Глава II. Место

— Пу-пу-пу… Ну, не повезло жителям Ниндзяго. Опять… — Дэшен не знал, как стоит на это реагировать. — Почему там постоянно проблемы? Столько мегаполисов, столько других городов. Но всё там! — протараторила Лань и взмахнула руками. Она пришла, когда телевизор громко зазвучал.       Лим молчал и поглядывал то на Дэшена, то на Лань, устроившись внутри собственного пледового кокона — на этот раз более свободного, из которого можно было запросто выбраться. — У нас всегда дубак. Думаю, они смогут чуть-чуть потерпеть, пока ниндзя не помогут, верно? — Брат! — ошеломлённо вздохнула Лань, чуть не подавившись воздухом от равнодушия Дэшена. — Они же не живут, как мы, на севере. Я не думаю, что это будет просто для них. — Тут я согласен, — тихо подтвердил Лим. — Как бы мы сами не любили этот дубак, мы рождены тут и живём уже долгое время. С круглогодовой зимой. У них же это какая-то беда, если не аномалия. — Аномалия, не аномалия. Вы говорите так, будто мы можем как-то повлиять на решение проблемы. Это та ситуация, когда ниндзя со своими силами нужны как никогда раньше. — Ну, это да… — слегка раздражённо выдохнула девочка. — Лань, мы не можем помочь им. Тем более мы живём далеко от них. — По мере того как Дэшен говорил, Лань надувала щёки всё сильнее и сильнее. — Лань! Мы не ниндзя! Я знаю, что ты их любишь, обожаешь, фанатеешь, но ты не ниндзя. Не ты! — Я просто подумала, что вдруг, только вдруг, мы можем как-то помочь…       Лань не могла и секунды помолчать без упоминания ниндзя. Определённо, где-то в её голове она там, среди них, представляет себя членом такой невероятной команды. Интересно, какую магию она себе присваивает? Возможно, огонь. А возможно, что-то своё.       Лим смотрел, как она активно жестикулирует, пытаясь донести до старшего брата… Погодите-ка… Почему она начала с жёстким напором рассказывать биографию каждого ниндзя?.. — Лань, мне кажется, ты не туда съехала… — Лим ткнул её в плечо. — Ай… Точно! — осознала она, вскинув брови и широко раскрыв глаза. — Братец, хорошо, я просто хочу сказать… хочу сказать… — с каждым словом её голос становился всё тише и тише, пока она не замолкла окончательно.       Кажется, Дэшен — и отчасти Лим — восторжевал, увидев, как девочка неуверенно отвела глаза и закусила губу между зубов. Наконец она поняла, что говорила абсолютно на другую тему, никак не касающуюся того, о чём они изначально говорили. — Лань, мы не герои. Мы просто такие же жители, как и те, что живут в Ниндзяго-Сити. Просто наш город не магнит для проблем, — спокойно объяснил Дэшен. — Да… — ответила она, всё ещё закусывая губу между зубов. — Иногда просто хочется верить, что я так же особенна, как они…       Дэшен промолчал. Он не хотел развивать эту тему. Как бы они ни были отделены (изолированы) от других, живя в зимних пустошах, у них были средства связи — телефоны. Там, в соцсетях, многие любили представлять себя такими же магами, как ниндзя. И сколько людей огорчалось, и жизнь их шла под откос, потому что они не такие, как их кумиры. Некоторые решали свои проблемы самоистязанием, а то и более — самоубийством.       Только не его сестра. Только не самоубийство. Только не боль.       Он сделает всё, чтобы его сестра была счастлива. Не сравнивала себя с другими. Есть только она и только её чувство самодостоинства. Пусть её считают эгоистичной, высокомерной, но это значит, что она знает себе цену. Пусть она только не думает о себе как о маге. Это не главное. Это не важно. Не так, как собственная жизнь. — Дэшен?.. — Лим повернулся к парню с вопрошающим взглядом. — А почему у нас постоянно холодно? — Потому что мы живём на севере, — ответил он, вскинув бровь от такой глупости. — А как живут люди на юге? У них всегда тепло, а зимой лишь слегка прохладно. Так же и у нас. Зимой у нас холодрыга, а летом прохладно. Но всё ещё холодно… — последние слова он произнёс с неким ядом, сощурившись и вздёрнув нос от злости. — Не заметил, да? Я тоже не заметил потепления. — То есть у нас это не проблема? Не аномалия? Просто я задумался, — переспросил Лим, а в голосе слышалось волнение. — У нас — нет. Вы же сами совсем недавно говорили об этом, что мы живём на севере. Так и должно быть. Хотя… очень хотелось бы посетить тёплые места… — переменившись в настроении, мечтательно пропел Дэшен последнюю фразу, моментально уходя куда-то в выдуманные миры. — О-о-о-о, да-а-а! — кивнула Лань. — Представь только: мы на пляже, на берегу океана, лежим у самой воды там и отдыхаем себе столько, сколько угодно. Рядом ларёк, — она улеглась на мягком подлокотнике дивана, дополняя мечты брата, — и мы попиваем напиток! — Только не ларёк, а бар какой-то там… — Сидя на полу, он тоже откинулся назад, на край дивана. Вместе с сестрой он окунулся в мир грёз, желая высшего, недостижимого. — Ребята!       