Теодор Джек Парсон

      Амелия Джотсана Риплес была воспитана в безграничной любви и понимании, её родители работали в образовательной организации и едва сводили концы с концами, но это не помешало им вырастить дочь ответственной и доброй. Её будущий муж, Эдвард Кевин Парсон, наследник крупнейшей автомобильной компании, оказался немногословен и строг. Он был женат на работе, но преуспел только в ней. Фирма расцвела под его руководством, во много раз преумножив его капитал и сделав его достойным представителем высшего сорта общества, но жена его все десять лет брака была абсолютно несчастна и от этого несчастья медленно сгорала.       Теодор Джек Парсон, родившийся спустя девять месяцев после свадьбы родителей, стал её единственной отдушиной. Она была разочарована, когда загадочный и таинственный мужчина, когда-то покоривший её до глубины души, оказался самым обычным бизнесменом, которого интересовали лишь акции и проценты продаж. Они занимались любовью лишь один раз, в брачную ночь, а потом вечно находили отговорки. Беременность, маленький Теодор, падение акций, болезни. Всё их общение сводилось к банальным формальностям, словно они были не супруги, а просто сожители.       Амелия мечтала о путешествиях, она была страстной и азартной женщиной и готова была обойти на своих двоих хоть всю Америку. В браке с Эдвардом она чувствовала себя птицей, запертой в клетке. Лишь украшением, аксессуаром, дополняющим его идеальный образ. Красивая жена, родившая ему наследника. Она осознала, что никогда не была любимой, вся их семья была лишь красивой картинкой для показухи, для хвастовства перед коллегами.       Когда Джеку исполнилось десять, она сдалась. Собрала вещи и ушла. Знала, что не вернется ни под каким предлогом, и решила начать с чистого листа. Амелия Джотсана Парсон перестала существовать, растворилась в утреннем тумане, слившись с росой на распускающихся весенних цветах, а Амели Риплес наконец обрела долгожданную свободу и покинула континент, отправляясь на встречу мечтам и приключениям.       Эдвард её не винил, оказалось, что он был к ней абсолютно безразличен. Теодор в своем горе был совершенно один, потеряв единственный ориентир и последнюю надежду. Он попросился на домашнее обучение и отец нанял для него лучших учителей города.       Дальше Теодор помнил всё достаточно смутно, учеба, поступление, снова учеба, непробиваемый отец и абсолютное одиночество. Он не ощущал боли предательства, в нем была лишь пустота. Тихое отчаянье, постепенно превратившееся в потребность во внимании. Он залечивал свои раны самостоятельно, женским вниманием перекрывая потребность в материнской любви. Благо, обаяние ему досталось от Амелии, он сокрушал им наповал.       Его сверхспособности проявились спустя год после окончания университета. Ему был двадцать один год, он работал в юридической фирме и только купил свою собственную квартиру. Радости не было предела, он словно смог доказать самому себе, что может сделать то, что хочет. Работать на интересной и любимой работе, обустраивать собственное жилье, находясь в поисках собственного счастья. Но жизнь решила всё иначе.       АНБ сразу засекли всплеск радиоактивной энергии. К нему домой постучались люди в форме, заранее зная, что он о своей силе ещё не догадался. Но паранормальное свечение нефритовых глаз говорило лучше любых слов. Он стал супергероем.       И мир закрутился вокруг него, словно он сидел на карусели на старой полуразрушенной детской площадке. Только вот его карусель была свежевыкрашенная, совершенно новая и потрясающе выглядящая. Вот она, разница между обычными людьми, живущими каждый своими переживаниями, и богами в облегающем трико и масках с прорезями для глаз, ставшими новым высшим сортом общества. Теодор Парсон был лучшим супергероем своего возраста, оказавшись на пять лет младше Мистера Исключительного и идя сразу за ним.       Тогда его беспокоило только одно – выбор супергеройского псевдонима. На одном из его первых заданий девушка-репортер восхищенно прошептала прямо в микрофон:       - Ну и красавчик.       