых его вещей. Хисока опустил глаза на последующие сообщения.       «Мне бы не хотелось обзванивать морги и полицейские участки, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке».       Не хотелось бы ему. Конечно. Хисока нахмурился, вспоминая вчерашний вечер. Почему-то тогда не казалось, что отца хоть сколько-то волнует, что и как будет с его сыном. Однако, от последнего сообщения у Хисоки что-то неприятно сжалось.       «Если мама будет спрашивать, то ответь хотя бы ей».       Сонное бурчание раздалось с дивана. Теруко посильнее укуталась в одеяло, а после всё равно вытянула из-под него одну ногу. Хисока тихо усмехнулся. Так и не придумав, что можно ответить отцу, он выключил телефон, подтянул ноги к корпусу, как бы сворачиваясь в клубок, и закрыл глаза.       Серый, холодный, длинный коридор. Много узких дверей. Яркое холодное свечение лампы над головой.       Хисока сидел на стуле и ждал. Время здесь текло мучительно медленно. Капля за каплей, секунда за секундой. Разум был тяжёлый, все мысли как в тумане. Сквозь шум в ушах доносились обрывки разговоров:       — Мы обречены…       — Это… Снова…       — Из-за него!..       — Нас убьют… Убьют…       Он хотел бы этого не слышать. Но тело так задеревенело, что у него не находилось сил даже закрыть уши. И Хисока продолжал сидеть, бессмысленно разглядывая трещины в стене перед собой, пока голоса вокруг давили на него.       — Маленький монстр!..       — Как можно было… Не уследили…       — Им не стоило его брать…       — Его не стоило спасать.       — Может, тебе вообще не стоило рождаться?       Может. Может, не стоило. Да, наверное, это какая-то ошибка, что он появился на свет. Ему здесь не место. Он лишь всё портит. Он лишь обуза. Он не нужен этому миру.       Сквозь этот гул Хисока услышал шаги. Спокойные, такие знакомые. Они раздаются эхом по всему коридору. Словно тиканье часов, когда с нетерпением ждёшь возвращения дорогого человека. Рядом с Хисокой шаги остановились. С трудом он поднял голову, чтобы увидеть перед собой фигуру. Её контуры смазанные, нечёткие, словно если бы пытались стереть чьё-то лицо с фотографии. От неё веяло чем-то тревожным. Но, почему-то, когда Хисока её увидел, ему стало… Спокойнее.       — Пойдём домой, Хисока-кун.       Фигура протянула ему руку.       — …Домой? — почти неслышно переспросил мальчик.       — Да. Домой.       Если бы у него к этому моменту остались слёзы, он тут же разревелся бы. Вместо этого Хисока протянул свою худую бледную руку в ответ. Ладонь фигуры мягко обволокла его. Тепло. С тела спала тяжесть, которая на него давила. Хисока поднялся со стула. Шум вокруг продолжал давить на него жуткими, перепуганными голосами. Он больше не слышал их. Фигура подвела его в большой светлой двери, от которой пахло солёной морской водой. Она медленно распахнулась, в глаза ударил яркий свет…       Хисока с ворчанием уткнулся лицом в подушку, когда солнечный луч нагло пробился в помещение. До его ушей донесся какой-то шум с кухни и разговоры за стеной гаража. Хисока перевернулся на спину, понемногу просыпаясь. Увиденный сон казался до неуютного знакомым. Но чем дольше Хисока пытался вспомнить детали, тем более расплывчатыми они становились. Осталось только ощущение тяжести, которое, может, исчезло во сне, но не наяву.       Скрип двери и звон тарелок. Хисока неохотно приподнялся на локтях, чтобы увидеть, как Теруко зашла в гараж, балансируя подносом с завтраком на руках.       — Доброе утро, спящая красавица, — улыбнулась она. — Ты сегодня ранняя пташка.       Вместо ответа Хисока издал сначала лишь хрип и закашлялся. Утро воскресенья, видимо, добрым у него не бывает.       — Давай, выпей кофе, авось твой голосовой аппарат в норму придёт.       Кивнув, Хисока принял из её рук кружку. Горячий напиток приятно обволок связки, снимая оковы молчания с них.       — С папой разговаривала? — спросил Хисока, продолжая заливать в себя кофе.       — Ага. Я просыпалась, когда он вернулся под утро, но сил подняться у меня не было, — пожала она плечами. — Мне интересно, это у Фонда Будущего такая фишка, что любой, кто приходит к ним работать, начинает там практически жить?       — Что-то вроде: «Вкладывайся в своё будущее, до которого не доживёшь из-за переработок».       — Во-во.       Пока они завтракали, Теруко долго и мучительно ковырялась в той программе, которой хвасталась Хисоке на неделе. Ругалась, материлась, чуть ли не билась головой о клавиатуру.       — Ну, э, короче… Я не смогу посмотреть камеры дистанционно, — признавая поражение, опустила голову Теруко. — Я хотела сэкономить время и сделать всё побыстрее, но у них там такая система защиты, что мне минимум полгода понадобится, чтобы через неё пройти напролом, какое уж там побыстрее! Подстава…       — Иногда и у великих учёных случаются неудачи, — подбадривающе похлопал её по плечу Хисока. — Вернёмся к старому плану.       — Ага, я подготовлю дрон…       Хисока кивнул ей. По крайней мере, дело не стоит на месте.       Через пару часов Комаэда собрал свои вещи и попрощался с Теруко до понедельника. Качка в автобусе неумолимо тянула Хисоку в сон, но он изо всех сил старался сохранять ясность ума, чтобы не проспать свою остановку.       Пошёл дождь. Благо, в рюкзаке был припрятан складной серый зонт. Хисока раскрыл его, и капли звонко забарабанили по ткани. Оставалось надеяться, что кроссовки выдержат путь до дома и не промокнут насквозь.       На удивление, внезапный дождь нисколько не расстроил парня. Даже наоборот, после яркого солнца было приятно наконец-то вдохнуть свежести и пройтись с зонтом по улицам. На дороге Хисока заметил знакомую фигуру и, хлюпая всё же промокшими ногами, подбежал к ней.       — Мама, — окликнул её Хисока, — ты с работы?       — Хисо-тян! — удивлённо улыбнулась Микан. — Да, ходила в магазин, а тут дождь начался… Милый, у тебя хоть ноги не промокли?       Хисока видел, что у неё самой туфли-лодочки плавали в воде, так что не ответил ей на вопрос, а лишь протянул руку, чтобы забрать у мамы пакеты с продуктами. Заметив рюкзак на его спине, Микан озадаченно нахмурилась, но не стала расспрашивать, пока стоят под дождём. Так что они вместе ускорили шаг.       — Мы дома! — мягко произнесла Микан, закрывая входную дверь.       Оказавшись дома, Хисока чувствовал себя что ни на есть мокрой псиной. Положив пакеты на пол, он поторопился снять с себя насквозь сырые кроссовки и носки, и босиком пошлёпал к себе в комнату переодеваться. С лестницы он услышал, как в комнату вышел Нагито.       — С возвращением. Попали под дождь? Давай-ка я согрею тебе воды для ванной.       Хисока закрыл дверь комнаты и не стал слушать диалога родителей. Настроения видеться с отцом у него не было.       Натянув на себя чистую домашнюю одежду, Хисока взял со стола ноутбук и с ним шлёпнулся на кровать. Из рюкзака парень вытянул блокнот и карандаш и открыл страницу с перерисованным чертежом этажей биологического корпуса. На экране ноутбука появилась фотография оригинальных чертежей, которые Хисока нашёл в архиве. Он внимательно и неторопливо изучал их, и карандашом делал пометки в блокноте. Составлял маршруты.       Был один наиболее очевидный и удобный через чёрный вход, которым вероятнее всего и стоит воспользоваться, но Хисока не мог себе позволить не иметь запасного плана. Так что он терпеливо продумывал разные варианты того, как добраться до Института Неврологии и, что не менее важно, как оттуда выбраться.       «Интересно, есть ли у этого корпуса подземные помещения? Как будто для их масштабов исследований места по чертежам маловато, — задумчиво уставился в ноутбук Хисока. — Если есть, то замурованы ли они сейчас? Понять бы вообще в каком состоянии корпус изнутри, может, там от любого чиха всё посыплется».       Хисока вздохнул. Как бы он не старался, но информации ему всё равно критически не хватало. Остается надеяться, что они смогут что-то узнать с помощью дрона Теруко или найти записи с камер где-то в стенах школы.       В дверь комнаты постучали. Блокнот быстро оказался в рюкзаке, а фотографии на ноутбуке испарились к моменту, когда внутрь зашла Микан.       — Хисо-тян, ужин готов, — улыбнулась она.       — Иду.       Ну, момент настал. Предстояло пережить семейный ужин.       Убрав ноутбук, Хисока спустился, когда родители уже начали накрывать на стол. Мами-тян попыталась запрыгнуть на него и стащить что-нибудь интересненькое, но была ловко поймана в полёте. Растерянную кошку Хисока посадил в домик, после чего подошёл к Микан на кухне, чтобы помочь раскладывать порции. Пока он передавал тарелки отцу, эти двое не обмолвились ни единым словом.       Закончив приготовления, все сели за стол.       — Приятного аппетита!       И принялись за еду.       По вкусу Хисока почти не разбирал, ест он рис, овощи или мясо. Во рту в этот момент у него всё становилось каким-то безвкусным. Подложи ему сейчас перца в тарелку, он, вероятно, и не заметил бы этого, намеренно полностью отключившись от атмосферы за столом.       — Всё такое вкусное! — произнёс Нагито.       Похоже, он, наоборот, как-то неестественно много говорил и нахваливал еду. Будто бы его тело захватил пришелец, который понятия не имеет, как ведут себя люди, и от того его попытки выглядят несуразно и подозрительно.       Микан переводила взгляд с мужа на сына. Ещё бы, такая картина у неё перед глазами: один уже раз в третий хвалит салат, другой молча втыкает в одну точку.       — …Что-то случилось? — решилась спросить Микан.       — О, нет, всё в порядке, — улыбнулся ей Нагито. — Просто немного устал за неделю.       — Было какое-то сложное дело?       