Глава 11. Институт Неврологии

      В субботу занятия закончились раньше положенного. Не самая ли это большая радость для школьника, когда должно пройти какое-то ну очень важное мероприятие и их всех разгоняют с глаз долой? Ну, разве что Изучи была глубоко расстроена, что отменился урок литературы.       Пока ученики расходились кто в общежитие, кто домой, кто в город развлекаться, Хисока и Теруко особо никуда не торопились. Стояли в углу, тихо обсуждая какие-то записи из тетради. И никто не обращал на них внимания. Всё-таки, у Комаэды был талант оставаться незаметным прямо у всех на виду.       Стоило коридорам и внутреннему двору школы опустеть, юные нарушители порядка тут же направились к закрытым корпусам. Погода на улице помрачнела, была пасмурной, но дождь никак не начинался. Ребята остановились и подняли головы. В окне четвёртого этажа основного здания мелькали фигуры учителей. Педсовет проходит в музыкальном зале.       — Они ведь не могут заметить меня из окна? — решила удостовериться Теруко.       — Место, где мы стоим, оттуда не видно. Угол обзора не дотягивает.       — Принято.       — Зарядки телефона тебе хоть хватит?       — Не боись — у меня есть подстраховка!       Теруко вытащила из сумки чёрную «коробку» с проводом и продемонстрировала её Хисоке.       — Если они закончат раньше — я сообщу.       — И если кто-то будет бродить по территории, — напомнил Хисока.       — Да-да, я помню. Всё будет согласно плану, не волнуйся.       Согласно плану, да? У Хисоки в запасе было с десяток запасных планов, если что-то пойдёт не так. Как ни старайся, а рассчитать все вероятности физически невозможно. Даже самые точные компьютеры имеют погрешности. Да и жизнь ой как любит подкидывать сюрпризы. И всё же Хисока предпочитал просчитать всё, что мог. Ему полагаться на удачу бессмысленно.       — Ладно, я пошёл.       Теруко показала ему палец вверх.       Чтобы избежать камер, Хисока пошёл вдоль стены здания, как и советовала Датэ. Под ногами шуршала трава, высотой чуть ли не до середины бедра. Ни в какое сравнение с коротко стриженным газоном вокруг академии. Большая часть окон была заколочена, а из открытых мест выглядывали тонкие хрупкие веточки деревьев, борющихся за каждый лучик света. Не будь это огороженной охраняемой территорией, наверняка стены украшали бы ещё и бесчисленные граффити. Скорее всего, с не очень добрым содержанием.       Хисока наконец-то обошёл здание по периметру и добрался до чёрного хода. С двери сыпалась краска, оголяя пятна ржавчины, напоминающие какое-нибудь жуткое кожное заболевание. Не особо на что-то надеясь, Хисока взялся за ручку и дёрнул её. Дверь страдальчески скрипнула. Тогда Комаэда взялся двумя руками, упёр ногу в стену и рванул дверь на себя. Та распахнулась неожиданно легко, от чего Хисока чуть не опрокинулся назад в траву. Перед ним открылся проход в тёмный коридор, уходящий далеко вглубь, точно в саму бездну. Повеяло сыростью и холодом заброшенного места. Хисока достал из кармана фонарик и без тени сомнений перешагнул порог.       Внутри корпус биологии очень сильно напоминал Комаэде локацию из какого-нибудь хоррора. Кругом пыль, грязь, обломки. Раскиданы ржавые детали непонятной формы, издалека похожие на изуродованные тела и отрубленные конечности. Валялись перевёрнутые стулья, осколки стёкл, какая-то мебель. Темнота настолько плотная, что как будто поглощала в себя свет фонарика, отчего разглядеть что-то можно было только подойдя вплотную. На верхних этажах дребезжали стёкла от сильного ветра.       Несмотря на общую жуткую атмосферу, Хисока не испытывал страха. Не будь у него конкретной цели здесь находиться, он бы с удовольствием пошастал по всем кабинетам, чтобы внимательно изучить каждый уголок, найти местные секреты. Может, и подобрать какой-нибудь мусор в качестве сувенира. У Теруко была целая коробка такого барахла с той поры, когда они облазали каждую доступную для них заброшку. Какая же ностальгия…       Перед Хисокой из темноты появилась лестница. Добраться до второго этажа не составляло труда, но вот перед третьим ступени были завалены какими-то громоздкими вещами, обломками, металлоломом. Неплохая замена колючей проволоке. Хисока стал внимательно смотреть под ноги и старался ступать осторожно. Где-то приходилось перелезать или низко наклоняться. Ещё и следить, не обвалились ли где ступеньки. Вот, считай, и на уроке физкультуры побывал.       