Глава I. Начало ࿐ ࿔:･ﾟ

«Ниндзяго-Сити в очередной раз избежал катастрофы благодаря нашим любимым героям — ниндзя. Но, несмотря на успешное предотвращение угрозы, разрушения по всему городу значительны, поэтому мы просим каждого жителя Ниндзяго-Сити помочь вернуть город в прежнее состояние…»

      По новостям ничего нового: ниндзя, разрушенный Ниндзяго, призыв добровольцев помочь государству и полная разруха, куда ни глянь.       В доме было тихо, кроме надрывно кричащего телевизора, и неуютно. Девочка ёрзала на чёрном диване, который еле доживал свои годы, внимательно вслушиваясь в каждое слово странной ведущей (эта Гейл казалась слишком оптимистичной для такого происшествия), а рядом неподвижно сидел такой же маленький мальчик. — Какой ужас… — жалобно пискнула она. — Если бы я жила там, в Ниндзяго-Сити, я бы там не жила. — Ага… — Мальчик перевёл взгляд с девочки на экран телевизора. Его зрачки остановились на одной точке. — Сколько жертв… сколько крови там пролито? — произнёс он дрожащим голосом и поджал губы в тонкую линию.       Парень, стоявший у плиты, тут же повернул голову в сторону мальчика. Об этом говорить неприятно, до гула под рёбрами. Он всеми силами пытался не говорить на такие темы, но что поделать, если они живут войной — войной между семьями и вечно проливающейся кровью. Этого никто не любит: ни соседи, ни дети, ни взрослые. Единственным, кому это ещё нужно, — старикам-«лидерам». Умора! «Лидеры»? Как таких людей можно называть «лидерами», когда они не слушают свою «семью»? Когда плюют в лицо, ставят на колени и приказывают идти на верную смерть?! Никто уже и не вспомнит причину и цель… Старики, должно быть, и сами уже забыли всё, кроме чувства зла и желания мести!       Парень подошёл к детям и взял с дивана пульт, чтобы переключить канал. — Эй! — вскрикнула девочка, протестующе вскинув ручонки. — Ты чего? Я хочу досмотреть новости!       Щёки её надулись, покраснели сильно, а брови свелись к переносице, но слишком по-детски, до смешного несерьёзно, что вызывало лишь улыбку. — Что там тебе слушать? Одно и то же. Постоянно, — парень повёл рукой, отмахнувшись так от продолжения разговора. Глаза нашли мальчика. — А ты чего нахмурился? Это не интересно. — Мы эти мультики каждый день смотрим, а серии повторяются по тысячному кругу! — Мальчишка надулся так же, как и его подруга, и теперь они оба выглядели просто уморительно, пытаясь заставить парня прочувствовать вину. Стоило просто переключить канал! — Да-да-да, — поддакивала девочка. Её глаза раскрылись. — Братик, как думаешь, это нам не повезло с телеканалами или всем? Я не могу поверить, что существует только один канал, понимаешь? — Кажется, нас обделили… — согласился её друг.       «Какую антенну с тарифом подключили, такие каналы и идут. Так что не повезло нам и ещё парочке соседей».       Дуться из-за недостатка мультфильмов лучше, чем говорить о разрушенных домах и смертях, поэтому парень сразу окунулся в столь глупую, непосредственную тему. Говорить об этом было проще, чем обсуждать ужасы войны с маленькими детьми. Но эти дети, к сожалению, познали эту горечь потерь. Ему особенно больно смотреть на Лима, чьи родители ушли по приказу на верную смерть, на вечный покой, горько и невразумительно прося забрать их мальчика под крыло, осознавая, что они больше не вернутся.       Победа ценой всего, и не иначе. Никого не спрашивают.       «А я? Меня потом тоже заберут..? Но… но как же они будут без меня? Лань, Лим, я вас не оставлю. Не в этой жизни».       Это всё какой-то ужас. Он решил вернуться на кухню, пока дети начали усердно спорить — о чём-то детском и пустяковом, но важном для них. Пускай они подурачатся. Он не хотел, чтобы дети начали его расспрашивать, о чём он задумался, и они вернулись к этой теме.       В глубине души Лань не верит, точнее не хочет верить, что родителей её друга больше нет. Она неизменно твердит, что они вернутся, что Лим будет жить со своими родителями, как и раньше.       Только вот… пустота поселилась не в одном доме.       Лань верит, что их родители тоже вернутся, вернутся все вместе, по-детски держась за руки, и скажут, что с ними всё в порядке и теперь они будут с ними до конца. До конца… До чьего конца? Жизни родителей — докуда ж ещё? Не мурашки прошли по рукам, а иглы, изнутри, и их тысячи, если не миллионы. Ледяные, проколовшие мясо и дошедшие до костей. Они одни. Абсолютно одни. Ему теперь нужно заботиться о двух маленьких детях: один из них всё ещё верит, а другой плачет по ночам. Он не знает, к кому бросаться. С одной стороны — его младшая сестра, с другой — сбитый горем ребёнок.       В любом случае он бросится к ним, к каждому из них. Главное, чтобы его не забрали.       В доме становится ещё холоднее прежнего. Кажется, будто кто-то открыл все форточки в доме, мать его, забыв о вечном морозе! Он продрог. Да, дрожь сковала его. Потому что он почувствовал тепло совсем рядом, разительно отличающееся от его собственной окоченевшей кожи. — Лим? — удивлённо прошептал он, увидев мальца чуть ли не между своих ног. — Что-то случилось? — Лань открыла окно… и забрала плед с собой. У вас есть ещё один плед? Она ушлёпала в комнату… — Есть, — коротко ответил он, до конца осознав, насколько нешуточно легла на него ответственность не только за сестру, но и за Лима.       