Глава 10. Обновлённая академия

      Пока Даичи целую неделю выполнял квест «собери своих абсолютно занятых одноклассников в спортивную команду», Хисока продвигался по основному заданию.       — Мне интересно, по какой причине протащить дрон в элитную академию — настолько простая задача? — рассуждала Теруко, пока готовила своё чудо техники к запуску на заднем дворе школы. — Эта бандура в сумке наверняка выглядела су-у-упер подозрительно, а мне никто и слова не сказал!       — Это Пик Надежды. Принципы безопасности такие, что можно хоть робота-убийцу принести в школу, никто и не заметит, пока кто-нибудь не помрёт, — Хисока закинул рисовый шарик себе в рот. — Судя по «Истории академии», после поправок в конституции в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году они впервые приняли на учёбу иностранного студента, который получил гражданство, так как его мать была японкой. Но один из учеников был приверженцем идеи о превосходстве Японии над другими странами. В один день он протащил в академию семейную катану и зарезал того абсолютного.       — Знаешь, я вообще не удивлена, что Трагедия началась именно в этом заведении. Как академия с такими скандалами изначально так долго протянула, интересно?.. Эй, угости меня тоже, у меня сейчас живот наизнанку вывернет!       Хисока взял из бенто рисовый шарик, прицелился и попал Теруко ровно в рот. Та облизнулась с таким довольным выражением, что напомнила Комаэде улыбающуюся тропическую ящерицу.       — Примерно также, как они пытались всё провернуть после убийства студенческого совета.       — Скрывали и замалчивали? — Теруко снова открыла рот, чтобы к ней прилетел ещё один шарик.       — Типа того.       — Получается уже какая-то академия абсолютных пиз…       Она не договорила, так как дрон у неё в руках издал тихий писк и его лопасти начали вращаться. Тут же пришлось схватиться за пульт управления, чтобы устройство не улетело в неизвестном направлении. Следующие несколько минут ребята сосредоточенно наблюдали за тем, как дрон кружится над зданием, и Хисока делал пометки на своих чертежах о месторасположении камер.       — В целом, их совсем немного, — подвела итог Теруко, когда они закончили. — Если идти у стены, то можно без проблем добраться до чёрного входа незамеченным.       — Остаётся лишь вопрос, есть ли камеры внутри здания.       — Можем узнать прямо сейчас. Погнали в комнату охраны, пока идёт обед. Кстати, доедать будешь?       Хисока оторвался от блокнота и уставился на Теруко.       — …Ты опять не взяла с собой обед?       — …Может быть?       Её лицо украсила невинная улыбка. Со стороны Хисоки послышался негодующий вздох, после чего он вручил подруге в руки бенто с оставшейся едой.       Упаковав дрон обратно в сумку, ребята направились в школу. В какой-то момент Хисока издалека столкнулся взглядами с Окимо, ещё мирно обедавшим на улице. Он приветливо улыбнулся, на что Комаэда лишь лениво кивнул. Всё равно же виделись уже сегодня. На четвёртом этаже в это время царила тишина. Погода хорошая, так что ученики почти поголовно тусовались на улице, наслаждаясь последними тёплыми деньками перед настоящими осенними холодами. Ну, а учителя, похоже, не хотели отказывать себе в удовольствии отдохнуть и обменяться сплетнями где-нибудь в столовой или учительской. Никакого лишнего внимания.       Убедившись, что никто не ползёт тайком по коридору, Хисока и Теруко шмыгнули в комнату охраны. Спустя годы после убийственной игры в этих стенах, помещение, где таился кукловод, переделали чуть ли не с нуля, чтобы ничего не напоминало здесь о тех событиях. Поэтому теперь комната стала заметно меньше, чем в то время, и двери с огромной мордой Монокумы, конечно же, уже не было. Просто экраны, отображающие записи камер, компьютер, какая-то ещё куча технических приблуд и проводов. Вероятно, для серверной комнаты, находящейся рядом. Хисока встал на шухере, пока Теруко кинула сумку под стол, упала в кресло и стала уверенно что-то набирать на клавиатуре, что заставляло картинку на экранах меняться. В коридоре постепенно стали мелькать ученики и учителя. Обед подходил к концу, так что все возвращались.       — Долго ещё, Датэ-сенсей? — повернулся к ней Хисока.       — Думаю, я закончила. Не похоже, что внутри корпусов есть электричество и тем более камеры. Как я не крутила программу, ничего такого не нашла.       — Понял. Тогда уходим.       Теруко вернула всё как было к их приходу, соскочила со стула и вдвоём они выползли из комнаты охраны, пока никто не видел. И ровно в эту секунду по коридору прошёл охранник, смахнув крошки с лица, и вернулся на своё рабочее место. Повезло.       Что ж, раз внутри корпусов камер нет, дело становится проще. Остаётся надеяться, что там всё не разрушено до такой степени, что ступить будет негде, а этой вероятности Хисока всё ещё не мог отрицать.       Вдруг Теруко замерла. Её лицо постепенно бледнело. Глаза, не моргая, устремились в одну точку. Она медленно повернула голову в сторону комнаты, которую они только что покинули. Затем с ужасом прошептала:       — Я оставила сумку под столом.       Мир вокруг стал отдаляться. В груди появилась вязкая тяжесть. Дрон остался в комнате охраны. Где его явно быть не должно.       