Нулевая глава. Бездонные глаза

Молчание Чёрного Храма было густым и тяжким, как свинец. Воздух не знавший движения, застыл, затаив дыхание вместе с двумя поверженными формами в его священном центре. Хорнет, Принцесса-Защитница, стояла неподвижно, её алое платье было единственной каплей цвета в этом царстве монолитного мрака. Её острый, пронзительный взгляд был прикован к пустому Сосуду, который когда-то был «Чистым». Он, её номинальный брат, величественный и безупречный сосуд, поддался — поддался тихому шепоту забытой богини, ржавчиной разъедавшей его разум. И чтобы спасти королевство от инфекции, Бледный Король, её отец, навеки запечатал его здесь, сделав живым саркофагом. Теперь её взгляд скользнул на другое тело, лежавшее рядом. Маленькое, тёмное, непримечательное. —Призрак... — её шёпот был грубым, сорвавшимся, разорвавшим давящую тишину. Она помнила каждый миг той схватки. Яростный танец гвоздей, отчаянную попытку «Чистого Сосуда» выполнить свой долг и решимость Призрака — того, кого она когда-то презирала за несовершенство — положить конец страданиям раз и навсегда. Она вмешалась, её шелк, прочнейший в мире, опутал полого рыцаря, сковав его движения. Она думала, что даёт Призраку шанс нанести решающий удар. И он нанёс его. Но когда его гвоздь вспыхнул ослепительным, очищающим светом, она поняла — это не свет победы. Это был свет жертвы. Она ахнула, и в следующее мгновение он рухнул на каменные плиты, как и его закованный в шёлк брат. Теперь она стояла, ожидая, что хоть кто-то пошевельнётся. Её пальцы, закутанные в шёлк, непроизвольно сжались так, что костяшки побелели. Вдруг, тёмное тело у её ног дёрнулось. Движение было слабым, едва заметным, но для неё он прозвучал громче любого крика. Хорнет мгновенно оказалась на коленях перед ним, её гордая осанка сменилась порывистой тревогой. —Призрак? Ответа, как и всегда, не последовало. Он никогда не отвечал. Даже его глаза, эти бездонные овалы тьмы, не несли в себе ничего. Лишь абсолютную, всепоглощающую пустоту. Но сейчас эта пустота начала расползаться. Тонкая паутинка трещины, словно молния, рассекла белую гладь его маски. Её сердце сжалось. Она протянула руку, но было уже поздно. Тело Призрака начало растворяться, превращаясь в чёрную, искрящуюся дымку, которая рассеивалась в неподвижном воздухе храма. —Нет... Призрак... Нет! Её крик отозвался эхом в пустых залах. Её пальцы схватили то, что осталось — холодную, треснувшую маску, уже почти невесомую. Отчаянный, сдавленный звук вырвался из её горла. По её собственной, белой, как фарфор, маске, из-под закрытых век, скатилась единственная, обжигающая слеза. Она упала на пыльный пол, оставив тёмный след. Дрожащими, но точными движениями Хорнет создала нить из своего прочнейшего шёлка и бережно, с нежностью, которой в ней почти не оставалось, обволокла им хрупкие осколки, сплетя новую, цельную форму, не давая памяти о нём исчезнуть окончательно. Поднявшись, она бросила последний, исполненный горечи и вины взгляд на безжизненную форму «Чистого Сосуда». Он был всего лишь пешкой. Они все были пешками в игре богов. —Я вернусь — пообещала она пустоте и, сжимая в руке запечатанную маску, выбежала из Храма. Она бежала. Час, может больше. Её ноги сами несли её вниз, в самое сердце тьмы, туда, откуда он явился. Единственное, что приходило в её отчаявшуюся голову — Бездна. По пути её сознание цеплялось