Часть 23 Пополнение в семье

Новый Орлеан медленно тонул в ночи. Тёплый воздух был пропитан запахом реки, старого камня и магии, которая витала в городе так же естественно, как дыхание. Дом Луизы стоял чуть в стороне от шумных улиц, будто сам прятался от чужих глаз. Внутри было тихо — слишком тихо для места, где решаются судьбы. Амелия сидела у окна, обхватив колени руками. За стеклом мерцали огни города, но она их почти не видела. В голове крутилась одна и та же мысль — завтра она перестанет быть человеком. Это не пугало её так, как должно было бы. Пугало другое — что назад дороги уже не будет. Позади послышались осторожные шаги. — Ты опять убегаешь от сна, — мягко сказала Кэролайн. Амелия вздохнула и слабо улыбнулась: — А ты будто бы спишь? Кэролайн подошла ближе, села рядом, их плечи чуть соприкоснулись. — Мне кажется, если я закрою глаза, всё станет настоящим быстрее, чем я готова. Амелия опустила взгляд: — А ты правда уверена, что хочешь этого? Кэролайн помолчала, а потом уверенно произнесла: — Я хочу быть рядом с Элайджей не год, не десять лет… а всегда. И если за “всегда” нужно заплатить бессмертием — я заплачу. Амелия тихо кивнула: — Тогда мы вместе платим эту цену. В этот момент дверь едва слышно скрипнула, и в комнату вошёл Клаус. Он не сказал ни слова — просто посмотрел на Амелию. Его взгляд был не таким, как обычно: без жёсткости, без вызова. Только тревога и что-то очень личное. Кэролайн поняла всё без слов. — Я вас оставлю, — сказала она и исчезла за дверью. Тишина стала плотной, почти осязаемой. Клаус подошёл к Амелии и остановился совсем близко. Она подняла на него глаза. — Ты сомневаешься, — сказал он негромко. — Я думаю, — ответила она честно. — О том, кем я стану. О том, кем я перестану быть. Он медленно опустился перед ней на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. — Ты останешься собой, — произнёс он. — Просто станешь сильнее, чем когда-либо могла мечтать. — А если нет? — шёпотом спросила она. — А если во мне станет больше тьмы, чем света? Клаус на мгновение прикрыл глаза. — Тогда я буду рядом, чтобы ты не потерялась в ней. Он осторожно взял её лицо в ладони, не как хищник, не как король — как мужчина, который боится за ту, кого любит. Его лоб коснулся её лба. — Ты даже не представляешь, как много для меня значит то, что ты выбираешь этот путь рядом со мной. Амелия улыбнулась сквозь волнение: — Я уже давно выбрала тебя, Ник. Он тихо выдохнул, как будто эти слова дали ему то, чего он не получал столетиями. — Тогда я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела об этом. Он поцеловал её не жадно, не властно — нежно, почти бережно, будто это был поцелуй на прощание с её человеческой жизнью. Амелия ответила, обняв его за шею, прижимаясь так, словно пыталась запомнить каждый удар его сердца. ⸻ Позже, в другой комнате, Кэролайн стояла у окна, когда за её спиной раздался спокойный голос Элайджи: — Ты красивая, когда волнуешься. Она обернулась: — Это потому, что ты всегда смотришь слишком внимательно. Он подошёл ближе: — Завтра всё изменится. — Да, — кивнула она. — И я боюсь не боли. Я боюсь, что ты однажды перестанешь смотреть на меня так же. Элайджа взял её руки в свои: — Я смотрю на тебя так, потому что ты — ты. И это не изменит ни смерть, ни бессмертие. Кэролайн улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы. — Тогда я готова. Он наклонился и коснулся губами её лба — жест, в котором было больше любви, чем в тысяче слов. ⸻ Ночь тянулась медленно. Луиза зажгла вокруг дома защитные символы, и слабое голубоватое свечение легло на стены. Магия ждала своего часа. Где-то в глубине города что-то тревожно шевельнулось… будто сама судьба почувствовала, что скоро в мир войдут две новые первородные. Амелия лежала рядом с Клаусом, чувствуя, как размеренно бьётся его сердце. Он держал её крепко, почти не двигаясь, словно боялся, что если ослабит объятия — потеряет. — Ты не спишь? — прошептала она. — Нет. — А ты боишься? Он задумался. — Только одного… что ты когда-нибудь пожалеешь. Амелия приподнялась и посмотрела ему прямо в глаза: — Я пожалею только в одном случае — если не попробую. Он притянул её к себе ещё крепче. И в эту ночь они больше не говорили. Им больше не нужны были слова.

