Часть 12

Неделя в Мистик-Фоллс прошла тихо, почти уютно. Никто не дрался, не исчезал посреди ночи, не нападал из-за угла. Даже мы, привыкшие к хаосу, начали этому верить. Кэролайн и Элайджа — вот где было самое интересное. Они якобы «случайно» встречаются в коридорах школы,( Элайджа случайно в коридорох серьезно это очень даж не случайно, или он решил учиться ) периодически переписываются — только по делу, но сообщения почему-то всегда заканчиваются легкими шутками и смайликами. Она улыбается, когда видит его имя на экране, а он стал реже застёгивать верхнюю пуговицу — для него это почти признание. Деймон и Елена — снова двое, которые притворяются, что ненавидят флирт. Он стал внимательным, почти нежным, а желание освободить Кэтрин исчезло. Будто теперь он понимает: Елена — то, что ему действительно нужно. Стэфан просто не выдержал всего этого романтического электричества вокруг. Сказал, что ему нужно время и уехал куда-то, не оставив адрес. Мы знали: он вернётся. Бонни — крутая ведьма в развитии. Каждый день — новые заклинания. Она стала увереннее, даже спокойнее, потому что знает: сила — в ней. А я… Амелия. Тренируюсь стрелять, бегать, сражаться, пока другие флиртуют. Это помогает не думать о страхе. Я вообще никогда не любила показывать, что мне страшно. И ещё — языки. Когда-то, в прошлой жизни, я обожала учить слова и звуки мира. Французский, испанский — почти свободно. Русский и английский — с детства. Китайский — начала, но не успела выучить. А теперь мы с Бонни изучаем древние магические языки, буквально между уроками и кофейными перерывами. Забавно: в Мистик-Фоллс это звучит очень логично. Все выглядело… нормально. Слишком нормально. И вот наступил вечер, который снял маски со спокойствия. В дверь постучали. Елена. Улыбка знакомая. Ну слишком хорошая, чтобы быть правдой. Она не переступает порог — и я сразу замечаю: движется иначе. Смотрит иначе. Пахнет иначе. Я делаю вид, что ничего. Закрываю дверь медленно. Приближаюсь. В её глазах вижу охотницу, которая тоже боится, но скрывает это под идеальной улыбкой. — Привет, — я говорю ровно. — Кэтрин. Её бровь еле-заметно приподнимается, но хищная маска всё же трескается. — Это так заметно? — она скользит языком по зубам. — Думала, выпрямленные волосы помогут… Ну да ладно. Кэтрин Пирс. Очень приятно. Амелия Форбс… и Бонни Беннет. Бонни стоит чуть позади. Не дрожит. Готовится. Я не отступаю ни на шаг. Кэтрин, наоборот, едва заметно — назад. Даже Первородные в её присутствии — угроза. Она знает это. И это делает момент… честным. — Тебе не стоило приходить, — говорю я тихо. — Особенно одной. — Кто сказал, что я одна? — в голосе вызов, но в зрачках — тревога. — Я, — отвечаю спокойно. Бонни произносит заклинание — и одним точным движением ломает ей шею. Тело падает беззвучно. Кэтрин не всесильна — и она это отлично знает. Я достаю телефон. Набираю Деймона: — Срочно к нам. И, Деймон… без шуток. Секунда тишины. Потом в трубке звучит его раздражённое: — Уже бегу. Я отключаюсь, смотрю на Бонни и киваю: Мы знали, что шторм грядёт. Клаус ближе чем мы думаем Но теперь он уже начался. мы не дружим с Алариком и в какое тело он переместиться никто не знает. Очень странно — ждать, когда мёртвая дверь снова откроется. Кэтрин лежит на полу, и даже мёртвая — выглядит опасно. Будто сейчас поднимет голову и закатит глаза: «Скучали?» Но пока — тишина. Бонни осторожно отходит в