за странные метаморфозы: заражённые жуки, некогда яростные и слепые, теперь сидели поодиночке, тяжело дыша и озираясь по сторонам с недоумением. Инфекция отступала. Это значило, что Призрак добился своего. Он победил. Но какой ценой? Ценой саможертвования Город Слёз встретил её своим вечным, меланхоличным дождём. Она не обращала внимания на бредущих в растерянности бывших зомби, пролетела через Королевские Сточные Воды и, наконец, достигла скрытого входа в самое нутро мира. Древняя, леденящая душу пустота встретила её безмолвным гулом. Используя свой шелк, она сплела верёвку и начала медленный спуск в непроглядный мрак. Бездна. Царство её кошмаров. Логово её проклятого наследия. Она побежала направо, её тело, отточенное в бесчисленных битвах, автоматически перепрыгивало через пропасти и уклонялось от бледных, безликих обитателей этого места. И вот, перед ней открылось оно — Озеро бездны. Не вода, а сама материализованная тьма, тяжёлая, зеркальная и безмолвная. Она присела на корточки на самом краю каменного берега и с невыразимой бережностью положила запечатанную шёлком маску на гладкий камень. И стала ждать. Минута. Три. Десять. Ничего. Тишина Бездны была абсолютной, насмешливой. В её ушах звенело от этого безмолвия. Отчаяние, холодное и острое, подступило к горлу. —ЧЕРТ! Ее крик, грубый и полный ярости, разорвал тишину, как коготь. Она с силой пнула лежащий рядом камень, и он с глухим, одиноким всплеском ушёл в тёмные воды, на мгновение нарушив идеальную гладь. Осознание пришло к ней, жестокое и неотвратимое. Он ушёл. Окончательно. Её взгляд упал на одинокий Маяк, возвышавшийся посреди озера. Последняя надежда, отчаянная и безумная. Она взбежала по его винтовой лестнице и с силой дёрнула древний механизм. Свет пронзавший тьму, погас. Снаружи, в темноте, послышались искажённые голоса — не крики, а тихий, жалобный плач, полный тоски и незавершённости. Она спустилась обратно к воде. Маска всё так же лежала на берегу.Немая. Мёртвая. Силы окончательно покинули Хорнет. Она рухнула на колени, уткнувшись лицом в колени. Её плечи содрогались от беззвучных рыданий. Он был всего лишь одним из тысяч, одним из тех, кому не суждено было подняться. Но именно он, несовершенный, полный странной решимости, смог сделать то, что не удалось идеальному творению её отца. Собрав последние силы воли, Хорнет поднялась. Её лицо снова стало маской стоического спокойствия, но в глазах стояла пустота, почти равная той, что была в глазах Призрака. Бросив последний, прощальный взгляд на тёмные воды, она прошептала: —Спасибо... Призрак. Она развернулась и исчезла в туннеле, ведущем наверх. Её уход был окончательным. Маска, оставшаяся на краю, одиноко взирала в даль. Теперь она была поистине пуста. Вокруг неё, будто привлечённые её скорбью, начали скапливаться призрачные фигуры. Другие. Те, кому не суждено было обрести свой сосуд, вечные обитатели этого места. Они были безлики, неспособны чувствовать или выражать эмоции, но в их молчаливом кружении, в наклоне их белых глаз, чувствовалось некое подобие интереса, древнего, инстинктивного предвкушения. Один из них, самый маленький, отделился от толпы и медленно поплыл к маске. Его темная рука коснулась маски. В тот же миг маска дёрнулась, будто её отшвырнула невидимая сила, и соскользнула с камня в чёрное, безмолвное озеро. Тёмные воды сомкнулись над ней, не оставив и пузырька.

