Часть 6

Пятница. Вечер. Экран слепит, отчёт не сдаётся, кофе остыл. Паршивый день, паршивая неделя. Много надоедлевой работы, с Лизой видется не хочется. Он устал. Его ломает. Хочется знать как она, не так как раньше а в подробностях, в самых мельчайших, как в тот вечер в отеле. Не помнит себя, уже набирает соощение: "Как здоровье?" "Все хорошо, спасибо. У тебя есть для меня какая-то информация?" —  Ответ мгновенный: сухо и неинтересно. "Информация? У меня мозги не на месте после отеля." — Дин закусывает губу, не хочет в таком признаватся. "Твои проблемы." "Безчувственная ведьма." "Долго тренировалась." "И как успешно? Даже если попрошу приехать?" Игнорирование. Через час звонок в дверь короткий и настойчивый. Дин идёт открывать. Она. В светлом плаще, волосы убраны, скинни джинсы и бомбер. За окном дождь, промокла. Без церемоний проходит внутрь, окидывает взглядом квартиру. — Прости, — тихо. — Тогда, ты был далеко, а я школьница. Сейчас мы в одном городе. Паршивый день. Я была недалеко, начался дождь, к тому же ты меня звал… — закидывала она его доводами но ему они были не нужны, он был ей рад. — Еще хотела убедиться, что ты не приснился мне в горячке. Они стояли близко. Сырой запах её плаща смешался с его кофе и чем-то знакомым, тем, от чего всегда кружилась голова. Он не сразу находит голос, только кивает. — Проходи, раздевайся. Я собирался готовить пасту. — Извини, ты работал, я помешала. — Пошёл этот отчёт, — криво усмехается Дин. — И шеф вместе с ним. — Планы на вечер? — Никаких, — пожимает плечами. Врёт. Телефон мелькает в руке: " Прости, сегодня не смогу. Сестра приехала". Отправлено. Стыд кольнул, а следом — жалость к Лизе. Она встретила того, кто не сможет принадлежать полностью. Джо уже у кухонной стойки: — Болоньезе? Давай всё сюда, — Джо моет руки. Она на автомате достаёт помидоры, пасту, чеснок, базилик. Дин ловит себя на том, как органично она занимает его пространство — кухню, комнату, воздух. Дин передает ей пасту. Касание — короткое, холодное. — Что случилось сегодня? Ты сказала у тебя плохой день. — Ничего особенного, — безразлично говорит Джо. — Дождь, токсичные преподы, с Йеном поссорились. Ревность, сцены. Я послала его и пошла пройтись, потом написал ты. И вот я здесь. — Он может представить, чем это чревато? — Дин не сдерживает смешок. — Рада, что ты шутишь с этого. Сразу чувствую себя нормальной. — Нам вовсе это слово не подходит. — Лук режь, — командует она. — Не стой статуей. — Как всегда, самая гадкая работа — мне. Готовят, пробуют, спорят из-за того сколько специй надо. Ужинают, виляют вилками, как в детстве. Потом торгуются, кто моет посуду. Уступают одновременно и снова смеются. — Я вся провоняла луком и мясом, сбегаю в душ, — бросает Джо и исчезает. Дин застревает у копьютера, когда смотрит на часы: час ночи. Он хлопает себя по лбу: режим, который так тщательно выстраивал. Сдёргивает футболку и на автомате идёт в ванную — забыв, что в квартире он не один. Дверь распахивается и они сталкиваются в проёме. Джо — в полотенце, капли скатываются по ключице. Дин — в одних пижамных штанах, дыхание сбивается. Сердце Дина пускается в чечётку. Тишина в один вдох. Второй. Третий. Он делает шаг — она не отступает. Поцелуй случается сам: долгий, голодный, несдержанный, со вкусом пара и базилика. Джо тянется к нему ближе, пальцы в его волосы, ладонь на спину. Его руки уверенно находят талию, полотенце сдаётся гравитации, Дин приподнимает её и несет в спальню. Дин забыл как это, как это ощущать такую крышосносную страсть, это лучше всего на свете. Городские огни через панорамные окна расчерчивают их кожей золотые траектории. — У нас был уговор, — шепчет она сквозь дрожь. — Пошёл он, — отвечает он так же шёпотом. — Пусть все идут. Он двигается бережно и настойчиво, растягивая каждую секунду до боли сладкой. Губы находят линии её шеи, ключицы, запястья. На коже остаются упругие, живые метки ночи. Плевать. Дин чувствует себя живым, он дышит. До этого просто существование. Без неё не было смысла. Она