Перешагивая очередное препятствие, Хисока ногой зацепился за металлическую палку, перевалился через оставшийся мусор и упал прямо на пол третьего этажа. Не самая мягкая посадка. Левой ладонью Хисока задел какие-то осколки. Из царапин тут же медленно потекла кровь.       — Дерьмо, — прошипел Комаэда.       Пошарившись по карманам, Комаэда обнаружил в них какие-то богом забытые пластыри. Взглянув на царапины под светом фонарика он убедился, что осколков в коже не осталось, и всё залепил.       Хисока поднялся с пола и огляделся. Этаж Института Неврологии напоминал больницу. Окна здесь были заколочены не так плотно, так что сюда лучше пробивался свет, но из-за плохой погоды обстановка всё равно оставалась мрачной. В сочетании с грязью, обломками и перевёрнутой мебелью окружение уже точно выглядело, как уровень в ужастике. В дополнении к этому Хисока испытывал неприятное ощущение, будто бродит по кошмарному сну прямо в реальной жизни. Постаравшись не зацикливаться на этой ассоциации, он принялся заглядывать в отдельные кабинеты.       Почти в каждом из них царил полный хаос. Долгие годы в сочетании с землетрясениями безжалостно разрушали то, что люди не успели вынести до того, как весь мир поглотила эпидемия отчаяния. Словно одна большая могила прошлого этой академии. Та, которую не стали переделывать и преображать, а оставили в таком вот неприглядном виде. Здесь остались грязные халаты, побитые квадратные мониторы компьютеров, кружки для кофе, какие-то медицинские принадлежности. Настоящая пещера сокровищ для любителей шастать по заброшкам и делать атмосферные фото.       В очередном кабинете на глаза попались какие-то старые приборы. Сложно сказать, как именно их использовали, но Хисока догадывался, что они применялись для изучения мозга. Рядом с треснутой панелью прибора лежал плотный том манги, на обложке которого вместо иллюстраций были лишь цветные разводы. Крайне неожиданная находка для такого места. Но, наверное, и здешним работникам необходим был отдых от экспериментов над человеческим мозгом?       Кроме кучи неработающих коробок с проводами Хисока здесь ничего не нашёл. Пришлось вновь возвращаться в коридор проверять следующие кабинеты. В части, где всё обвалилось особенно сильно, одна из дверей оказалась закрыта. Видно, старая конструкция здания не соответствовала требованиям застройки для защиты от землетрясений, так что стены сдвинулись.       Помучавшись с тем, чтобы открыть перекошенную дверь, Хисока пролез в помещение, напоминающее что-то вроде архива. По крайней мере, Комаэда так решил, потому что здесь всё было заставлено и завалено шкафами, из которых торчали пожелтевшие папки, листы, книги. Некоторые из них уже поглотила плесень, каким-то повезло больше, так как они оказались надёжно укрыты под завалами мебели. Хисока попытался найти обозначения, в каком шкафу какие документы лежат, но таблички было уже не разобрать. Неужто предстоит перебрать всё здесь? Тогда тут нужно ночевать минимум неделю. Никакой педсовет не продлится так долго!       Ладно, стоит начать с тех папок, которые привлекут внимание. В крайнем случае, можно будет совершить ещё одну вылазку, чтобы изучить всё внимательнее при достаточном количестве времени. С этими мыслями Хисока уселся на пол и вытянул с ближайшей полки повидавшую жизнь медицинскую карту. Разобрать имя пациента было практически невозможно. «От.н.ши ..ко» — гласил заголовок карты. Дальше явно шла информация про возраст, вес, общее состояние и жалобы, которые тоже не пережили испытание временем. Зато имя лечащего врача мелким шрифтом было чётким и ясным. «Мацуда Яске».       — Абсолютный Невролог… — тихо пробормотал Хисока. — В этом здании он прямо-таки прописан должен был быть.       Может, если поискать другие карты его пациентов, получится найти что-то и про проект «Камукура Изуру»? Он ведь явно должен был принимать непосредственное участие в такого рода эксперименте. И Хисока стал выискивать его имя среди бумаг.       Довольно быстро стало очевидно, что это совершенно бесполезное занятие. Да, были другие карты пациентов, но их случаи нисколько не были похожи на то, что потом можно использовать для вскрытия черепной коробки старшеклассника без таланта и его чудесного перевоплощения в «Надежду человечества». Хисока замер, сидя посреди кипы старых бумаг, и задумчиво оглядел кабинет.       — Отсюда не вынесли технику, медицинские документы, большую часть мебели, — вслух начал рассуждать он. — Не могли же унести исключительно материалы по проекту «Камукура Изуру»?..       Или их могли просто никогда не держать здесь. Конечно, Хисока думал об этом, но ведь логично держать под рукой исследовательские материалы там, где непосредственно проходят операции. А где ещё, как ни в институте неврологии, их проводить? Хотя, для проведения операций на этом этаже кое-чего явно не хватало.       При этом факт оставался фактом — Хисока ничего не мог отыскать. Ни единого намёка на материалы проекта. Но ведь они точно находятся где-то в школе, иначе какой смысл был для отца упоминать об этом, дабы вынудить сына согласиться поступить сюда? Нет, конечно, он мог опять играть с формулировками и фактами, просто чтобы разыграть карты в свою пользу. Но ведь дело касалось Хаджиме. Стал бы отец манипулировать тем, что в академии есть то, с помощью чего можно помочь Хинате? Скорее всего нет.       А если да — Хисока устроит ему взбучку. Без жалости.       Комаэда разочарованно вздохнул и поднялся, отряхивая штаны от пыли. Придётся искать дальше. Понять бы ещё, где. Будь у него возможность порыться в кабинете директора Киригири — точно вышло бы найти что-нибудь полезное. Но для такой наглой выходки ему придётся готовиться несколько месяцев в лучшем случае.       Без особых надежд Хисока заглянул на проигнорированный им ранее второй этаж. Даже в таком плачевном состоянии в нём отчетливо можно узнать отдел ботаники. В самой академии есть огромная оранжерея, но в этом здании раньше скрещивали и выводили новые виды, изучали почву, удобрения и тому подобное. Вся экспериментальная работа проводилась здесь. Оранжерея же была полноценным испытательным полигоном лучших экземпляров. Жалкие лучи света проникали на этот этаж через всевозможные щели, позволяя оставшимся здесь растениям бороться за свою жизнь и превратить коридор в нечто похожее на лабиринты каких-нибудь древних храмов глубоко в джунглях. Конечно, никаких нужных документов здесь быть не могло. В шкафах частично сохранились лишь различные исследовательские записи про растения. Хисока угрюмо спустился обратно на первый этаж.       Он зря потратил здесь время. Зря потратил время на подготовку, изучение территории, разработку плана. Результат нулевой. И совершенно никаких идей, куда двигаться в поисках дальше. Ещё и руку расцарапал стеклом. Злость и разочарование собой заполняли голову. Он позволил себе так сильно просчитаться. Был слишком самоуверен и не учёл все варианты. Какой же идиот…       Странный, едва заметный треск, больше походящий на гудение, заставил Хисоку отвлечься от процесса самобичевания. Он замер посреди коридора и стал прислушиваться. До этого треск скрывался за завываниями ветра на верхних этажах, а сейчас, когда стало тихо, слышался довольно отчётливо. Хисока стал осторожно двигаться на этот звук, пытаясь отыскать его источник. Начала появляться догадка, но такая глупая, что Комаэда старался выбросить её из головы. Потому что это бред. Такого не могло быть.       Впереди — стена. Звук стал отчётливо раздаваться откуда-то за ней. Ощупав её рукой, Хисока почувствовал неестественный выступ. Небольшой толчок — стена поддалась и открылась во внутрь, словно обычная дверь. За ней оказалась лестница. Треск и гудение стали неприятными, давящими на уши и мозг. Нерешительно Хисока стал спускаться ниже, в какое-то подвальное помещение. Звук одновременно был тихим и оглушающим, на грани восприятия для уха. Уже не оставалось сомнений, что это гудело электричество. Но откуда и зачем оно здесь, если всё здание обесточено? Ответ очень скоро сам нашёл Хисоку.       Перед ним оказалась массивная стальная дверь. Совершенно новая. Поблёскивающая в свете фонарика. Это было похоже на старые видеоигры, где предмет, с которым можно взаимодействовать, сильно выделялся на фоне остальных текстур. В разуме Хисоки возникало столько вопросов одновременно, что он просто неподвижно уставился на эту дверь. Комаэда нерешительно дёрнул её за ручку, но, конечно же, она не поддалась. Не дрогнула и на миллиметр. С ней рядом находилась небольшая коробка на стене, от которой тянулись разноцветные провода. Хисока уже понимал, что всё это значит, но до конца осознать это не получалось. Потому что это бред. Хисока медленно протянул руку к коробке и открыл крышку.       Это была сенсорная панель ввода.       