сторону, кончиками пальцев стирая остатки магии с воздуха. — Думаешь, надолго? — спрашиваю я. — С её везением? — Бонни хмыкнула. — Минут десять. Я закатываю глаза. — Отлично. У нас есть целых десять минут спокойствия. И ровно в этот момент дверь распахивается так резко, что я чуть не взмахнула пистолетом. Деймон. — Ну что за вечеринка без меня? — бросает он устало и уже заносит ногу переступить порог. — Стой. — Я поднимаю ладонь. — Не наступи на Кэтрин. Он замирает. Опускает взгляд. Видит её. — Ох. — Что, опять? — спрашивает он так, будто мы только что пролили сок на ковёр. — Она сама пришла, — отвечаю я. — Вежливо постучала, улыбнулась… почти убедила. — Конечно, убедила бы, — фыркает Деймон. Он смотрит на Бонни: — А ты её хорошо так… пшш. — Спасибо, — отвечает она, будто получила комплимент за маникюр. Я делаю шаг ближе. — Деймон, она сказала, что не одна. Он перестаёт шутить. Губы сжимаются. В глазах — холод. — Клаус, — произносит он. Мы все молча киваем. Имени достаточно. — У нас мало вариантов. — Бонни сжимает кулаки. — Мы не знаем, что он планирует. — И в кого он переместится, — добавляю я. — Аларик уехал, но его тело… может стать чьим угодно. Деймон хмурится глубже. — Значит так. Я забираю эту копию Барби к Элайдже. Пусть Он там её охраняет. Он умеет держать проблемы на цепи. Я не удерживаюсь: — Тебе прям нравится слово «цепь», а? — Это часть моего очарования, — Деймон подмигивает и поднимает Кэтрин на руки, будто она всего лишь мешок с драмой. В этот момент Кэтрин резко хватает его за плечо — шея хрустит обратно на место. — Ай! — Деймон едва не роняет её. — Знала же! Кэтрин стряхивает волосы, как будто только что проснулась на фотосессии. — Что за жёсткий приём? Я всего лишь хотела поздороваться. Я спокойно достаю пистолет и целюсь ей в лоб: — Ты соврала. Ты не пришла одна. Её улыбка гаснет. И в первый раз — в её глазах отражается страх. Не перед Деймоном. Не перед Бонни. Перед нами. Потому что мы больше не жертвы. Мы — команда. И она это видит. — Он уже рядом, — шепчет Кэтрин. — Вы думаете, вам есть куда бежать? Но от него почти невозможно спрятаться. Я делаю шаг ближе — чтобы она видела уверенность. — Мы и не собираемся бежать, — говорю спокойно. — Мы собираемся договориться. Кэтрин сглатывает, маска дрогнула. Она боится — это видно по мелким жестам, по тому, как чуть напряглась шея. Мне это нравится не потому что я жестока, а потому что понимаю: страх — правда, а не показуха. — Что теперь? — тихо спрашивает Бонни. Я смотрю на них обеих, собираю слова так, чтобы не дать Кэтрин повода для игры. — Теперь мы идём к Елене, — говорю. — Ей нужно всё знать. Её жизнь может зависеть от правды. Бонни кивнула, сжимая кулак, как будто собирает в нём магию. Деймон ворчит что-то про «любимые семейные посиделки», но в глазах у него — серьёзность. Мы поднимаем Кэтрин на ноги и аккуратно — почти как вещь, которая ещё может опасно ожить — выносим в машину. Проезд до дома Гилберт кажется длиннее, чем обычно. Мне ближе скорость и цели, а не пустая болтовня. Мы все молчим, каждый думает о своём. Я проверяю пистолет, ещё раз. Лучше подготовиться. Дверь Елены открывает сама по себе — она была дома. В свете лампы её лицо кажется молодым и уязвимым. Она приветствует нас и на секунду уже собирается улыбнуться, но вид Кэтрин на руках у Деймона заставляет улыбку замереть. — Что случилось? — тихо спрашивает она. Я делаю шаг