любовь, она зависимость. Это ненормально ни с психологической ни с моральной точки зрения. Но в эту минуту он хочет пойти против всего мира. Когда она под ним, стонет, извивается, он касается её, кожа горит, она восторженно смотрит и шепчет его имя. Мир сужается до их тел и света за окном. Не существование — жизнь. После они лежат рядом, молчат. Джо первой ломает тишину: — Мы пытались. — Бесполезно, — выдыхает Дин. — Ты будто вросла в меня. Пауза. — Ты веришь в реинкарнацию? — Не знаю. А ты? — Когда-то читала… и начинаю верить. Думаю, в прошлой жизни мы очень любили друг друга. Как и в этой. Но тогда мы были грешны — и теперь это наше наказание. Дин смеётся слишком резко, почти истерично и сразу виновато стирает улыбку ладонью. — Прости, — виновато говорит он. — Это действительно единственное, что хоть как-то объясняет нашу жизнь… и смысл того, что мы любим друг друга. Джо тянется к нему, обнимает, прячет лицо у него на груди. Он гладит её волосы, слушает, как успокаивается их общее дыхание. Джо приходит почти каждый вечер. Они больше не обсуждают этичность этого, пускают все на самотек, просто наслаждаются друг другом. Очереднная ночь, полная любви. Джо сверху, приглушенно стонет и плавно двигается, Дин завороженно на нее смотрит. — Дин… — голос Лизы отрезвляет разум. Любовники во все глаза смотрят в дверной проем, в котором стоит девушка Дина. Разбитая, со слезами на глазах, что-то выпадает из ее рук. — Кто это… как ты мог? — Лиза! — Дин вскакивает с кровати, поспешнно надевая джинсы. — Прости меня пожалуйста, я давно должен был с тобой объяснится! Просто… — Подожди… — глаза Лизы лезут на лоб. Она шокировано подходит ближе к кровати, рассматривая Джо. Ей бесконечно неловко, она не знает куда прятать глаза. Почему все это сейчас происходит с ней? Как она такое допустила? Ей хочется провалится сквозь землю, больше никогда не смотреть в сторону Дина. Как ей мерзко от них. — Джо…? - Лиза оборачивается на Дина, показывая пальцем на девушку в его кровати. - Вы что… - она все понимает, закрывает рот ладонью и кричит. - Дин отрицательно мотает головой. В его глазах растерянность, он пытается прикрыть Джо собой. — Прости, Лиза… — хрипит Джо не своим голосом. — Как давно это у вас? — Лиза смотрит на них отрешённо, безэмоционально с ноткой безумия в глазах. - Отвечайте. Джо тянет простыню на себя, пытаясь в нее спрятатся, плачет. Дин садится на кровать, прячет свое лицо в ладони. Лиза не отстает. — С моего одиннадцатого класса, — уверено говорит Дин и смотрит на Лизу вызывающе. — Я отвечу на все твои вопросы вот так: я люблю свою сестру, не совсем так как должен брат, точнее совсем не так. Мы пытались избежать этого, — бурчит он тихо. — Поэтому и не общались. Но потом увиделись на свадьбе. Эти чувства… они выше нас. — Он тяжело выдыхает. — Я не изменял тебе до, но — после. Поэтому и не хотел видеться с тобой. Набирался мужества… Я трус. Извини. — Он на мгновение замолчал, потом добавил. — Мы не хотим знать, что ты об этом думаешь. Просто попробуй... Он хотел сказать «смириться с этим», «принять это» — но как? Как можно смириться с таким? И как такое вообще принять? — Ооо, я скажу что я об этом думаю. Вы омерзительны! — Лиза выплевывает это Дину в лицо и убегает, захлопнув на собой дверь. Дин сидит, держась за голову, слушает как рыдает Джо. С каждой минутой её истерика нарастает. И Дин пытается её обнять. — Нет-нет, не трогай меня! — кричит она что есть мочи, он держит её крепко, что на руках проступают вздувшиеся вены. Джо царапается. — Как жить дальше, Дин? - через какое-то время, вся крассная от рыданий, смотрит в пустоту Джо, Дин целует её в макушку. — А если она кому-нибудь скажет? А если позвонит родителям? Сейчас в гневе она может сделать что-угодно! — Джо, мы уже ничего не изменим. Пожалуйста, успокойся. — Я не хочу так больше жить. — Что ты такое говоришь? Джо, ты меня пугаешь. — Этот мир неправильный! — кричит Джо. — Я знаю это! Я не хочу в нем жить! Дин буквально убаюкивает её на своих руках и засыпает сам тревожным сном.