Лим вырвал их из желанной фантазии. Иногда всё же хотелось забыться где-то там, где-то далеко, в неизведанном и неисполнимом, но таком пленительном. Дэшен знает, что Лим тоже хочет быть там, в тёплых краях, на лежаках, на солнце. Они буквально недавно об этом говорили, просто тот бесился из-за того, что брат и сестра отвлеклись от основной темы. — Хрр… ладно, малыши, — оперевшись о журнальный столик тёмно-серого цвета (Лань и мама твердили, что он стального цвета; но это всё равно серый… нет?..) с чёрными ножками, он продолжил: — Раз уж нельзя мечтать о лучшем, тогда подумаем о реальных вещах. Завтра в школу. Идите учитесь! — скомандовал он, поднявшись на ноги и смерив каждого из них серьёзным взглядом.       «Вырвал из фантазий — получай реальность». — О нет… Что за бред, а не выходные: просыпаешься ночью и засыпаешь так же.       Лим же промолчал и, осунувшись в лице, омрачился. Не мог поспорить с подругой. Тут никто бы не поспорил.       Когда тени детей спрятались в комнате, Дэшен очутился в суровой двойной реальности. На него свалилось осознание, что теперь ему придётся работать в шахте. Хотя, может, получится податься в единственный магазин на всю округу или пойти дровосеком?       Проблема дровосеков и шахтёров в том, что тут вакантных мест — пруд пруди, да и лесов с шахтами много. А чем больше вакантных мест, тем меньше и ничтожнее зарплаты. Да и в магазин многие прутся… Дэшен даже припоминает, как люди насмерть бились за это место. Это было то ещё месиво! Лань тогда ещё и в планах не была. Ему вроде было от силы лет пять?.. Он не помнит точно, но отчётливо помнит, как родители закрывали ему глаза, хотя он всё равно всё видел. Следующую неделю никто не мог зайти в магазин из-за луж крови и горы трупов. Просто шик! Тц… От воспоминаний во рту стало мерзко, и Дэшен чуть не сплюнул.       Самое странное, что это его не пугало. Вызывало любопытство? От этого поджилки тряслись, да голова шла кругом.       Однако родителям он тогда не решился об этом рассказать, да и заметив, что и тех тоже несильно задело это «представление», он с облегчением выдохнул, больше не заостряя на этом внимания. Впрочем, многие привыкли обходить багровые лужи, надеясь, что сама природа всё это уберёт. Уберёт… А что, если он устроится в эту "клининговую контору" чистильщиком? Но тогда придётся идти к старику-«лидеру»…       Как он вообще это преподнесёт? «Слушайте, достопочтенный «лидер», меня не пугает грязная работа… Нет, не так. Я хотел бы быть чистильщиком, чтобы… чтобы…»       Это какой-то ужас… Дэшен понятия не имеет, что должен сказать, чтобы не выглядеть умалишённым. Он уверен, что старик бросил бы на него беглый настороженный взгляд, так и говорящий «ты ебобо?». Но медлить он не собирался.       Ну, видимо, придётся идти в шахтёры.       Однако никто не запрещал перед этим опозориться, верно? Об этом Дэшен подумал после того, как его выперли из дома старика и кинули вслед что-то вроде: «Слушай, о чём молвишь!»       У старика, оказывается, есть жена, которая сразу же и занегодовала из-за такого «кровавого» разговора. Как такие люди, как этот старик-«лидер», способны удерживать вокруг себя любящих и вменяемых людей — непонятно. Старушка правильно поступила, вышвырнув его из дома, но Дэшен всё равно остался опозоренным сполна и оставленным ни с чем.       «Ну, теперь точно в шахтёры… Остаётся найти рабочие вещи родителей».       Неутешительная перспектива, но у него дома два малых дитя, за которыми нужен глаз да глаз. А ещё деньги… Много денег. — Глупый! Глупый мальчишка! — выкрикнула ему вдогонку старушка.       Дэшен повернулся назад, к дому пожилой семьи, и нахмурился, встретившись со старческим взглядом, горящим укором. Она, пошатываясь на ногах, дошагала до парня и вперила в него сумасшедшие глаза. — Ты что творишь? Ну вот, что ты творишь?! — сетовала она, на каждое слово тыча ему в лоб. На каждый тычок Дэшен хмурился. — Ну куда ты лезешь? Помысли о себе, дитё! Помысли о своих родных! Ох… — Старушка подняла брови и тяжко выдохнула. — Надеюсь, ты ведаешь, что творишь. Боже, спаси и сохрани глупца!       Трясущейся костлявой рукой, вытянув крест на нити из-под одежды, старуха быстро перекрестила парня и пробубнила что-то себе под нос.       Дэшен лишь мимолётно глянул на крест и сразу отвёл взгляд. — Иди! — махнула она рукой. — Иди! И не возвращайся в этот дом!       Дэшен и не собирался сюда возвращаться, но он учтиво кивнул и слегка поклонился, поблагодарив и попрощавшись. Старушка лишь выпрямилась в спине (кажется, он услышал хруст) и слабо качнула головой. Это ещё больше отбило желание когда-либо сюда возвращаться. Ему повезло, что он смог сохранить отвращение при себе.