Под взглядом Теруко, полным паники, Хисока сделал глубокий вдох, словно собирался нырнуть в воду. Нужно собраться с мыслями. Сумку необходимо забрать, иного варианта нет. Как это сделать? Заставить охранника вновь выйти, чтобы Теруко быстро за ней заскочила. Как выкурить охранника? Навести шуму.       С помощью чего можно навести шума?       — Да где это сранный кабинет? Какой урод это строил…       Хисока встрепенулся. В коридоре стоял Норио, высматривающий нужный класс. И он уже явно был не в духе.       Идеально.       — Встань рядом с дверью, — шепнул Хисока. — Я его отвлеку.       Не особо внушающие надежду слова, но как будто есть выбор. Теруко метнулась обратно, очень стараясь делать вид, что стоит тут ну уж точно ничего не замышляя. Дело за малым.       — Эй, потерялся?       Стоило Норио только услышать этот голос, его лицо уже скривилось, а в руках жалобно скрипнула бумага в хлипкой папке. Милое приветствие.       — Чё тебе надо? — сморщил он нос.       — Со слухом проблемы, что ли? Спросил же, не потерялся ли ты.       — Тебе какое дело?       Да, по-хорошему, никакого. Пусть Норио хоть заплутает и одичает в этих коридорах. Но причина докопаться нужна.       — Всего-лишь хотел предложить руку помощи и показать дорогу, раз ты за эти недели так и не смог запомнить, как пройти к кабинету директора.       Лицо Шуго вытянулось в немом вопросе. А ведь это была лишь догадка из-за папки в его руках, но, похоже, Хисока попал в точку. На лбу Норио взбухли вены.       — В этом нет ничего такого. Я просто покажу, как дойти, мне нет смысла интересоваться, какие там у тебя дела к директору.       Несколько любопытных глаз уже уставились на них. Папка в руках Норио сжалась так, точно он из неё сейчас сок выжмет.       — Слышь ты, — у Шуго раздулись ноздри. — Не знаю, что ты удумал, но завались, пока я тебе не врезал.       Охранник в кабинете стал прислушиваться к нарастающему в громкости разговору в коридоре. Ещё чуть-чуть. Надо ещё немного раззадорить.       — Я? Удумал? С чего бы мне заниматься подобным? — Хисока говорил это ровным голосом, пока Норио медленно приближался к нему. — Я думал сделать твою жизнь немного проще, чтобы тебе не приходилось шататься по коридорам как потерянная мышь.       Норио остановился, смотря на Хисоку оценивающим взглядом. И оскалился.       — Ты реально меня за дебила держишь, да? Думаешь, я не вижу, что ты просто решил посмеяться надо мной, а? Таких дохуя умных уродов, которые много треплют языком, я не переношу особенно, — прошипел он.       — Эй, вы двое! — охранник наконец решил, что дело пахнет жареным, и выглянул из кабинета. — Ну-ка, разошлись по разным углам!       — Интересно, какая шлюха могла воспитать кого-то вроде тебя…       Удар. Вопль. Хрип. Несчастная папка падает на пол. Хисока без раздумий врезал Норио ровно в нос, отчего у того моментально фонтаном хлынула кровь. Они оба застыли, уставившись друг на друга. Хисока не ожидал от себя, что сорвётся так легко. Он планировал просто поругаться, но… Да плевать, что он там планировал! Проблему решать надо сейчас!       Не дожидаясь, пока Норио окончательно придёт в себя, Хисока рванул с места. И уже через несколько секунд услышал шаги за собой. Кровь в голове пульсировала, будто сейчас раздавит стенки черепной коробки. По лестнице на третий этаж Комаэда практически полетел, чудом не кубарем вперёд. За ним, считай, сейчас несётся разъярённый зверь. Единственный шанс сегодня не ночевать в больнице — скрыться с его глаз. Но далеко убежать не выйдет.       В коридоре третьего этажа Хисока резко остановился. Куда? Куда свернуть? Куда схорониться?       Дерево. Хисока заметил из окна ветки дерева. Мозг щёлкнул и парень моментально устремился вперёд. Схватился за одну ветку, прыгнул на вторую, не удержался, но приземлился ровно на ноги. Хисока ощущал, как в этот момент его большие и малые берцовые кости буквально зазвенели от такой посадки. Но, кажется, обошлось без травм.       Сердце остро кольнуло и закружилась голова. Хисока не спеша поднялся, стряхивая с себя листья и пыль. Судя по тишине в ушах, следом за ним никто в окно не кинулся. Хисока поднял голову и вместо ожидаемой полной ярости морды Норио увидел перепуганного до смерти Даичи. В коридоре был, что ли?       «Наверное, когда кто-то бросается из окна с третьего этажа, это действительно может напугать, — подумал про себя Хисока. — Вот уж заботливый староста, переживает аж. Забавный какой».       Комаэда высунул язык. Испуг Даичи сменился неловкой озадаченностью, а затем облегчением. Хисока на этом развернулся и поплёлся во внутренний двор, пока ноги продолжали неприятно гудеть.       После минут десяти на скамейке, он всё же пришёл в себя окончательно. Здесь же его и отыскала Теруко, с треклятой сумкой на плече.       — Знаешь, я не думала, что «отвлечь охранника» означает «разбить нос главному качку класса»…       — Я тоже не думал, — честно признался Хисока, пальцами слегка массируя грудь в области сердца.       — И что же пошло не так?       — Я запаниковал.       Теруко издала истерический смешок. Затем приземлилась рядом с другом на скамейку.       — По крайней мере, следы мы замели. Когда я соглашалась на учёбу в академии, я и подумать не могла, что это будет так безумно весело, — рассмеялась она. — Правда, на уроки теперь надо как-то ползти…       — Думаю, на сегодня с меня учёбы хватит, — устало потянулся Хисока. — Госпожа член дисциплинарного комитета всё равно мне устроит завтра разнос по поводу драки, так что упрощу ей задачу и дам возможность сразу и за прогул отчитать.       — И это говорит парень, у которого лучшие оценки за экзамены в средней школе!       — Разве от этого не забавнее? — улыбнулся он.       — Ещё как, — усмехнулась Теруко. — Ладно, поднимай свою задницу, мы сваливаем отсюда.       — А, так ты тоже решила прогулять?       — Мы напарники в преступлении. Так что всё-ё-ё делаем вместе.       Они рассмеялись и направились в школу за вещами, чтобы благополучно свинтить.       Приключения той недели, конечно, на этом не закончились.       — Охара, что именно в фразе «Я не хочу с тобой встречаться» звучит для тебя непонятно? — нахмурившись, спросил Хисока, не удосужившись даже отвлечься от вещей в шкафчике и посмотреть на собеседника.       — Брось, Комаэда-кун! — надула губы Минами. — Разве можно так бессердечно относиться к девушке, которой ты нравишься?       Он бы и не стал так относится к тому, кто испытывает к нему чувства. Как минимум, Хисока так думал, опыта отношений-то у него не было. Однако в данной ситуации он был уверен, что ни о каких чувствах речи не идёт. К тому же, ему казалось, что после того, как он её заблокировал в соцсетях, она стала только более настойчивой.       — Вдруг мы созданы друг для друга, а ты упускаешь такой шанс! Стоит хотя бы попробовать, Комаэда-кун, ты же даже ничего не знаешь обо мне!       — Ты ведь тоже ничего обо мне не знаешь.       Стоило Хисоке повернуться, как Минами неосознанно сделала шаг назад. Сколько бы она не улыбалась, сколько бы речей не разгоняла…       — Тебе просто что-то от меня нужно. Иначе ты бы в жизни к кому-то вроде меня не подошла бы.       — …Ну, что за глупости! — в её привычном смехе проскочили нервные нотки. — Ты ведь очень симпатичный парень! Творческий, загадочный, немногословный… И-и идёшь против школьных правил, как настоящий бунтарь!       Пока она это перечисляла, Хисока не спеша подходил к ней ближе. А Минами всё отходила назад, пока не упёрлась спиной о стену. И ведь додумалась ещё остаться с ним тет-а-тет в безлюдном коридоре, чувство самосохранения напрочь отсутствует?       В конце концов Минами замолкла, глядя на Хисоку с прежней улыбкой, но настороженно. Глаза у неё бегали из стороны в сторону.       — И всё же, давай на чистоту, — наклонился он к ней. — Я тебе не нравлюсь. Тебе неловко, неуютно разговаривать со мной. Ты каждый раз теряешься, когда я задаю вопрос в лоб. У тебя улыбка трещит по швам, когда ты смотришь на меня. Ты вымучиваешь из себя милое отношение ко мне. Потому что по-настоящему я для тебя неприятный… Если вовсе не жуткий.       Можно было буквально ощутить, насколько сильно Минами в этот момент напряглась. И вовсе не от смущения. Это был страх.       Хисока выпрямился, поправил сумку на плече и как ни в чём не бывало ушёл прочь. У него были дела поважнее, в конце концов. Уроки искусства, например.       Ничего не предвещало беды, когда Хисока заходил в кабинет. Однако почему-то тело неожиданно напряглось и парень инстинктивно замер. В этот момент перед ним пролетела и с грохотом свалилась огромная… Коряга. Кусок дерева причудливой формы на подставке, которой не хватало для устойчивости неуравновешенной композиции.       — Господи, Комаэда-кун, ты живой?! — с ужасом воскликнула Мари и стеклянные серьги в её ушах зазвенели, когда она подскочила к своему ученику.       А Комаэда-кун смотрел на деревяшку, которая была буквально в паре сантиметров от того, чтобы раз и навсегда облегчить его подростковые страдания. Увы, не повезло.       — Я в порядке. У вас тут теперь новая система защиты или что?       Мари с облегчением рассмеялась и принялась поднимать корягу-убийцу с пола.       — Ничего настолько умного я бы не сообразила. А это, — она с гордостью хлопнула ладонью по деревянной конструкции, — мой новый проект! Хочу сделать из этого статую, вот и приволокла в кабинет.       — Разве с деревом работают не в мастерской? — наклонил голову Хисока.       — Я ещё в прошлом году устроила там такой бардак, что вход туда мне теперь заказан.       Ичикава стала негромко хихикать с хулиганской улыбкой. У Хисоки самого от этой картины уголки губ немного приподнялись.       — Чёрт, а лак для дерева я не взяла! — с досадой всплеснула руками Мари. — Наверняка в кабинете после мастер-класса остался… Ненаглядный мой ученик, Комаэда-кун, раз ты сегодня остался целый, у меня к тебе будет поручение!       — Сначала чуть не убили, а теперь эксплуатируете?       — Жалобы можешь на листочек записать и повесить во-о-от туда, — учитель указала на стену, увешанную маленькими разноцветными стикерами. — И однажды я обязательно их прочту и учту в работе. А пока будь другом, сбегай до класса на пятом этаже…       — Ещё и заставляете проходить через тяжёлые физические нагрузки, — театрально возмущался Хисока. — Вашей жестокости нет предела, Ичикава-сенсей!       