Нагито кивнул и впервые за вечер замолк. А Хисока хотел бы послушать, что тот скажет. Но, увы, такого шоу ему не перепало.       — Хисо-тян, ты сегодня не ночевал дома? — обратилась Микан уже к сыну.       — Решил позависать с Теруко, — жевал он рис.       — Ох, вот как. Просто это немного… Внезапно.       — Мы с ней давненько не тусили. Так что, как к школе попривыкли, решили немного откиснуть вместе.       — Кстати, — немного приободрилась Микан. — Как у тебя дела в школе?       — Неплохо, пожалуй. По крайней мере, пока меня оттуда внезапно не вызывают, из-за чего потом уроки отрабатывать надо.       Пусть Хисока сказал это не напрямую, сложно было не понять, к чему он это. Нагито прокашлялся. Но ответа на провокацию не последовало, и Хисока фыркнул, уткнувшись обратно в свою тарелку.       Над столом вновь повисла тишина. Только Мами-тян беспокойно ёрзала в своём домике, наблюдая за хозяевами сверху.       — Вы снова поругались?       — Нет, — выпалили они одновременно.       У Микан разочарованно опустились плечи. Она убрала свою посуду со стола и, ничего не сказав, поднялась на второй этаж. Нагито опустил голову, пальцами потирая лоб. В целом, чего-то такого Хисока и ожидал. Конечно, мама — женщина совершенно не глупая и обо всём прекрасно может догадаться. И, конечно, расстраивается, когда её пытаются водить за нос.       И даже так между Нагито и Хисокой продолжала висеть тишина.       Хотя Комаэда-старший всё же собрался было что-то сказать, но в этот момент Хисока закончил есть, также взял посуду, убрал всё за собой. Мами-тян высунула наружу любопытную мордочку и, когда парень подошёл к её домику и подставил своё плечо, с удовольствием приняла приглашение и перебралась к нему на шею, повиснув как шарфик.       — Спасибо за еду, — бросил Хисока, прежде чем скрылся на втором этаже и оставить отца в одиночестве.       Стоило добраться до своей комнаты, как Мами-тян спрыгнула на кровать и быстро свернулась клубочком, уютно устроившись на ней. С недовольным рычанием Хисока сел за рабочий стол, достал с полок учебники, тетради, и принялся доделывать домашку на неделю. Довольно скоро ему стало уныло переписывать таблицу от руки, так что он включил ноутбук, нацепил на голову наушники и включил музыку. Так делать домашку было всё же повеселее.       Где-то спустя часа два в дверях его комнаты появилась Микан в сорочке. Хисока поставил всё на паузу, снял наушники и повернулся к ней. В её глазах читалось столько горечи и беспокойства, которое у неё не получалось выразить словами, что сердце сжималось. Видимо, так и не придумав, что сказать, Микан лишь улыбнулась и подошла поцеловать сына в лоб.       — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, мам.       Проводив её взглядом, он вернулся к музыке и домашке. Когда с ней удалось расправиться, сна у него не было ни в одном глазу. Он включил себе какую-то новенькую документалку про Тихий океан, достал из ящика стола бумажные заготовки и принялся мастерить макет одного из традиционных храмов.       За этим делом Хисока не заметил, что время давно ушло за полночь. И будильник в школу прозвенит так скоро, что пытаться ложиться смысла как будто уже нет. Потянувшись и хрустнув позвонками, Хисока отъехал от стола, поднялся, тут же скрючился от мерзкого ощущения, будто его ноге перестал поступать сигнал из мозга и там дребезжали помехи, пока тело пыталось восстановить соединение с конечностью.       Хисока сполз по лестнице вниз, ориентируясь в тёмной комнате почти на ощупь, добрался до холодильника. Ослепительный свет открыл его взору содержимое этого ценнейшего предмета бытовой техники, в котором Комаэда обнаружил какой-то фруктовый йогурт. Наверное, их на всех купила мама. Укол совести не помешал Хисоке подхватить бутылочку и вскрыть её, от чего в нос сразу вдарил аромат персика. Свет холодильника доходил также и до гостиной, где Хисока заметил знакомый силуэт за котацу.       Нагито спал на диване. Видимо, это было проще, чем идти разговаривать с женой. К тому же он почему-то даже не удосужился укрыться одеялом от котацу и лежал, свернувшись калачиком. Выглядело это как-то даже немного жалко. Хисока фыркнул и залпом осушил йогурт. Тихо взяв с полки плед, он бесшумно подошёл к дивану и осторожно накрыл отца. Нагито что-то бормотал во сне. Наверное, ему тоже снились кошмары. В такие моменты Хисоке казалось, что морщины у отца становились совсем глубокими и старческими, хотя тому всего было немного за сорок. Если днём он улыбался и водил за нос окружающих, то ночью выглядел уставшим и измученным, слабым и хрупким. Хисока вздохнул, положил свою ладонь на плечо отца. Через некоторое время тот перестал бормотать и его лицо расслабилось.       После этого Хисока поднялся к себе в комнату. На часах почти четыре утра. Что ж, спать он, видимо, будет на уроках.