Он торопливо пересёк гостиную и зашёл в родительскую комнату, перед этим на мгновение задержавшись на ручке двери. У него скрутило в животе, как будто тугой пружиной, от осознания, что в этой комнате больше не будет их… Не будет родителей дома, ожидающих Лань со школы с приготовленной едой к её приходу. Не будет усталой улыбки матери и глупых шуток-вкидов от отца. Не будет той драгоценной семейной идиллии, которую так боготворил он.       Эта комната останется пустой, немой, без них, в вечной тишине. — Дэшен? — тихо пропищал Лим. — Ты… Они ведь тоже не вернутся, да?       У Дэшена сердце ухнуло в груди: который раз этот мелкий его пугал. — Ух ты, какой ты тихий! Тебе в ниндзя надо идти, — постарался ухмыльнуться парень. — Не надо. — Мальчишка шумно выдохнул. — Не переводи тему. Ответь на вопрос: они вернутся или нет? — Я не верю, — ответил он через какое-то время. — Но я постараюсь сделать всё, что в моих силах. — Дэшен развернулся лицом к Лиму и опустился на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Я сделаю всё, чтобы вы выжили, чтобы смогли найти своё счастье, чтобы жили.       Крупные слёзы тут же скатились по щекам Лима, и Дэшен видел, как тот пытается сдерживать всхлипы, но всё уже вышло наружу — он сломлен ещё сильнее.       Дэшен протянул руки, и мальчик врезался в его грудь, зарывшись носом в одежду. Парень обнял его, плотно держа мальца в своих объятиях. И даже не думая ослаблять хватку. — Я-я же мо-гу жить с-с вами?.. — Конечно, я тебя не отпущу никуда. Эй! Только не принимай это слишком прямо! — Дэшен отстранился, увидев, как округлились детские глаза. — Я же в другом смысле… — Всё-всё, я всё понял, — болезненная и изломанная улыбка появилась на лице Лима. — Спасибо тебе. Правда, спасибо большое за всё. — По-моему, ещё рано благодарить. Но знай, я ни за что не сделаю кому-либо из вас больно. Даже мыслей таких нету. Я буду вас защищать.       Уголки губ Лима приподнялись в более естественной и искренней улыбке. Он благодарно кивнул, вытирая слёзы рукавами свитера. — Так… что насчёт пледа?.. — Сейчас достану. А вообще, стоило просто закрыть окно… — Дэшен закатил глаза оттого, что понял такую простую вещь только сейчас. — Два. — Два?.. — немного потупил на месте Дэшен, пытаясь понять, о чём речь: о пледе или об окне. — Да, Лань открыла два окна и ушла, — проговорил с ноткой раздражения Лим, нахмурившись. — А что вообще произошло? — Дэшен поднялся на ноги, подошёл к шкафу и начал искать тёплый плед. — Чего она так резко ушла? — Мы просто поссорились из-за ниндзя. Кто лучше, кто любимей… Она опять обиделась на то, что мой любимый ниндзя — Зейн. Говорит, ей он не нравится из-за того, что его сила — это лёд. — Хах, вот как. Да-а-а, она не особо жалует вечные морозы. Тогда её любимый ниндзя — Кай? Ну, судя по её логике. — Да, ты абсолютно прав! Она прям фанатеет по нему. Мол, ты ничего не понимаешь, огонь круче, он всё растопит! — Лим надулся, тоже обидевшись, но только на то, что Лань не уважает его мнение. — А я думаю иначе: прикинь, если можно было бы переправить часть морозов куда-нибудь подальше отсюда? — Лим, — Дэшен повернулся к нему, и в руках уже был долгожданный плед, — ну куда ты перенесёшь вечный мороз? На пустыни? Как я понимаю, у сил, конечно, может быть свой потенциал, возможности там, но это что-то уже нереальное, — пытался он донести смысл. — А ещё мы живём на Севере. Если хочешь тёплой жизни, то тут только переезжать.       «Только вот куда? Тут наш дом. Нету больше других домов».       Мальчик надулся и зарылся носом в протянутый ему плед. Дэшен моментально завернул его, создав плотный кокон, и услышал приглушённые возмущения (слава богам, что без матов), а затем понёс в гостиную. Кокон повалился на диван, и Лим внутри забарахтался, пытаясь выбраться и всё ещё возмущаясь, без остановки.       Дэшен закрыл распахнутые окна и повернулся к Лиму с довольной ухмылкой, наконец выбравшемуся из закрученного пледа и смотрящему с неприкрытым раздражением. — И что это было? — Лим скрестил руки, выказывая недовольство. — Мне просто захотелось поиздеваться, — беззаботно отмахнулся Дэшен, увидев укоряющий и осуждающий взгляд. — Ну всё, я больше не буду. Наверное…

«…настоящий мороз! Это просто немыслимо! — говорил не ведущий, а какой-то перепуганный житель Ниндзяго. — Лето! А холодно так, как будто это даже не зима… а… а нечто большее! — Человек трясся, растирая ладонями плечи поверх широкой тёплой куртки. — Я очень надеюсь, что ниндзя нам помогут, потому что это какая-то беда…»

      Похоже, когда Лим высвободился из мягких лап пледа, он сел прямо на пульт. Другого объяснения нет. Как ещё мог включиться телевизор? — Что ж, холодно — значит, холодно, что тут такого? — лениво протянул Дэшен. — Дэшен… сейчас лето…