Часть 5

Комната Джо была завалена платьями. На кровати блестящее серебристое, рядом на стуле чёрное, облегающее, на вешалке алое. Лиза стояла посреди этого хаоса с растерянным видом. — Ну и как я должна выбрать? — простонала она, держа два платья в руках. — Всё красиво, но ничего не моё. Джо усмехнулась, подойдя ближе. — Проблема не в платье, Лиза. Просто ты слишком переживаешь, чтобы ему понравиться. — Кому ему? — Лиза моргнула, но тут же засмеялась. — Ах да, Дину. — Она бросила взгляд в зеркало. — Знаешь, он, кажется, вообще не из тех, кто замечает платья. Джо отвела глаза, делая вид, что поправляет ткань на плечах Лизы. — На самом деле он замечает всё, просто делает вид, что нет.  — Правда? — Правда, — тихо сказала Джо. — И ещё он всегда замечает то, что стараешься скрыть. Лиза улыбнулась, не почувствовав в словах подвоха. — Тогда мне стоит скрыть, как сильно я нервничаю, да? Мы не так давно вместе, знаешь меня все еще бьет мандраж когда я его вижу. А еще же ваши родители. — Представляю. — Джо отдернула себя, чуть не сказала "Знаю", по её брату сходит с ума легко. Их взгляды на мгновение встретились в зеркале. — Не переживай из-за родителей, им легко понравится, главное говори, что Джоржд Буш хороший политик а AC/DC лучшее что могло случится с роком. Лиза улыбнулась. Джо чуть сильнее сжала в пальцах ткань, заставив себя улыбнуться. — Возьми черное, оно лучше всех сидело. Одевайся, не будем опаздывать. — Спасибо, дай мне минутку. Лиза идет переодеваться в ванную, оставив Джо одну. Как только дверь закрылась, Джо опускается на кровать и тихо выдыхает.  Серебристое платье блеснуло в полумраке — то самое, что она когда-то носила, когда Дин впервые сказал, что она красивая. И теперь оно снова лежало рядом. Только вот вечер был чужой. И он тоже. Зал гудел — скрипка, тосты, смех. Оркестр перешёл на медленный. Лизу уводит в танец отец, и Дин, сам не заметив, как поднялся, протягивает руку Джо. Она сидела рядом, отпивая вино маленькими глотками. Подняла глаза — удивление, пауза, едва заметная улыбка. — Танец? — тихо. Джо взглянула в сторону Лизы, смеющейся в объятиях отца, и положила ладонь ему на руку. Они выходят на паркет. Ладонь к лопатке, пальцы к пальцам — осторожно, будто касаются старого шва. — Как ты? — спрашивает Дин, держа дистанцию ровно настолько, чтобы это выглядело прилично. — Уже лучше, — отвечает Джо. — Спасибо. Он чувствует, как мелко дрожит её рука. — Ты дрожишь. — Мне холодно. — Или это паническая атака, — бросает он с полуулыбкой, она ухмыляется. Они делают круг, скользя между парами. — Как Йен? Где он кстати? — спрашивает Дин как бы между прочим. — Работает, не смог. Отлично. Хочет сделать мне предложение, — ровно. — А радость в голосе где? — Он ещё не сделал. Я просто нашла кольцо. — Она отводит взгляд, переводя тему. — Как твоя новая квартира? — Обживаюсь. Растения живы уже неделю — рекорд. — Значит, наконец перестал их поливать пивом, — сухо кидает Джо. Он смеётся и этот смех больно отзывается где-то под рёбрами. — Как последний курс? — Идёт, — коротко. Пауза. Музыка чуть громче, чем нужно. — Забавно, — говорит Дин. — Кажется, мы можем разговаривать. И зря боялись. — Лучше не искушать судьбу, — отвечает она, глядя ему мимо плеча. Он медленно подтягивает её на полшага ближе — ровно настолько, чтобы движение стало синхроннее. Джо почти незаметно ослабляет хват. — Как ты себя чувствовала… после всего? — наконец спрашивает он, выбирая слова, будто идёт по минному полю. Джо поднимает на него ясный, трезвый взгляд. — Знаешь, я даже вспоминать не хочу. Ты меня обманул, Дин. — Голос не повышает. — Тогда казалось, что никакого "переживём" не существует. — Он не знает что сказать, понимает. — Но вот мы здесь. И всё… прошло. — Я рад, что прошло, — язвительно говорит он и сам слышит, как странно давит на это "прошло", будто на синяк, проверить, болит ли. — Нашла