Мари с широкой улыбкой кинула в него комком бумаги. Наигранно поворчав ещё немного, Хисока всё же направился на поиски лака для дерева.       Проходясь по пятому этажу, Комаэда обратил внимание на приоткрытую дверь одного из классов. Класс, в котором в своё время произошла Трагедия Академии Пик Надежды. За это время его переделали под школьный музей. Вместо парт стояли стеклянные витрины с подсветкой, интерактивные информационные таблички, фотографии, пара небольших инсталляций. Наверное, это действительно самое подходящее место для того, чтобы хранить воспоминания и историю академии. Как минимум, видеть портреты юных ребят, которые погибли в этих стенах и с улыбками смотрят на новых учеников, ощущалось… Правильным.       Хисока оставил эти мысли и зашёл в следующий класс. В помещении ещё пахло какой-то краской. Похоже, здесь действительно до этого проходил мастер-класс, хотя сейчас никого, кроме какого-то парня в дальнем углу кабинета, не было. И где прикажете искать лак для дерева?       — Молодой человек, занятие уже закончилось. Или я могу вам чем-то помочь?       Опустив голову, Хисока обнаружил рядом с собой невысокую старушку. Её верхняя челюсть выходила немного вперёд, придавая худому лицу лошадиные черты.       — Меня послала Ичикава-сенсей, она здесь оставила лак для дерева или вроде того.       — Лак?.. Кажется, припоминаю, — закивала головой старушка. — Эти вещи уже унесли из класса. Будь добр, погоди немного, я схожу принесу.       И она маленькими быстрыми шагами вышла из класса. Хисока перекатился с пяток на носки и обратно и вновь стал лениво осматривать кабинет. Теперь он заметил, что в углу сидел не просто какой-то парень, а Миюмэ. Тот склонился над партой со сосредоточенным выражением лица. Длинные волосы то и дело лезли вперёд и ему приходилось их поправлять, при этом не измазавшись тушью с кисти. Именно поэтому во время работы Хисока предпочитал использовать ободок или заколки. Очень упрощало жизнь.       Говоря про тушь и кисть. Комаэда с любопытством подошёл к Миюмэ ближе. На партах рядом лежало несколько листов с разными старательно выведенными кандзи. Хисоке вспомнилось, как он мимоходом помог Ямаюки, когда тот тащил стопку книг.       «Вот, чем занимается наш загадочный холодный парень в свободное время?» — усмехнулся про себя Комаэда.       В этот момент Миюмэ поднял голову, в очередной раз убирая волосы с лица, и стал виден лист, над которым он потел всё это время.       Хисока застыл в изумлении. На белоснежной поверхности бумаги чёрная тушь жёскими уверенными мазками прожгла кандзи «гордость». Каждая линия выверенная, ровная, точно строй солдат на торжественном параде, точно лестница, ведущая к вершинам. У Комаэды перехватило дух. В этих мазках было столько характера, как если бы это было огромное живописное полотно, а не кандзи на половине от стандартного листа. Однако этот небольшой лист был достоин отдельной рамки и места на самой видной стене, чтобы каждый проходящий мимо мог на себе прочувствовать эту «гордость».       — Восхитительно…       Миюмэ удивлённо поднял глаза на Хисоку. А тот уже практически не дышал. Комаэда смотрел на этот кандзи с желанием навсегда отпечатать его в своей памяти. Он бормотал едва разборчиво: «Каждая линия… Невероятно… Так аккуратно… С таким чувством… Потрясающе…». Нашёптывал точно как зачарованный.       Это чувство хорошо знакомо Хисоке. Чувство, которое у него возникает, когда он видит что-либо поистине прекрасное, поражающее его сознание. Оно будто бы зажигает его изнутри, наполняет вдохновением. Растекается по телу будоражащим теплом.       Чувство, которое зачастую вызывают у него абсолютные.       — …Спасибо.       Это прозвучало так тихо, что совершенно прошло мимо ушей Хисоки, ибо он всё ещё был занят восхищением маленьким произведением искусства каллиграфии перед ним. Затем Хисока поднял глаза на Миюмэ, заметно озадаченного происходящим, и совершенно без стеснения, хриплым полушёпотом на одном дыхании выпалил:       — Это великолепная работа, Ямаюки!       Миюмэ так и смотрел на него с приоткрытым ртом. Хотел ли он что-то сказать или просто у него челюсть отваливалась от такого неожиданного перфоманса со стороны Комаэды — загадка.       — Молодой человек, — раздался голос вернувшейся в класс старушки, — я нашла ваш лак!       Хисока вдохнул полной грудью, выпрямился, и подошёл к ней. Она протянула ему на половину уже использованную банку. Кивнув вместо поклона, Комаэда поблагодарил её, и как ни в чём не бывало отправился в класс искусства, работать под весёлые байки Ичикавы-сенсея.       В планы Хисоки после учёбы не входила поездка до Фонда Будущего. Дома его ждала сладкая пушистая девочка Мами-тян и вышедшее на днях DLC. С кошкой под боком и большой пачкой печенья засесть за игру до поздней ночи звучало так заманчиво… Но, увы, это всё теперь откладывалось на несколько часов.       Как обычно поднявшись на семнадцатый этаж, с пакетом в руках Хисока и пару шагов по коридору пройти не успел, когда до его ушей дошли разборки на повышенных тонах. Точнее будет сказать, как кто-то один повышал тон.       — Что ещё значит «это не имеет значения»?! — от грозного баса пугливо дрожали искусственные цветы вокруг. — Не имело бы значения, я бы к тебе и на километр не подошёл бы! Кончай со своими шарадами!       — Вы же должны понимать, что я не имею права разглашать вам подобную информацию? Не с вашим текущим положением.       Второй спокойный, мягкий, при этом выводящий из себя голос точно принадлежал отцу. Этот старик не умеет ни с кем поддерживать нормальные отношения, не так ли? Хисока шустро направился в сторону голосов.       — О моём положении я и сам прекрасно осведомлён. Только тебя такое никогда не останавливало, — сквозь зубы проскрипел Джузо.       — Сакакура-кун, при всём уважении. Я не могу вам это рассказывать. Это распоряжение президента Фонда…       В этот момент терпению Джузо, видно, пришёл конец, и он угрожающе приблизился почти вплотную к Нагито. И, наверное, врезал бы ему или пригвоздил к стене, однако… В последний момент между ними встал Хисока, что ошеломило обоих мужчин.       — Уйди с дороги.       Хисока даже не моргнул. Он стоял спокойно, без агрессии, но не намеревался сделать и шага назад.       — Хисока-кун, пожалуйста, отойди.       В голосе отца слышалось беспокойство. Вполне обоснованное, ведь Хисока вышел против бывшего Абсолютного Боксёра. Это тебе не с одноклассником в потасовку влипнуть. Джузо без труда может Хисоку убить.       И всё же, Комаэда-младший так и не шелохнулся. Дышал ровно. Смотрел Джузо в глаза. Тот, в конце концов, сплюнул и направился на выход. Его тяжёлые шаги оставались слышны, пока он не сел в лифт.       — Знаешь, тебе правда не стоит так испытывать судьбу, — наконец выдохнул с облегчением Нагито. — Удача может отвернуться в очень неподходящий момент.       — Я и не рассчитываю на удачу, — повернулся к нему Хисока. — Уж поверь, была крайне малая вероятность того, что даже кто-то вроде Сакакуры размазал бы подростка по стене посреди бела дня.       — Но всё же такая вероятность была, верно?       — Да. Тогда это просто было бы на твоей совести.       Это прозвучало так нахально, что Нагито не сдержал смешка. Он мягко похлопал сына по плечу.       В кабинете уже находился Хаджиме, у которого закончился отпуск. Он удивлённо поднял брови, когда оба Комаэды вошли вместе.       — Вы… Уже помирились? — поинтересовался он.       — Ну, по крайней мере Хисока-кун начал говорить со мной, а это уже хороший знак!       Его счастливая улыбка в этом контексте выглядела как-то особенно жалко. Когда Хаджиме перевёл с него взгляд на Хисоку, тот лишь устало закатил глаза.       — Я всё ещё злюсь, просто не настолько, чтобы позволить тебе помереть от язвы желудка.       С этими словами Хисока положил на стол отца пакет. Нагито с озадаченным лицом открыл его и обнаружил внутри домашний обед.       — Ты приехал после школы домой, а затем сюда только для того, чтобы принести мне обед?       — А кто виноват, что ты вечно его забываешь? Стараешься в этом доме, готовишь, а они потом не едят!       Хисока раздражённо фыркнул и упал на любимый диванчик, половину которого занимала очередная кипа бумаг. Раздался тихий щелчок открывающегося бенто.       — Спасибо за заботу, Хисока-кун.       Лица отца он не видел, но догадался по голосу, что тот улыбался. Можно считать это недолгим примирением.       Распластавшись на диване, Хисока взял первый попавшийся лист из общей кучи, и пробежался по нему взглядом.       «Канэко Акеми, двадцать четыре года, проживающая в префектуре Токио, район Бункё, квартал четыре, десятый блок, дом три. Рост сто пятьдесят семь, длинные тёмные волосы, несколько родинок на шее и обеих руках, звукооператор телевизионной студии, в последний раз была одета в коричневое платье, закрытые чёрные туфли, при себе имела бежевую сумку. Двадцать восьмого августа в девятнадцать часов тридцать одна минута покинула офис Sorahoshi TV, на следующий день не пришла на работу. Такое поведение руководитель студии назвал нехарактерным для девушки. На данный момент никаких сведений о её местонахождении нет. Дело перенаправлено в полицию района Бункё».       Далее следовало ещё несколько записей о перенаправлении дела, так как кого-то подходящего под описание видели в других районах. Хисока сел ровно. Название Sorahoshi TV было для него знакомым. По этому каналу крутили разные ток-шоу, развлекательные передачи, в том числе на них часто светились звёзды, популярные среди современной молодёжи. Потому и название канала соответствующее.       Пропавшая работница телестудии, значит? Хисока ещё раз перечитал документ.       — Вы теперь пропавшими без вести занимаетесь, что ли? — между делом спросил Комаэда-младший.       — Пока просто разбираем бумаги и сортируем их, — страдальчески вздохнул Хаджиме. — В этих записях чёрт ногу сломит.       — Неужто за раскрытие убийства Курихары вас «наградили» такой нудной работой?       Нагито, который в этот момент ел капусту, нервно подавился.       — Ты ему не сказал? — догадался Хаджиме.       — Не сказал что? — Хисока тут же приготовился к очередной словесной баталии с отцом.       — …Просто не пришлось, — Нагито прокашлялся, — к слову.       Ну, да, можно догадаться. Хисока ведь с ним с субботы не разговаривал. Нагито вытер лицо салфеткой, прежде чем продолжить.       — Мы больше не занимаемся этим делом. Начальство передало его другим следователям.       — Чего? Они как-то объяснили это?       Нагито лишь покачал головой.       — Ты ведь знаешь, что они зачастую не утруждают себя тем, чтобы объяснять нам причины, — выравнивал стопку документов Хаджиме. — Сказано, что мы этим делом больше не занимаемся — конец. До сих пор далеко не всё нам готовы доверять, понимаешь?       Конечно, Хисока знал, что так у них происходит. Но, всё же, так быстро дела у них забирали редко. Это убийство явно было особенным. Возможно, из-за пресловутой «сыворотки правды». Именно теперь, когда дело вне их юрисдикции, в Хисоке проснулся особый интерес.       — Такое дело проворонил… — бросил он отцу, сложил руки на груди и откинулся на спинку дивана.       — Разве не из-за него вы двое поругались? — озадаченно спросил Хаджиме.       — Думаю, Хисока-кун теперь расстроен, что не узнает развязку этого дела, — Нагито закрыл крышкой опустевшее бенто. — Но, кто знает, может, нам повезло откреститься от этого убийства без последствий.       — Какое там везение, — хмыкнул Хисока. — Просто чей-то очень хороший расчёт, чтобы избавиться от лишних ушей и глаз.       — Даже не знаю, есть ли такая система, которая от вас двоих убережёт, — закончил Хаджиме.       Комаэды переглянулись. Нагито загадочно ухмыльнулся сыну, на что Хисока показал ему язык.       Теперь можно наконец-то перейти к последней неделе сентября.       После занятий в понедельник Хисока продолжил торчать в школьной столовой. Шли занятия, ни души. Слышны лишь отголоски разговоров поваров и приглушённый шум кухонной техники. Не самая плохая атмосфера, чтобы заниматься. Да и чего вкусного можно прихватить, чтобы думалось лучше.       Хисока дошёл до последнего примера, внимательно его проверил и перечеркнул ответ.       — Тут про эту формулу забыл, — пояснил он, карандашом рядом вырисовывая ту самую нужную формулу. — Пересчитаешь с ней — должно получиться правильно. Да и так быстрее и проще.       С этими словами Хисока вручил тетрадь её владельцу. Ичиро слегка трясущимися руками принял её, удручённо взглянул на количество перечеркнутых ответов и пометок. Но, судя по всему, это выдержать ему было проще, чем наставления Куроамэ-сенсея.       — С-спасибо за помощь, Комаэда-к-кун. Сколько я т-тебе д-должен?..       — Должен? Брось, нет у меня расценок на такие услуги, — фыркнул Хисока. — Если очень хочешь, можешь слойку с клубникой из ближайшей пекарни мне купить.       Услышав «цену», Ичиро даже тихо хихикнул себе в кулак. Неужели он ожидал такую сумму, которую и через три поколения его семья выплатить не сможет? Почему-то Хисоке казалось такое вполне вероятным вариантом того, что творилось в голове у этого заикающегося одноклассника.       — Если т-ты не торопишься, я м-мог бы сейчас пройтись с тобой до п-пекарни и «р-расплатиться».       — Почему бы и нет.       Повод и домой чего-нибудь прихватить. Порешав этот вопрос, мальчишки собрали вещи и направились к раздевалкам.       — Говоришь, Умеко тебе подсказала, что я с математикой помогаю? — уточнил Хисока.       — Д-да. Она сказала, ч-что ты очень х-хорошо объясняешь и т-терпелив, — перебирал пальцы Ичиро. — И, честно, я б-был рад позаниматься математикой б-без криков и б-битья линейкой по р-рукам за неправильный ответ… Т-то есть!.. Э-это может остаться между нами? Если про м-моих старых у-учителей п-поползёт ещё б-больше с-слухов…       — Трепаться я не буду, расслабься.       Как будто Хисоке было дело до бывших учителей Ичиро в какой-то там деревушке и нечем больше заняться, кроме как слухи про них распускать. А на лице Номуры тем временем отразилась глубокая искренняя благодарность. Хисока промолчал. Всё равно не знал, что на это можно сказать.       Ичиро ушёл переодеваться в общежитие, а Хисока, как обычно, воспользовался раздевалкой. Одевшись в «гражданское», Комаэда направился к воротам школы, где застал какие-то разборки. На этот раз между Даичи и Изучи.       — Ватари, даже не вздумай идти в город в таком виде! Сначала — сними школьную форму!       — Я ведь совсем быстро, туда и обратно! Ничего с формой не случится…       Даичи почувствовал, как кто-то резко потянул его за воротник пиджака. Парень чуть не грохнулся на задницу, но чудом удержал равновесие.       — Комаэда-кун?! — выпалили одновременно Даичи с Изучи.       — Не высовывайся в город в школьной форме, — совершенно невозмутимо произнёс Хисока.       Ватари и Амэки переглянулись.       — С чего вдруг ты забеспокоился о школьной форме? — с подозрением прищурилась Изучи.       — Вы задавались вопросом, почему переодеваетесь именно в школе, а не идёте сюда уже в форме?       — Н-ну… Просто такие правила. Задаваться вопросами касательно них бессмысленно.       Хисока вздохнул и закатил глаза, от чего Изучи моментально покраснела от переполняющего её возмущения. Ну или смущения, так как не понимала, что такого сказала.       — Что-нибудь слышал про это, Номура?       Ребята удивлённо уставились в сторону, куда Хисока повернул голову. Оттуда также удивлённо на них в ответ смотрел Ичиро.       — Н-не ожидал, что ты меня заметишь…       — У тебя один из тиков, когда ты иногда щёлкаешь пальцами, когда идёшь. Сразу слышно, кто подходит, — невозмутимо пояснил Хисока.       Даичи и Изучи смотрели на Комаэду с опаской. Как ни посмотри, а такое внимание к особенностям окружающих… Выглядит жутко.       — …В л-любом случае, — неловко прокашлялся Ичиро. — Я с-слышал об инцидентах, когда школу т-только открыли заново. Л-люди нападали на с-старшеклассников, которые носили форму Пика Надежды, а и-иногда и на тех, кто носил лишь что-то похожее. Т-тогда администрация решила ввести новый д-дизайн формы…       — И школьников обязали переодеваться на территории академии, чтобы обезопасить, — завершил мысль Хисока.       Ребятам стало заметно не по себе. Пожалуй, было бы проще, не задавай Хисока им такого вопроса и не раскрывай подноготную этого правила. Однако знать об этом следует хотя бы ради их собственной безопасности. Хисока слегка толкнул Даичи в плечо.       — Иди переоденься и беги. Ты, вроде, в город спешил.       Смена фокуса внимания сработала достаточно хорошо. Даичи встрепенулся и помчался в школу переодеваться. Изучи осталась стоять в прострации, пока её не потянул за рукав рубашки Ичиро. Тогда она заторможено и неловко поплелась вслед за Даичи в школу.       — Н-наверное, ей нужно время, ч-чтобы это принять…       Наверное.       Закупившись после всего этого булочками, парни собирались расходиться. Но перед этим Хисока вручил Ичиро странный листок в руки.       — В среду контрольная по математике. Меня не будет. Сдай листок вместе со своим, лады?       Ичиро озадаченно принял бумагу. Только он собрался задать вопрос, Комаэда добавил:       — Можешь списать с него, если хочешь, мне без разницы. Главное — сдай вместе с остальными работами.       — Н-но, К-Комаэда-кун, откуда у т-тебя…       — Секрет.       Хисока махнул рукой и с полным пакетом булок отправился домой.       Одна булка из этой партии отлично сгодилась для перекуса во время того, когда Хисока делал в школе наброски с натуры для следующей своей работы. Правда, в этот раз он рисовал уже не людей, а интерьер, делая особый упор на перспективу. Маленький быстрый скетч бассейна, в котором почему-то плавал манекен из класса шитья без обеих рук, нравился Хисоке особенно сильно. Сделать на основе этого что-то сюрреалистичное звучало интересно, да и Ичикаве-сенсею определённо придётся такое по душе.       На телефоне звякнула смс. Хисока взглянул на неё краем глаза.       «Когда собираешься туда пойти-то? Какой у нас день х?»       Пока что сообщение осталось непрочитанным. Всё уже было готово, можно выдвигаться. Однако расписание учителей походило на настоящий бардак, где найти безопасное время, чтобы залезть в закрытый корпус, попросту невозможно. А больше всего Хисока хотел избежать неприятных неожиданностей.       Неприятные неожиданности, да?.. Даже через оглушающую громкость музыки в наушниках, Хисока услышал, что к нему кто-то приближается. Когда закончился припев, с неловкой улыбкой рядом с ним оказался…       — Чего тебе, Ватари? — не поворачивая головы, резко спросил Хисока.       — Не хотел тебя отвлекать, просто пришёл поинтересоваться, как там дела с…       — Ещё не готово, — отрезал Комаэда.       — П-понял! А когда ты сможешь…       — Ватари. Как смогу — так и принесу. Будешь кружить надо мной и торопить — ничего делать не буду.       — Понял.       Хисока продолжил работу куда более раздражённым. И то, что Даичи никуда не уходил, нервировало только больше.       — Ну что ещё? — Хисока стянул наушники на шею, прожигая Ватари взглядом, как если в глазах были встроены лазеры и с их помощью можно было бы испепелить любого бесящего собеседника.       — И-извини! Просто тебя кто-то из администрации спрашивал, а я даже не знаю, кто это был…       Из администрации школы? Какой бы ни была причина, по которой они спрашивали Хисоку, ничего хорошего это не сулило.       — Почему сразу не сказал?       — Э, ну, я… Комаэда-кун?       То, с какой скоростью Хисока собрал свои вещи и приготовился смываться, походило на мировой рекорд. Испугался ли Комаэда, что его ждёт наказание за проделки первого месяца учёбы? Или ему стало стыдно за своё поведение, что захотелось сбежать, лишь бы не сталкиваться лицом к лицу с ответственностью? Нисколько. Но слушать нотации — та ещё скука, потому лучше улизнуть, пока ещё есть такая возможность…       — Наконец-то нашёл тебя, Комаэда Хисока! А это, вообще-то, не простая задачка, знаешь ли!       Голос прогремел на весь коридор. Звуковая волна буквально прошла сквозь Хисоку, создавая ощущение, будто он стоит вплотную к колонке с басами. Аж сердце прихватило.       Комаэда крайне неохотно повернулся. Посреди коридора стоял мужчина в ослепительно-жёлтом костюме, с сияющей белоснежной улыбкой, а его глаза искрились энтузиазмом. Вот ведь засада…       — В общем, это он тебя спрашивал, — с неловким смешком произнёс Даичи.       От взгляда Хисоки тот стал теребить ворот рубашки. Ладно этот придурок сам пришёл донимать, так ещё и хвост за собой притащил! И не абы кого, а настоящую занозу в заднице из всех возможных.       — Что вам надо? — максимально неприветливо процедил сквозь зубы Хисока.       — Уверен, Ичикава-сенсей тебе говорила, что в ближайшее время будет проводиться большой творческий конкурс, организуемый Токийским университетом, — мужчина так активно жестикулировал руками в воздухе, что уловить отдельные движения было физически сложно. — И это отличная возможность для тебя…       — Обойдусь.       — Воу! — воскликнул собеседник. — Какой резкий и бессердечный отказ! Мне как будто прямо-таки язык отрезали!       Он громко расхохотался. Барабанные перепонки Хисоки могли выдержать концерты Ибуки, но терпеть это они отказывались.       — Эм, а можно вопрос? — поднял руку вверх Даичи.       — О, конечно! — тут же повернулся к нему мужчина. — Какой же у тебя вопрос, мой юный друг?       — А вы кто?       Это, почему-то, тоже до безумия рассмешило его.       — Раз такое дело, может, Комаэда-кун меня представит? — с улыбкой повернулся он к Хисоке. — Говорят, это тоже один из твоих талантов.       Лицо Комаэды приобрело такую гримасу презрения, что атмосфера в коридоре стала сравни кладбищу, от чего пыл неназванного мужчины чуть поутих. Лишь чуть.       — В таком случае, пожалуй, представлюсь сам. Меня зовут Хошино Сатору — бывший Абсолютный Инвестор! А ныне действующий скаут вашей любимой академии Пик Надежды! — гордо отчеканил он.       — А, вы занимаетесь поиском талантов! — догадался Даичи. — С ваших рекомендаций и принимаются на учёбу новые абсолютные?       — Совершенно верно, мой юный друг! Но помимо этого я также отвечаю и за развитие талантов. Так, например, сейчас я пробую пригласить твоего одноклассника к участию в конкурсе, благодаря чему он мог бы улучшить свои навыки и достичь новых высот!       — Мешает спокойно жить, короче, — прервал эту громкую тираду Хисока. — Я уже отказался от участия, Ичикава-сенсей в курсе.       — Ну-ну, не спеши так, уважаемый Мастер оригами. Я настоятельно рекомендую обдумать всё ещё раз, ведь участие в таких мероприятиях обязательно. Если игнорировать их, то есть риск и потерять свой титул…       — Ничего подобного. По правилам академии обучающиеся обязаны заниматься развитием своих талантов и демонстрировать свои достижения на экзаменах в конце каждого триместра. Ученики могут развивать свой талант так, как посчитают нужным, и главное — доказать это экзаменационной комиссии. Вынудить меня принимать участие в каких-то там конкурсах вы не можете, нет для этого никаких оснований.       Возможно, из Хисоки бы получился неплохой юрист, учитывая его блестящий навык пояснять по пунктам, почему он имеет право не делать то, что от него хотят. И, похоже, Сатору был тоже впечатлён, учитывая, что в его глазах искры стали только ярче.       — Как же так?! Меня разгромили в пух и прах! — согнулся и схватился он за голову, как первокурсник театрального на своём первом спектакле, а затем его как бы «осенило» и он стремительно выпрямился. — Но погоди, Комаэда-кун! Ты ведь не учитываешь, что победы в конкурсах освобождают от экзаменов…       — «Победы по вашей дисциплине могут расцениваться как зачёт на профильном экзамене», — с механически ровной интонацией зачитал по памяти Хисока. — Я знаю. Мне плевать.       — Ах, я понял! Ты просто боишься, трусишь принимать участие в таком крупном конкурсе?       — Весь дрожу от ужаса.       В этот момент аргументы Сатору подошли к концу. Всё его «сияние» заметно потеряло в яркости. Хисока благодарил всех богов, что эта словесная дуэль закончилась, ибо следующим его шагом было бы имитировать обморок, лишь бы от него отстали. Злой и без сил Хисока поспешил скрыться, пока Хошино не пришла ещё какая-нибудь гениальная идея в голову.       — Вы были прям… Очень настойчивы, — подал голос Даичи, наблюдавший за этим действом. — Комаэда-кун такое совсем не любит.       Сатору усмехнулся, поправляя каштановые волосы.       — Да, я явно перегнул палку, — пожал он плечами. — Дела никогда не идут хорошо, когда начальство начинает требовать с тебя отчётные показатели.       — Что же у вас за показатели такие?..       — Вовлечённость учеников в деятельность школы и города. Педсовет уже в эту субботу и всем велено показать сногсшибательные результаты за месяц. Взрослая жизнь переполнена бюрократией.       Мужчина с обречённой улыбкой вздохнул.       — Это паршиво… Могу ли я вам как-то помочь?       — О, мой юный друг, на тебе мой отчёт по первогодкам и держится, — приободрился Хошино. — Ты отлично исполняешь свой долг старосты класса!       — Вот как? Приятно слышать! — улыбнулся Даичи. — Думаю, ребятам нужно просто больше времени, чтобы влиться во всю движуху. Пока их сложновато втягивать, особенно кого-то вроде Комаэды-куна…       — И это славно! Со сложными кадрами работать раз в десять интереснее! Ведь кто знает, насколько сладкие плоды тебе могут принести самые капризные в уходе деревья! В этом вся прелесть работы с людьми, не находишь?       Сатору вновь засветился энтузиазмом. В ответ Даичи широко улыбнулся.       — Это точно!       В этот момент Хисока натянул наушники и скрылся в глубине коридора. Пока эти двое нашли общий язык, он услышал самую необходимую информацию за сегодня. Шустро рассекая по коридору, Хисока на ходу набрал ответное сообщение для Теруко:       «Выдвигаемся в эту субботу».