***

Ночь перед рассветом была странно тихой. Даже Новый Орлеан, который никогда не спал до конца, будто затаил дыхание. В доме Луизы горели десятки свечей. Огонь дрожал, отбрасывая тени на стены, и казалось, будто сами стены шепчут древние заклинания. Амелия стояла в центре комнаты. На полу был нарисован круг из символов, старых, потемневших от времени. Воздух был тяжёлым, густым от магии. Кэролайн стояла рядом — бледная, но решительная. Клаус не отходил от Амелии ни на шаг. Его рука уверенно держала её ладонь, но она чувствовала, как он напряжён. Элайджа стоял рядом с Кэролайн — ровный, спокойный, но внутри него тоже бушевала буря. Луиза шагнула вперёд: — После этого пути назад не будет. Боль будет такой, что человеческий разум захочет сломаться. Но если вы выдержите — вы станете теми, кого нельзя убить обычной смертью. Кэролайн глубоко вдохнула: — Мы готовы. Амелия посмотрела на Клауса: — Я не боюсь… пока ты рядом. Он наклонился и коснулся её лба: — Я не отпущу тебя. Даже если ты захочешь умереть от боли — я не позволю. Луиза протянула две чаши с тёмной жидкостью. — Кровь первородных. Последний глоток вашей человеческой жизни. Клаус взял одну чашу, Элайджа — вторую. — Ты можешь остановиться сейчас, — тихо сказал Клаус. Амелия покачала головой: — Нет. Он поднёс чашу к её губам. Она задержала дыхание на мгновение… и выпила. Горло обожгло огнём. Внутри будто разлилась лава. Колени подкосились, но Клаус поймал её, не дав упасть. Кэролайн тоже выпила. Её лицо исказилось от боли, Элайджа удержал её, прижав к себе. — Теперь… смерть, — сказала Луиза. Клаус закрыл глаза лишь на секунду. А потом его клыки показались. — Прости меня, любовь моя… Он впился в шею Амелии. Боль была мгновенной, ослепляющей, как удар молнии. Она вскрикнула, вцепившись в его плечи. Мир начал расплываться, слух глох, сердце билось всё слабее… слабее… пока не остановилось совсем. Почти одновременно Элайджа сделал то же самое с Кэролайн. И наступила тишина. Полная. Мёртвая. ⸻ Амелия падала. Темнота обнимала её со всех сторон. Не было ни тела, ни боли, ни земли. Только пустота. А потом… огонь. Он вспыхнул внутри неё внезапно, жестоко, разрывая изнутри. Каждая клетка горела, кости будто ломались заново, сердце судорожно пыталось сделать первый удар. Она закричала — и вдохнула. Глаза распахнулись. Она резко села, судорожно вдыхая воздух. Сердце забилось не по-человечески сильно и быстро. Звуки обрушились лавиной: треск свечей, дыхание Клауса, биение сердца Кэролайн в соседней комнате, шаги Луизы за стеной, шорохи улицы, далёкие голоса людей. Клаус был рядом мгновенно. — Смотри на меня. Только на меня. Амелия дрожала. Всё тело бунтовало, горело изнутри. — Мне больно… Ник… — прошептала она. Его голос был хриплым: — Я знаю. Пройдёт. Ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь. В соседней комнате раздался крик Кэролайн — острый, рвущий душу. Элайджа держал её, повторяя снова и снова её имя. Жажда ударила внезапно. Сильнее боли. Сильнее страха. Горло Амелии сжалось, будто внутри разлился огонь, который можно потушить только одним. — Ты чувствуешь это, — понял Клаус. Она кивнула, дрожа: — Мне… нужно… Он уже знал. Поднёс своё запястье к её губам и медленно провёл клыком по коже. Запах крови ударил по всем чувствам сразу. — Пей. Не сдерживайся. Она больше не могла сопротивляться. Впилась в его руку, жадно, почти отчаянно. С каждым глотком боль отступала, тело подчинялось, мир обретал чёткость. Когда она отстранилась, её дыхание было рваным, глаза сияли уже не по-человечески. — Амелия… — прошептал Клаус. Она посмотрела на свои руки. Услышала, как кровь течёт по его венам. Как бьются сердца людей за стенами. Как далеко за квартал идут чьи-то шаги. — Я слышу… всё… Он тихо улыбнулся: — Добро пожаловать в вечность. ⸻ Кэролайн тоже открыла глаза. Первый её взгляд был на Элайджу. — Я… жива? — Ты бессмертна, — ответил он. Она резко вдохнула, схватилась за горло: — Я хочу… есть. Он подал руку: — Иди за мной. Позже они сидели рядом — две уже не человеческие девушки. Амелия опиралась на плечо Клауса, Кэролайн держалась за руку Элайджи. В комнате ещё витала слабая магия, но главное уже произошло. Амелия — первородная. Кэролайн — первородная. Луиза смотрела на них долго, а потом тихо сказала: — В этот мир вошли две новые силы. И с этого момента чужих страхов станет больше. Клаус обнял Амелию крепче: — Пусть боятся. Амелия подняла взгляд и тихо сказала: — Я больше не слабая. Он улыбнулся. Гордо. Опасно. С любовью.