И это стало его прозвищем на первых парах. Он был не против, даже находил это забавным, но Агенство настояло на выборе более презентабельного имени. Поломав голову, он решил выбрать имя, кричащее о его силе. Чтобы люди знали своего героя не просто как очередного красавчика, каких можно увидеть пачками в любом романтическом фильме, а как само олицетворение могущества и победоносности. Он стал Гамма Джеком. Ходячей радиационной бомбой замедленного действия, которую теперь не только обожали девушки, но ещё и боялись злодеи.       - Гамма Джек, можно задать вам пару вопросов? – молодая девушка в классическом костюме, состоящем из белоснежной рубашки, черных брюк и длинного пиджака, протянула к нему руку со свежим маникюром с зажатым в ней микрофоном с эмблемой новостной организации. Он оглядел её с головы до ног, подмечая слишком короткую стрижку, и неохотно кивнул. – Вы стали супергероем совсем недавно, если говорить точно, не прошло и года с вашего первого появления, но вы уже числитесь в числе сильнейших. Скажите, что вы чувствовали, когда обнаружили у себя такую опасную силу? Вы испугались? Или уже знали, что способны на большее, нежели простые люди?       - Интересно, это что-то новое, - он задумчиво прикусил губу. – Я о своей силе не догадывался даже после её проявления. Скажу только, пусть это и было неожиданно, но, если уж произошло, значит так было нужно. Значит, я лучше всей вашей серой массы и достоин чего-то больше глупой борьбы за собственную жизнь.       Репортера слегка напрягла его формулировка, но она продолжила интервью, видя подбадривающую улыбку оператора. Это точно будет вкусный выпуск.       - Скажите, как вы справляетесь с давлением и стрессом, связанными с публичной жизнью супергероя?       - Моя сила не проносит мне проблем, - Теодор пожимает плечами, подмигивая девушке. – Да и людишки со своими жалкими проблемами скорее забавляют, нежели нервируют. Серьезно, вы, оказывается, такие милые, когда нуждаетесь в помощи стоящих выше. Словно слепые котята, брошенные мамой-кошкой, без человеческой жалости не выживите.       Теодор и правда смотрел на неё с умилением. Не как на почти равную, а как на очень умную собачку. Так обычно смотрят люди, считающие себя на голову выше остальных. Но в случае Гамма Джека, умеющего летать, он был выше не просто на голову, на целую пропасть.       - Вы можете рассказать о своих убеждениях или принципах, которых собираетесь придерживаться в своей новой супер-работе?       - Часть моей работы – расставить приоритеты, с какими злодеями я буду сражаться. И, знаешь, обычно я осматриваюсь, нет ли поблизости симпатичных женщин, которые нуждаются в спасении. И я начинаю оттуда и продвигаюсь дальше по списку. – Он повторял свои слова, сказанные в самом начале карьеры. Тогда Агенство решило взять интервью у своих героев, чтобы записать это на пленку. Пусть эта запись осталась навсегда в его личном деле, строжайше засекреченном, но никто не запрещал повторять слова на публику. – И знаешь, если какой-нибудь жирный стремный мужик находится под прицелом лазера, ему придется подождать в очереди.       - Вы не считаете подобные решения слегка несправедливыми по отношению к мужчинам и женщинам, не отличающимся исключительной красотой?       - Милая, я лишь стараюсь сохранить наилучшие экземпляры, - он разводит руками, мол, а что такого? Стоит уже в полоборота, готовясь улететь. – Иначе в мире не останется никакой радости.       И он поднимается в воздух, за пару секунд оказываясь высоко в небе, становясь для репортеров, направивших на него камеры, лишь крохотной точкой, едва различимой в вечернем закате.       Гамма Джек оставил их в замешательстве и смущении. «Слепые котята» оказались совершенно ошарашены его словами, не ожидая от супергероя подобных высказываний. Люди привыкли к жертвенности героев, к бесконечному желанию помочь всем и каждому, успеть везде и всюду. В эру супергероев они не задумывались о циничности и нарциссизме.       Но Теодор Парсон не был жертвенным ни в одном своем проявлении. В первую очередь заботясь о собственном благополучии и интересах, он искренне недоумевал, видя, как другие жертвуют чем-то ради других. Он не считал себя эгоистом, просто не видел смысла делать что-то себе во вред.