Накатило чувство нереальности происходящего. Стук сердца звенел в ушах, смешиваясь с гулом электричества. Хисока пальцем прикоснулся к кнопке с цифрой «четыре». В поле ввода появилась звёздочка.       Эта штука работает.       Как Хисока выбрался из здания и дошёл до Теруко он не особо помнил. Даже ничего не объяснил ей, когда вышел. Но она поняла и без слов. Пошёл дождь. Недостаточно сильный, чтобы намочить, но всё ещё противно капающий по лицу. Тоскливый и неприятный.       Они молча шли по улице, завернули в парк, отыскали себе самый отдалённый уголок под деревом и осели там на скамейке. Только тогда Хисока наконец-то озвучил, что произошло внутри корпуса.       — Запароленная дверь в сранный подвал?! Какого хрена?! Всё здание в аварийном состоянии, без света, без ничего, а внутри какой-то секретный подвал?! Это просто бред!       Конечно бред. Кто в здравом уме сделал бы что-то подобное?       — Это Пик Надежды. Здесь может происходить любой бред, — простонал Хисока, откидываясь на спинку скамейки.       — Поверить не могу. Они оставили всё здание нетронутым и при этом что-то держат в подвале. Что-то пиздец важное, раз он спрятан. С одной стороны — это всё звучит логично, но, блин, неужели не удобнее было бы держать какие-то важные вещи, ну, более доступно? Удобно для себя? На кой чёрт делать отдельный подвал в здании, которое разрушается?!       — Ты рассуждаешь об этом так, будто подвал сделали после Трагедии.       — Ну, а как иначе? Не мог же он там быть…       Теруко уставилась на Хисоку.       — …С самого начала?       Он молча кивнул. Теруко с тихим рыком потянула себя за волосы.       — На кой хрен им вообще сдался подвал в здании биологии?!       — Подвал много для чего мог сдаться. В конце концов, на третьем этаже я не нашёл ни одной операционной.       Теруко снова уставилась на него.       — …Они не могли проводить эксперименты открыто, — медленно озвучивала свои догадки Датэ. — Зданиями пользовались ученики, пусть и с разрешения администрации. Если бы кто-то из них увидел то, над чем работает академия…       — Всему бы тут же настал конец.       — Значит, это нужно спрятать. Подальше от любых любопытных глаз.       — И чтобы при этом было достаточно места для работы.       — …Твою мать. Они препарировали Хинату в гребанном подвале!       Хисока шикнул на неё и Теруко тут же захлопнула рот. Но вокруг не было ни души. Только осенний ветер и шелест листвы.       — Я бы могла восхищаться их изворотливости и уровню технического прогресса, раз они такое сотворили в те годы. Но, блин, когда думаю о том, что они использовали школьников, которые боготворили академию, и одного из них в итоге пустили под нож… Язык не поворачивается назвать это наукой, — нахмурились Теруко. — Прогресс требует жертв, я никогда не буду это отрицать. Да только какой прогресс был тут? Чего они хотели достичь, наделив человека всеми талантами? Ещё и так позорно всё скрывали, пока их окончательно не прижали к стене. И ради чего?       — Думаю, просто для тебя Хината-сан не совсем чужой человек.       — Хах, правда? Не, даже если бы это был любой другой человек, всё равно вся эта тема мутная. Наука — штука жестокая. Но у каждой жертвы должна быть цель: что-то узнать, доказать или опровергнуть. Что можно узнать, доказать или опровергнуть, создав воплощение таланта? Искусственно. И потом держать запертым в четырёх стенах. Это — не наука. Это — чистый садизм.       После этого Теруко окончательно ушла в свои мысли. Левая рука Хисоки противно зудела и болела. Нужно бы придумать убедительное оправдание для мамы, где он так умудрился покалечиться.       — Но было бы глупо отрицать, что на мои рассуждения не влияет сочувствие к Хинате-сану, — грустно улыбнулась Теруко. — Наверное, действительно, будь это случайный человек, я бы об этом так не рассуждала сейчас… Ладно, оставим мои философские размышления. Что будем делать дальше, а, Хисока?       Отличный вопрос.       — Очевидно, взломать дверь сам я не смогу, — начал Комаэда. — Отправить взломать тебя это слишком много лишней беготни. Подглядеть пароль, вероятно, у меня тоже шансов не много. Вряд ли кто-то держит на рабочем столе бумажку «пароль от очень-очень секретного подвала».       — Эх, а было бы так удобно, — прыснула она. — Но я по твоему голосу слышу, что у тебя уже есть идея. Выкладывай.       Хисока прищурился, когда сквозь серые тучи пробились солнечные лучи.       — …Давай-ка заглянем в гости к одному нашему знакомому.