Йена, счастливая? — по-детски, обиженно колет Дин, она с Йеном уже давно, он с Лизой только сейчас. — Я нашла способ не сойти с ума. Он напрягается. Её пальцы на миг сильнее сжимают его ладонь — непрошеный рефлекс. Первой отпускает. — Зачем ты меня позвал? Начнём говорить о том, о чем не стоит. — Мы уже это делаем. — Осторожнее с тем, на что давишь, — шепчет. — И не путай "прошло" с "не болит". Это разные вещи. Дин улыбается мягко. Джо вдруг схватилась за его руку, будто земля под ногами качнулась. Дин тут же наклонился ближе, в голосе тревога: — Эй… что с тобой? — Я… неважно себя чувствую уже второй день, — тихо, словно ей стыдно за слабость. — Простыла, наверное. Чувствую, как поднимается температура. Я пойду в номер. — Я тебя отведу. Она вскинула на него странный, почти непонимающий взгляд, но не стала спорить. Дин быстро шепнул Лизе, что отлучится "на минут десять" и они ушли. Они шли к лифтам молча. Только шаги по ковролину. Только одинаково сбившееся дыхание. Дин украдкой смотрел на неё. Плечи чуть опущены, губы сухие. Он не видел её годы а теперь рядом она выглядела такой… живой и слабой одновременно, что у него что-то защемило под рёбрами. В номере Джо сразу пошатнулась к кровати. — Как ты? — мягко. — Плохо… — простонала она. — Мне нужно прилечь. Её бросало в озноб, руки дрожали мелкими толчками. — Иди в постель. Я заварю чай. Джо замерла, не двигаясь, словно не могла заставить тело реагировать. — Чего ты ждёшь? — Дин нахмурился. — Отвернись, — хрипло. — Мне надо раздеться. Он зассмеялся, слишком облегчённо но Джо одарила его таким тяжёлым взглядом, что он сразу отвернулся к стене. — Забавно, — пробормотал он вполголоса, просто чтобы разрядить воздух, — ты уже видела меня сегодня голым. А мне нельзя? — Замолчи, — устало. Он приготовил чай, потом спустился на ресепшн, взял жаропонижающие, вернулся. Джо уже лежала под одеялом, приподнялась что бы выпить таблетку. Температура нехотя начала спадать. Её дыхание выровнялось. Стало легче. Они говорили, долго, без спешки. О том, как каждый из них жил, что делали, чему научились, что ненавидели. Думали, как каждый по-тихому скучал, где конкретно в городе их мысли друг о друге вдруг накрывали внезапно. Смеялись. Джо становилось легче. И Дину тоже. Но в какой-то момент у него в кармане завибрировал телефон. Лиза: "Когда вернёшься?" Дин почувствовал, как грудь сжало. От мысли, что должен встать, закрыть дверь и снова исчезнуть из её реальности на долгие месяцы. Он подошёл к Джо, сел на край кровати и наклонился. Пальцы её были горячими, но лоб уже прохладный. Он поцеловал её в лоб на прощание. Легко. Бережно. Слишком тихо. Джо прикрыла глаза — это единственный жест, который она сейчас может себе позволить. А когда открыла, его уже не было. Только пустой воздух и аромат его рук. Дин вышел покурить. Свежий, уже почти осенний воздух хлестнул в лицо, пробрал до костей, отрезвил. Он втянул его глубоко, будто хотел очистить лёгкие, голову, всё внутри. Ничего не прошло. И не пройдёт никогда. Он чувствовал себя так же, как тогда — загнанным в угол, без выхода, с этим странным желанием засмеяться, чтобы не выть. Смех стоял комом в горле, будто что-то внутри хотело прорваться наружу, но сдерживалось из последних сил. И тогда накатывает. Воспоминание — подлое, тёплое, слишком живое. Они лежат. Её пальцы медленно скользят по его груди, кончиками ногтей, мягко, будто рисуя на коже следы дыхания. Потом она целует грудь, не спеша, почти священно, а он перебирает её кудрявые волосы, зарывается в них пальцами, не в силах отвести взгляд. Надо. Об. Этом. Забыть. Он прикуривает, дым обжигает горло, но легче не становится. Когда уже придумают технологию, чтобы вырезать память о человеке? Просто удалить как ненужный файл. Дин хмыкает, сам себе усмехаясь. Да, вот это будет бестселлер. И первая в очереди на покупку — она. А второй, конечно, он. Даже там встретятся.