Глава 6. Занимательное дело

      От чтения учебника Хисоку отвлёк сладкий запах, что моментально вызвал тянущую голодную боль в желудке. Парень раздражённо повернулся посмотреть, кто решил устроить ему такую пытку. И, к своему удивлению, обнаружил рядом со своей партой Умеко, которая с ласковой улыбкой протягивала ему… Шоколадный кексик.       — Прости, Хисока-кун, что так долго не приносила их. Я ещё не очень привыкла к духовке в общежитии, и первая партия у меня сгорела. Но в этот раз всё получилось замечательно! Надеюсь, тебе нравится шоколад.       Возможно, он просто ещё спит? Но нет, желудок взвыл так сильно, что вне сомнения кекс действительно находился прямо перед лицом. Видимо, Хисока так долго соображал, как реагировать, что Умеко сначала озадаченно смотрела на него, о чём-то задумалась, а потом с улыбкой отломила половинку кекса и… Съела её.       — Видишь, с ними всё в порядке! Не волнуйся, если ты это съешь, то никто не проникнет в твой мозг! — мило объяснила она ему.       — …Что?       — Ой, ну, ты ведь не хотел пробовать, потому что боялся, что через кексики пришельцы попадут в твой организм и доберутся до мозга, откуда начнут тебя контролировать?       — А я должен этого бояться?       — Они бывают очень-очень хитрыми, так что осторожность не помешает! Но не волнуйся, я буду присматривать, чтобы тебе ничего такого не угрожало.       С решимостью воина Умеко смотрела Хисоке в глаза. Комаэда ей кивнул, взял оставшуюся половинку кекса, и Асано, довольная собой, села за парту.       Значит, пришельцы. Пожалуй, для чего-то подобного Хисока оставался поразительно спокойным. Погрузившись в свои мысли, он медленно откусил кекс.       — Вкусно.       — Ты что-то сказал, Хисока-кун? — повернулась к нему Умеко.       — Очень вкусно. Спасибо. Рад, что их делали не пришельцы.       Асано радостно улыбнулась, после чего на парте Хисоки оказалось ещё несколько кексов. Это определённо скрасило утро.       После разговоров об пришельцах, которые захватывают мозг, пришла пора докладов по гражданскому праву. Хисока слишком поздно задумался о том, что, возможно, перестарался, решив писать работу на основе исследований и книг бывших абсолютных. Пока он зачитывал свой текст, то чувствовал, насколько нелепо пафосно тот звучит на фоне остальных докладов.       — Спасибо большое за выступление, Комаэда-кун, — негромко поаплодировал ему учитель, когда Хисока закончил. — Я приятно удивлён, что кто-то без таланта с уклоном в историю или юрисдикцию так постарался над сбором информации.       — Эм… — Хисока прокашлялся. — Спасибо, сенсей.       Он шмыгнул к своему месту, учитель продолжил:       — Отмечу также, что мне нравится язык, которым написан доклад у Сеймори-куна. Вышло научно-популярно, в меру доступно для обывателя, при этом без излишнего упрощения терминов. Хорошая работа.       — Благодарю, Сейка-сенсей, — улыбнулся Окимо.       — А Вас, Ватари-кун, — посмотрел он на него из-под густых седых бровей, — я убедительно прошу в следующий раз не списывать доклад из первой попавшейся ссылки. Это может поставить Вас в крайне неловкое положение.       — П-прошу прощения, Сейка-сенсей…       Даичи виновато улыбнулся, на что учитель устало покачал головой.       — Перейдём к следующей теме.       Сейка открыл презентацию на доске и начал вести урок. Хисока лениво растёкся по парте, пока Даичи перед ним старательно записывал за учителем каждое слово. Вряд ли ему это поможет, но он хотя бы старается.       Всё занятие Хисока провёл в полудрёме. Когда оно наконец-то закончилось, он потянулся, точно кот после долгого сна в запутанной позе.       — Комаэда-кун, идём-ка со мной, нам с тобой надо серьёзно поговорить.       