---

Время в Бездне текло иначе возможно прошли дни,может месяцы, но даже здесь что-то изменилось. Тишина стала иной. Она была не просто отсутствием звука, а плотной, тяжёлой субстанцией, которая, казалось, прислушивалась сама к себе. Воздух (если то, чем они дышали, можно было так назвать) вибрировал от невысказанного вопроса, от напряжения, которого здесь не знали со времён ухода Бледного Короля. И тогда озеро взорвалось. Не грохотом, а оглушительным, беззвучным всплеском чистой, концентрированной тьмы. Из эпицентра, будто осколки звезды, во все стороны разлетелись обломки фиолетовых кристаллов — осколки того самого Кристального Сердца, что когда-то помогло Призраку путешествовать. Они впились в стены и пол, освещая Бездну призрачным, зловещим сиянием. На берегу, там, где долгое время назад лежала маска, из клубящейся чёрной дымки начал проявляться силуэт. Сначала это была лишь тень, но с каждой секундой она становилась плотнее, реальнее. И вот он явился. Во весь рост. Это был уже не тот маленький, почти хрупкий сосуд. Перед безмолвной толпой других стоял воин. Высокий, стройный, всё ещё ниже своего «Чистого» брата, но исполненный новой, грозной силы. Его форма была острее, линии — решительнее. В длинной, тонной руке он сжимал свой Гвоздь. Но он тоже изменился — клинок был теперь темнее самой Бездны, и лишь по самому его лезвию пробегали отсветы тусклого, белого света, словно память о поглощённом Сиянии. Это было не просто оружие. Это было продолжение его воли. Его взгляд... его взгляд был острым, как кончик его гвоздя. И он больше не был пустым. В тех бездонных овалах тьмы теперь жил холодный, безжалостный разум. Осознанность. Он медленно поднял свободную руку, разглядывая её, сгибая и разгибая пальцы. Он почувствовал незнакомое доселе напряжение в мускулах, упругое сопротивление плоти. Его тело, собранное заново из тьмы и его собственной непобеждённой воли, было прочным. Реальным. Он сделал шаг вперёд. Звук его ступни, уверенно ударившей о камень, прозвучал как приговор. Твёрдый и окончательный. Его пронзительный взгляд скользнул по толпе других сосудов. Они не отступали, их белые, бездушные глаза были прикованы к нему. В их молчании он не читал ни радости, ни зависти. Лишь ожидание. И тогда один из них, движимый древним инстинктом соперничества, отделился от толпы и, словно тёмная стрела, ринулся на него со спины. Призрак — нет, он больше не был призраком, он был Возвращённым — даже не повернулся. Его рука, сжимающая гвоздь, даже не дрогнула. Но его левая рука мгновенно среагировала — она сжалась в тугой кулак и с силой, рождённой не в мускулах, а в самой его сути, рванулась назад. Удар был стремительным и точным, он пришёлся прямо в "лицо" нападавшего. Тот отлетел назад, как щепка, и растворился в тени, не издав ни звука. Больше никто не решился напасть. Они безмолвно взирали на него, и в их вечной пустоте, возможно, впервые зародилось нечто новое — понимание иерархии. Тихий, сиплый звук, похожий на ветер в мёртвых пещерах, вырвался из него. Он поднёс пальцы к своей маске. Она изменилась — стала острее, с длинными, изогнутыми рогами, устремлёнными ввысь, и шёлковые нити Хорнет стали её неотъемлемой частью, тёмным узором на белой поверхности. —Ха... — это был не звук, а само дыхание Бездны, выдох обретённой воли. Теперь он всё понимал. Он осмысливал всё — боль, жертву, долг и спасение. Он помнил свет Сияния и объятия тьмы. Он сделал ещё один шаг вперёд, его тёмный плащ, такой же, но более длинный и развевающийся, колыхнулся, когда он уверенным жестом убрал своё оружие за спину. Он присел, приняв боевую стойку. И тогда у него под ногами, из ничего, начали расти и множиться те самые фиолетовые кристаллы, что вырвались из озера. Они сложились в небольшую, твёрдую платформу. И в следующее мгновение он рванул с места. Не побежал — полетел. Он нёсся вперёд, к выходу из Бездны, его тело ловко уворачивалось от древних обломков и цепких, темных рук, которые безуспешно пытались удержать его. Он оставлял за собой лишь тёмный шлейф и мерцающие осколки кристаллов. Он остановился в самом центре обширной пещеры, под тем самым местом, откуда спустилась Хорнет. Его взгляд упал на свисающую, почти невидимую в темноте, верёвку из шёлка. Он протянул руку и аккуратно, почти с нежностью, перебрал её прохладные нити пальцами. Он поднял голову. Где-то там, наверху, было королевство, которое он спас. Королевство, которое заплатило за своё спасение его жизнью. Но цена была уплачена, а он — вернулся. Под его ногами вновь, с громким хрустом, образовалась мощная глыба из фиолетового кристалла. Она не просто позволила ему взлететь — она выстрелила вверх, как катапульта, унося его из царства тьмы, навстречу новому предназначению. Он летел сквозь мрак, и его острый, осознанный взгляд был устремлён вперёд, в грядущие бури Халлоунеста.