вперёд, и говорю кратко, без украшательств. Так проще быть услышанной. — Елена, нам нужно сказать тебе важное. Ты — двойник. Не «как в рассказах», а буквально: твоя кровь — то, что Клаус ищет. Он собирается снять проклятие, и ради этого он пойдёт на всё. Её глаза расширяются. На губах — «нет», но она молчит, как будто собирает воздух. Я продолжаю: — Он не остановится, пока не добьётся своего. Он пришёл бы и без этой встречи, если бы узнал, что ты здесь. И он не просит много в первый раз — чуть-чуть крови. Потом — каждые полгода — около пятисот миллилитров, и он требует это как плату. Взамен он обещает дать взамен всё, что захочешь: свободу, безопасность, власть — любой бартер, который он сочтёт честью. Но это сделает тебя заложницей. И кроме того… это сделка с тем, кто манипулирует. Елена слушает, словно слышит перевод важной фразы с чужого языка. Она отводит взгляд, пытаясь найти в нас хотя бы одну причину, чтобы не поверить. Но в её глазах уже отражается не страх, а расчёт. — Ты хочешь сказать, — шепчет она наконец, — что он предлагает… договориться? Чтобы я добровольно стала его источником? — Ну он ещё об этом не знает, — тихо говорю я, — но он согласится. Я знаю. Если не согласится — как-нибудь заставим. Комната будто сжалась. Слова легли тяжёлыми кирпичами. Кэтрин, хоть и была мёртва в углу, казалась сейчас не такой уж неподвижной: её образ висел в воздухе, будто напоминание о том, что игра началась. Елена прикрыла глаза, дыхание дрогнуло. В голосе слышалась сталь: — Заставите? — повторила она негромко. — Ты говоришь «заставим». Это звучит… опасно. Я делаю шаг ближе, чтобы она видела уверенность, а не угрозу. — Слушай, — говорю тихо, — он думает, что ему нужно убить тебя. В этом вся беда. Выпить до конца, уничтожить. Но это не так. Её глаза вглядываются в меня, в них слабый отблеск надежды и недоверия. — Ведьмы сделали так, чтобы он так думал, — продолжаю я. — Они не хотели рушить баланс. Они спрятали правду. Но правда простая: для ритуала ему не нужна смерть. Ему нужна капля — одна маленькая капля крови. Этого достаточно, чтобы запустить то, что он считает нужным. Елена переводит дыхание, словно проговаривает новую реальность про себя. — Значит… не убийство? — едва слышно спрашивает она. — Не убийство. — Я киваю. — Я готова договариваться с Клаусом и сказать ему всё как есть: для ритуала не нужно твоя кровь литрами, хватит капли. Для создания гибрида тоже нужна лишь капля. Всё гораздо проще и грязи меньше, чем он думает. Я смотрю на неё прямо в глаза: — Если ты согласна пойти на это — а ты можешь попросить за каплю взамен что‑то ценное: деньги, ресурсы, любое другое. Сделка — обмен. Ты получаешь то, что хочешь, он — то, что считает символом власти. Как думаешь? Её лицо меняется: сначала удивление, потом расчётливая улыбка. — В принципе… думаю, соглашусь. Чем не соглашусь? Одна капля — нормально. — Она делает паузу и тихо добавляет: — Если он придёт, можешь смело договариваться. Я беру её руку, сжимаю коротко. — Спасибо, — говорить Елена. — Если бы не ты… нас бы ждала война с Первородными. Это было бы хуже. Елена смотрит в пол, потом поднимает голову и встречает мой взгляд. — Но помни: я не игрушка. И если он попытается изменить правила — я выйду. — Согласовано, — отвечаю я. — Мы всё устроим аккуратно. Ты не одна.

***

Как вам глава? если у вас есть идею как развивать историю дальше то можете поделиться 🥰