Хисока ещё даже не успел убрать вещи после урока в сумку, как Аой уже нависла над ним с грозным видом. Он мог поклясться, что в этот момент Изучи смотрела в их сторону с ликованием. Совершенно неспешно и спокойно, Комаэда сложил книги в сумку, лениво поднялся с места и последовал за Аой.       И вот они снова в учительской. Место наверняка было переполнено негативной энергетикой, потому что иначе Хисока не мог объяснить крайне болезненный вид всех имеющихся здесь растений. Этим утром в учительской находился лишь тихий учитель информатики, которого Асахина с вежливой улыбкой попросила ненадолго выйти. И как только осталась наедине со своим учеником — моментально преобразилась, словно надела театральную маску демона на лицо.       — Постарайся объяснить, почему за две недели у тебя уже столько прогулов?       — Я получил ещё одно достижение? — в привычной издевательской манере поинтересовался Хисока.       — Тут вовсе нечем гордиться! И вообще, что у тебя с математикой?       — Всё прекрасно.       — Не ври мне, — нахмурилась Аой. — Куроамэ-сенсей был крайне расстроен после твоей выходки в среду, а на следующий день ты не появился на его предмете.       — Сенсей, это наша с ним проблема. Я разберусь.       — Я знаю твоё «разберусь». У Шуго-куна фингал ещё не зажил.       — Ну, с учителем я драться не планировал…       — Ты совсем не понимаешь, в чём проблема, или издеваешься? — у Асахины терпение было на грани.       — …Если бы на моём месте был любой другой ученик, вас бы это так не волновало, да?       — Комаэда!       Хисока молча отвернулся, пока Аой продолжала его отчитывать. На глаза ему неожиданно попался стол Тадаши, где лежала какая-то папка. Вроде бы, совершенно обычная папка для документов, но она буквально захватила весь интерес Хисоки, точно запретный фолиант.       — Короче, — вывела Асахина его из размышлений, — мы с тобой ещё поговорим после классного часа. И даже не вздумай снова удрать!       С этими словами она развернулась на каблуках и захлопнула дверь учительской за собой. Оставила Хисоку. Совсем одного. В учительской. Комаэда не долго думая взялся за интригующую папку. Он прошёлся по ней взглядом… И его брови поползли вверх. Как интересно. Оставлять такое на видном месте не самое продуманное решение. С другой стороны — это ведь Пик Надежды. Ученики здесь — элита, воспитанные и порядочные ребята. Они не станут лезть в личные вещи учителя. Верно?       Удивительным образом, но в учительскую за это время никто не заходил. Хисока вышел в коридор, пряча телефон в карман, и как ни в чём не бывало направился на свои занятия.       — Так тебя отчитали за прогулы? Не рановато они панику-то разводят? — скрестила руки на груди Теруко. — К тому же, я не видела, чтобы они предъявляли той девчонке с камерой, а она добрую половину занятий пропускает.       — Охара ходит на съёмки, что связано с её талантом. Поэтому академия закрывает на это глаза. Если бы я вместо уроков участвовал в конкурсах и выставках или ходил на занятия к мастеру, который живёт отшельником в горах, практикует своё дело уже сотню лет и берёт к себе в ученики лишь одного избранного — мне бы и слова не сказали.       Теруко усмехнулась, а после притихла. В её образ такое задумчивое лицо со слегка напряженными бровями не очень вписывалось. Хисока предполагал возможную причину, но всё равно спросил:       — А чего наш величайший учёный столетия приуныл сегодня?       — Да мать успела уже с очередным кавалером разойтись и теперь на мозги капает своим нытьём, — вздохнула Датэ. — Эта женщина умеет разобрать на винтики и собрать обратно любую иномарку, машины при её появлении встречают фанфарами, ревут, точно как гоночные болиды! А она ноет из-за мужика!       Теруко с раздражением приглушённо зарычала и схватилась за голову. Последовало подбадривающее похлопывание ей по спине от Хисоки.       — Самое смешное, — Датэ резко подняла голову, — что она ещё успевает меня подначивать завести себе парня. Невероятное предложение, вот уж спасибо!       — По крайней мере она оставила попытки подкупить меня начать с тобой встречаться.       В этот момент Теруко передёрнуло от отвращения.       — Я уже почти забыла об этой хтони! Просто стыд… Каким гаечным ключом её так огрели, что крыша настолько набекрень съехала?! Надеюсь, это не наследственное, потому что я хочу уберечь свой прекрасный мозг от такой участи!       — Думаю, тебе всё же повезло получить гены папы в этом вопросе…       Неожиданно, в кармане Хисоки зазвонил телефон. Спешно достав его, парень увидел, что это был отец. Почему-то появилось чувство, что ничего хорошего это не сулит.       — Слушаю… Ты издеваешься? О, так ты забыл, что я теперь учусь в престижной академии, «Пик Надежды» называется… Занятия у меня сейчас. Нет, я не могу. Нет. А можно Мистер детектив будет заниматься, например, своей работой, за которую он, в отличие от меня, получает деньги? Стой, что это значит…       Пошли гудки. У Хисоки появилось резкое желание бросить телефон в стену и разбить его вдребезги. Но он лишь положил его обратно в карман. В конце концов, бедный кусок микросхем не виноват, что через него будет разговаривать кто-то вроде Нагито.       — Мне нужно идти, — с неохотой произнёс Хисока.       — Ты же понимаешь, что Асахина тебе потом взбучку за это устроит?       — Это меня волнует в последнюю очередь.       — Что ж, справедливо. Давай тогда, крепись.       Теруко несильно хлопнула Хисоку по спине, что всё равно вынудило его выпрямиться как струнка, и Датэ виновато улыбнулась ему. Избегая лишних взглядов учителей, он незаметно смылся со школы.       Обычный офис. Светлый и строгий. Не особо новый, ему бы не помешал лёгкий косметический ремонт. Без лишней роскоши, но вполне удобный, где можно хоть ночевать. И только следы крови совершенно не вписывались в эту «нормальную» атмосферу.       — Как, говорите, обнаружили тело? — обратился Нагито к работнице.       — А!.. Эм… — женщина теребила манжеты рубашки. — Курихара-сан должен был сдать отчёт до девяти утра сегодня…       — Он этого не сделал, и вы решили к нему зайти?       — Верно. А когда зашла, то увидела его… В крови…       — Хорошо, спасибо. Я подойду к вам, если мне потребуется узнать что-то ещё, а пока вам следует пойти отдохнуть.       Женщина кивнула и шаткой походкой ушла.       — Соберите всех присутствовавших в момент обнаружения трупа в конференц-зале, — Нагито повернулся к одному из полицейских. — И возьмите записи камер видео-наблюдения, а также информацию, кто заходил в здание и выходил из него, начиная часа за три до момента обнаружения тела. Как скоро будет готов первичный отчёт о вскрытии?       — Примерно через час, Комаэда-сан, — сверился с часами полицейский.       — Хорошо. В наших базах данных есть что-то на жертву?       — Нет. Курихара-сан был скромным офисным работником, никаких нарушений за ним не зафиксировано.       — Понятно. Проверьте ещё раз.       — Но я ведь сказал вам…       — Думаю, скромным офисным работникам не прокалывают кожу строительным степлером и не разбивают голову при помощи статуэтки Мыслителя, — улыбнулся ему Нагито. — Проверьте по базам ещё раз.       — …Вас понял.       Полицейский неловко поправил галстук и поспешил заняться поручениями. Проводив его взглядом, Нагито лишь устало покачал головой. Иногда приходилось разъяснять, казалось бы, такие простые вещи.       Он собирался зайти в кабинет, где обнаружили тело, ещё раз, как вдруг…       — И с хера ли ты бросил трубку после таких провокационных заявлений?       Входная дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Хисока. И присутствовавшие сразу сообразили, что тот был совсем не в духе.       — О, Хисока-кун, ты как раз вовремя, — Нагито улыбнулся, как ни в чём не бывало. — Видишь ли, это самый надёжный способ заинтересовать тебя…       — Я прилетел сюда, так как ты разыграл спектакль, будто это вопрос жизни и смерти. И если это не так, обещаю, следующим трупом в комнате станешь ты.       Холодный ровный тон Хисоки пробирал до мурашек. Но, похоже, Нагито он нисколько не смущал.       — Не стоит угрожать смертью при свидетелях, ты ведь должен это знать, — насмешливо заметил мужчина.       — Будь добр быть ближе к делу, чтобы это так и осталось пустой угрозой.       — Хорошо-хорошо! Пойдём тогда, взглянешь на всё сам.       Хисока сдул чёлку с лица и, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства, последовал за отцом.       Кабинет Курихары не назвать особо примечательным. Серая, невзрачная коробка, простецкие компьютерный стол и стул, шкаф с документами. Словно картинка из мебельного каталога. Разве что маленький обогреватель у стены свидетельствовал о том, что здесь раньше кто-то работал. От того, насколько простой и строгий вид у этого места, особенно неуместно, грязно выглядела лужа крови, образовавшаяся под телом несчастного Курихары. «Ну, с такого пола хотя бы отмыть её будет не так сложно», — подумалось Хисоке.       Он ещё раз осмотрел помещение, взглянул на труп, который подпирал собой шкаф, и затем повернулся к отцу.       — Так и зачем ты вытащил меня из школы? — строго спросил Хисока.       — Тебе не кажется, что это дело крайне занимательное? Всё выглядит таким «обычным», но при этом чувствуется, что за этим скрывается что-то большее…       — Ты мне про «занимательное дело» не затирай. Когда шло расследование убийства в борделе, где были замешаны шпионы, якудза и фокусники, ты меня с собой взять не удосужился!       — Ты ведь знаешь, что в итоге все эти люди оказались просто актёрами? — изогнул бровь Нагито.       — Но это выяснилось позже. Сначала-то было жуть как интригующе, и я тоже хотел участвовать в расследовании!       — Ну, было бы неправильно брать тебя в бордель. Ты ведь ещё школьник.       — А, значит, это, — Хисока указал на тело Курихары, — однозначно правильно, у каждого школьника ведь по учебной программе полагается шастать на местах преступлений и на трупы глазеть, ага.       — По-моему, ты отошёл от темы.       В ответ на улыбку отца у Хисоки внутри возник порыв поднять с пола статуэтку Мыслителя и запульнуть её тому в голову. Комаэда-младший сделал глубокий вдох и уставился на лампу под потолком, чтобы посмотреть на что-то светлое. По возможности, ещё и ослепнуть.       — Ладно, хорошо, мистер остроумие. Зачем ты меня позвал? — глядя на Нагито сквозь плавающие разноцветные пятна в глазах, выплюнул Хисока.       — Мне не помешают твой внимательный взгляд и логика, чтобы разобраться в этом деле, — смягчил тон Нагито.       — Внимательный взгляд и логика, значит. А если серьёзно?       — Не нужно так строго на меня смотреть, Хисока-кун. Ты ведь знаешь, что я очень ценю твой вклад в каждое дело, в котором ты принимаешь участие.       Хисока прикусывал щёку изнутри, уставившись на труп Курихары. Будто бы ждал, что тот сейчас просто откроет глаза, поднимется на ноги и начнет возмущаться этому цирку. «Вы, вообще-то, пришли расследовать, как меня убили!» — представил себе его реакцию Хисока.       — И мне казалось, что тебе нравится проводить время в нашей с Хинатой-куном компании, — Нагито задумчиво наклонил голову.       «Ну началось, — закатил глаза парень. — И ведь не подумает толково объяснить, что ему от меня нужно, но вот стрелки переводить он горазд».       Курихара продолжал сохранять мёртвое молчание. Не то чтобы ему было дело до разборок отца с сыном в любом случае.       — Нравится, — признал Хисока, — но проблема не в этом. Ты не можешь просто звать меня, когда тебе вздумается. Я, как бы, больше не на домашнем обучении.       — О, так тебе всё же понравилось учиться в академии, что и уходить оттуда не хочется?       — …Ты меня чем слушаешь? У меня теперь есть режим и расписание, и за прогулы из-за твоих вызовов получать потом буду я. До тебя ж они всё равно не дозвонятся.       На последней фразе в голосе Хисоки прозвучали уже нотки очень глубокой обиды, которые Нагито сразу же уловил и неловко прокашлялся.       — Ладно, хватит об этом. Давай, шевелись, раз уж вытащил меня сюда, — Хисока направился к выходу из кабинета. — Быстрее начнём — быстрее закончим. Может, я ещё на занятия после обеда успею.       — А что у тебя после обеда?       — Искусство.       — …Ты мог просто сказать, что я оторвал тебя от любимых занятий. Тогда бы я не стал тебя беспокоить.       Хисока замер, повернулся к отцу, на лицо которого вернулась привычная улыбка.       — С годами ты стал очень плохо врать, — заключил Хисока.       В конференц-зале уже собралась толпа людей, с некоторыми из них общались полицейские. Нагито кивнул Хисоке, и тот без лишних вопросов с недовольным лицом выбрал себе неприметный угол, чтобы пристроиться там, тем самым моментально растворившись. Ну, а его отец направился в толпу, чтобы задать работникам стандартный набор вопросов.       — Во сколько вы сегодня пришли на работу?       — Как обычно, без пятнадцати восемь, — сверился с часами мужчина. — Хотя сегодня были жуткие пробки, даже испугался, что опоздаю.       — Чем занимались до сообщения об убийстве?       — Мне нужно закончить смету на следующий месяц, поэтому я всё утро ею и занималась, — молодая девушка перебирала бумаги в руках. — К слову, как долго нас здесь будут держать? У меня всё ещё работы невпроворот!       — Были ли вы знакомы с жертвой лично?       — С Курихарой-то? — мужчина почесал щетину. — Ну, здоровались друг с другом, в курилке иногда пересекались. А так я о нём особо ничего и не знаю. Он так-то мужик неплохой, но чесать языком не любил. Сидел целыми днями в кабинете. Так и помер в итоге. Как-то грустно это…       И так один за другим. У Нагито начала болеть голова спустя час этих светских бесед, а деталей, за которые можно было бы зацепиться, не появилось. Он массировал глаза, когда рядом с ним материализовался Хисока, умудрившись своим неожиданным появлением заставить вздрогнуть стоявших поблизости полицейских.       — Вижу, у тебя запал уже поутих, — не без издёвки отметил Хисока.       — Разговоры с людьми всегда утомляют, знаешь?       — Правда? И не подумал бы.       — К тому же, ничего дельного узнать не удалось, — Нагито раздражённо вздохнул. — Может, хотя бы у тебя есть зацепки?       Хисока взглядом окинул присутствовавших, наклонился к отцу поближе и что-то неслышно прошептал ему на ухо. Усталость Нагито тут же отступила.       — Вот как? С чего вдруг такие выводы?       — Он с тебя глаз не спускал, пока ты другим вопросы задавал. Губу прикусывал каждый раз, когда слышал, что расспрашивают про личные связи с жертвой, — пояснил Хисока. — Ещё у него рука повреждена как будто. Он рукавом её прикрывал и придерживал постоянно.       — О, это уже действительно интересно, — загадочно улыбнулся Нагито. — Нужно будет внимательно изучить его перемещения сегодняшним утром. Отличная работа, Хисока-кун.       Пока они с отцом обсуждали другие детали к ним на всех порах, едва не спотыкаясь о свои ноги, неслась молодая женщина. Добравшись до Комаэд, она сделала глубокий вдох, поправила короткие тёмные волосы и пиджак, и выпрямилась перед тем, как начать говорить.       — Доброе утро, детектив Комаэда! — поприветствовала она.       — Доброе утро, Такано-сан, — с улыбкой ответил Нагито. — Полагаю, ты принесла первичный отчёт о вскрытии?       Она кивнула и протянула ему планшет. Пока Нагито поправлял очки, из рук Миюки планшет взял Хисока, что заставило её тоже вздрогнуть.       — Х-Хисока-кун! Я тебя даже не заметила!       — Вам бы повнимательнее быть, Такано, — усмехнулся он.       Пока Миюки возмущённо что-то бормотала, Хисока пальцем провёл по экрану и тот загорелся. Перед глазами появился текст отчёта, какие-то графики и диаграммы.       — …Система опять нетипичные раны фиг пойми как определила, — фыркнул Хисока. — Как она в скобах от степлера в теле увидела «укусы мелких животных, предположительно отряда грызунов»?       — Ничего, не зря же патологоанатому всё ещё платят его зарплату, — ответил Нагито. — Получим точный отчёт позднее.       Миюки хотела было спросить по поводу скоб от степлера в теле жертвы, но, подумав ещё раз, решила, что лучше ей этого не знать.       — «Внутренние переломы и кровотечения», — вслух зачитал Нагито. — Нашу жертву словно грузовиком переехало. Кто-то хорошенько постарался, чтобы его последние моменты жизни были как можно более мучительными. Чем же так провинился скромный офисный работник?       — На допрос в стиле клана Кузурю не похоже, так что, если этот парень связался с якудза, то, по крайней мере, не с ними.       — Что ж, тогда придётся дождаться полного отчёта, — Нагито кивнул Миюки, и та взяла планшет и куда-то ушла. — Думаю, уже успели подготовить записи с камер и информацию, кто когда приходил и уходил из офиса. Идём, Хисока-кун?       Мельком глянув на часы, Хисока понял, что вернуться на занятия вовремя он уже никак не успеет. Только если ему не организуют личный самолёт до ворот школы. Вздохнув, он пополз рядом с отцом просматривать записи камер.       Всё как-то затянулось ещё на долгие несколько часов. За это время успели по второму разу допросить некоторых работников, отправить на экспертизу орудие убийства, выпить по три стаканчика кофе и дождаться основной отчёт о вскрытии. Стоя в безлюдном коридоре, Хисока внимательно изучал текст, пока Нагито слушал Миюки.       — И ещё, — заканчивала пояснять Такано, — в теле обнаружили странное вещество, и в базе данных его не числится. Похоже, оно синтетического происхождения и…       — Это же «Сыворотка правды», — с удивлением обнаружил Хисока.       Нагито тут же нахмурился. Он взял протянутый сыном планшет, ещё раз заглянул в отчёт, внимательно остановившись на строчке с химической формулой. И нахмурился сильнее.       — Эм… Что за «Сыворотка правды»? — Миюки переводила взгляд с одного Комаэды на другого.       — Психоактивное вещество, которое частично нарушает процессы мозга так, что человек перестаёт осознавать, что именно он говорит. Как, например, после воздействия алкоголя может «развязаться язык». Отсюда и ассоциация с пресловутой сывороткой правды, — скрестил руки на груди Хисока.       — То есть, оно прямо… Ну… Тебе эту сыворотку вкалывают и ты как миленький всё выдаёшь?       — Говорю же, это только ассоциация. Под воздействием этого вещества нарушается мыслительный процесс целиком, и человек несёт весь бред, что придёт в этот момент в его голову. Просто соврать в таком состоянии крайне проблематично, но и выудить из человека правду будет той ещё задачкой.       — Оу, вот оно что… Мне стоит спрашивать, почему ты вообще это знаешь? — она с подозрением прищурилась.       — Я люблю развесить уши, когда взрослые забывают о моём присутствии, — не стесняясь, пояснил Хисока.       — Хм, — Такано явно задумалась о том, чтобы лучше фильтровать свою речь. — Ладно, допустим. Почему наличие этого вещества в теле жертвы вас так удивило?       — Видишь ли, «Сыворотка правды» была проектом Фонда Будущего первые годы после Трагедии, — поправил очки Нагито и вздохнул. — Но помимо основного эффекта это вещество наносило серьёзный ущерб мозгу, разрушая его структуры. Поэтому проект был закрыт.       — Оу. О-о-оу. Да, тогда это действительно странно, — Миюки посмотрела на первичный отчёт ещё раз. — Как подобная штука могла оказаться в теле какого-то работяги среднего класса?       Хисока не спускал глаз с отца. Но тот лишь улыбнулся.       — Такано-сан, хотите попробовать себя в роли следователя и разгадать эту тайну?       — Боже упаси мне в это лезть! Не-не-не, меня более чем устраивает работать с бумажками и разгадывать загадки в дешёвых детективах! Сидя у себя дома с чашкой кофе! А реальные убийства, пожалуйста, расследуйте сами, Комаэда-сан.       Нагито рассмеялся, пока Миюки поспешила откланяться, не дожидаясь, когда ей перепадёт счастье копаться в трупах и общаться с маньяками тет-а-тет.       И вот они с Хисокой остались одни в коридоре. Повисло молчание. Но даже если они ничего не говорили, всё равно прекрасно понимали, кто о чём в этот момент думает. Нагито повернулся к сыну и, как и ожидал, поймал его холодный испытывающий взгляд. И означало это только одно: Хисока ждал ответов.       — Неожиданный поворот событий, не так ли? — проигнорировал этот взгляд Нагито. — Обычные офисные работники умеют удивлять своими тайнами!       Он рассмеялся. Хисока всё также молча смотрел на него. Конечно, Нагито понимал, что так легко с темы он не соскочит. Детектив вздохнул. Лампа в коридоре заморгала, словно в предсмертном припадке, и потухла. Тяжёлая тень легла на их лица.       — Ты с самого начала знал, что с этим делом не всё чисто? Или неудобно сложилось, что в нём замешано то, что ты пытаешься скрывать?       Голос у Хисоки строгий, с неприятно режущий по мозгам интонацией. Как если бы он пытался мелкими неглубокими надрезами постепенно вскрыть черепную коробку и добраться до желаемой правды. Но Нагито вытерпел это, потирая висок пальцами.       — Ты вытянул меня со школы ради этого дела и теперь, когда наметилось что-то странное, планируешь просто умолчать об этом? Это не особо честно.       Лампа издала скрежетание и свет вновь забился в конвульсиях. Но после нескольких секунд миганий, опять потух.       — Ты хочешь, чтобы я помогал тебе, но при этом никогда нормально не объясняешь, что происходит. Я имею право знать тоже, разве нет?       Нагито молчал. У Хисоки напряглись руки, а сердце сжалось, точно комок бумаги.       — Ты знаешь, почему в деле замешана «Сыворотка правды». Знаешь, и молчишь об этом. Зачем?       — Тебе не о чём волноваться, Хисока-кун, — улыбнулся Нагито, разминая «запястье» протеза. — Я так же, как и ты, не представляю, как в крови жертвы оказалась «Сыворотка правды». Но поэтому я и работаю следователем, чтобы узнать это, разве нет?       Ложь. Хисока всем нутром чувствовал, что это наглая ложь. В этом деле было что-то ещё, какой-то иной, более глубокий и сложный контекст, о котором Хисока не знал. Контекст, который Нагито не собирался ему раскрывать. Во всём теле Хисока ощущал напряжение, которое острой болью отзывалось в мышцах. Хотелось то ли ударить, то ли убежать прочь. Сделать хоть что-то.       — Пойдём домой. Я весь день не могу выкинуть из головы твоё рагу из морского окуня, не терпится поскорее попробовать!       Что-то оборвалось. Словно как тонкую бумажку, от сердца Хисоки оторвали кусочек. Очередной.       Он не понимал. Зачем каждый раз подначивать его искать правду, копаться в фактах и быть внимательным к деталям, когда как только он подбирается слишком близко, его тут же отталкивают? В чём смысл этих игр? За что с ним так жестоко?       Злосчастная лампа издала странный лязг и свет загорелся, больно ударив по глазам. Хисока видел, как отец шёл на выход, повернувшись к сыну спиной. Внутри тела всё кипело. Руки у него затряслись.       И Хисока несколько раз яростно ударил себя кулаком по бедру. Совершенно молча. Боль медленно растеклась по мышце. Руки успокоились. Он убрал их в карманы и, не пытаясь догонять отца, также направился к выходу.