Часть 1

Бар гудел, наполняясь шумом, и голова в равной степени тяжелела от выпитого глотка виски. Джекс сидел за стойкой, хмуро глядя в бокал, и пытался понять, зачем он вообще это делает. Алкогольный дурман лишь создавал иллюзию реальности — зыбкую, как отражение в напитке, — не затрагивая настоящих чувств. А потом, словно пробиваясь сквозь толщу воды, до него донёсся голос сбоку. Ах, да. Он с улыбкой повернулся, предчувствуя ещё больше веселья — должно же в этом поганом цифровом аду быть хоть что-то занимательное. Помни сидела рядом, как прекрасная мишень для подколов, о чём-то глупом спрашивала у цирковых персонажей и пила поставленный ей коктейль. Он бы с удовольствием влез в разговор — чтобы начать выводить из себя раздражающую Рагату, которая молча сидела в самом углу, ту самую злобную лего-конструкцию Зубл, у которой шут, кажется, что-то спрашивала об алкоголе, — и даже плаксу Гэнгл, используя такую возможность. Но тут его взгляд совершенно случайно приковала одна неожиданная деталь, на которой мозг зачем-то зафиксировался. Вырез. У Помни было расстёгнуто пару пуговиц, создавая глубокий вырез на груди. Парень отвёл глаза, отгоняя нелепое осознание и заодно мысленно выругав Кейна за этот фансервисный подбор костюмов. Но перед глазами всё ещё стояла картинка — живая, до мелочей. Приглушённый свет, белая рубашка с подтяжками, как у него самого, небрежно свисающий с ворота галстук — и вырез. О чем он вообще думает? Второй глоток он даже не почувствовал, зато в своём костюме ему стало чуть более тесно, а щёки стали горячее. Конечно, Джекс понимал, что дело лишь в восприятии — их мультяшные тела не могли иметь физическую реакцию на подобное. Но легче от этого почему-то не становилось. Он слегка оттянул ставший удавкой галстук. Жар в груди нарастал, и парень ещё минуту пытался справиться с самим собой, оспаривая происходящее и даже впадая в самосаботаж. Ещё примерно через минуту ему удалось убедить себя, что это всего лишь побочные эффекты цифрового алкоголя — пока сбоку внезапно не раздалось обеспокоенное: — Эй, ты чего? Помни смотрела на него, как и все в баре, но кролик поспешно нацепил привычную маску и обернулся, чтобы встретиться с её большими, до глупости выразительными глазами, которые сейчас дурно на него влияли. Это, мать её, цифровой персонаж — абсурдный шут! — вопило сознание, но проигрывало туману в голове. — Хорошо, отлично. Что со мной может быть не так? — кролик ухмыльнулся, слегка приблизившись. — Беспокоишься за меня, а, Помни? И понял, что зря это сделал, потому что естественный выдох девушки коснулся его — прошёл горячей волной прямо по щеке и снова опасно взволновал сердце. — Я... ну... ты ведёшь себя подозрительно, прости, — круглые глаза прищурились, изучая внезапно вспыхнувшее, как сигнальная лампа, лицо кролика. Тот едва не отшатнулся, но стойко делал вид, что всё это — часть тщательно продуманного плана. — Может, ему нездоровится?.. — подала голос, выглядывая последней в ряду, Рагата. Если бы он был в состоянии связать больше трёх мыслей подряд, возможно, даже удивился бы. Вместо этого лишь ёрничает, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Не может же он быть настолько очевидным. — Что? — фыркнул парень, демонстративно уткнувшись в стакан. — Просто жарко. И свет слепит. И вообще — у меня аллергия на подозрения. Помни моргнула, переглянувшись с рыжеволосой так, будто обе пытались понять, это была шутка или диагноз. — О! Я знаю, что ему нужно, — глубокомысленно и даже слишком театрально изрёк Королёр, подставляя парню свой напиток с кукурузой. Тот едва не прозрел от неожиданности. — Великого кукурузы! — Оставьте его, он просто придурок, — донёсся голос Зубл, которые стояли спиной к ним и с деловитым видом трясли шейкер. — Налакался и теперь дерётся с воображаемыми демонами в голове. Хотя, судя по выражению лица, демоны явно выигрывают. Кролик не видел, но мог поклясться, что они закатили глаза так, что увидели собственный мозг. Раздражённо фыркнув, Джекс облокотился о стойку. Всё шло не просто не так — оно катилось под уклон, маша ему салфеткой на прощанье. Он отставил злополучный стакан сумасшедшего старика подальше, как мину, и подтянул свой поближе, стараясь не думать, насколько абстракция попала в точку. Разве что битвы тут шли между здравомыслием и его же похмельной тенью. — Заткнись, — буркнул он, не глядя. — Они хотя бы интереснее твоей компании. — Оу, — Зубл обернулись с видом бармена, который только что услышал заказ на «ещё одну драму со льдом». — Ты вполне можешь сменить её, — они пожали плечами. — Думаю, никто не обидится. Разве что твоя совесть. Но её тут никто не видел. Королёр, стоявший рядом, зачем-то кивнул, как нотариус, заверяющий абсурд. — Ну да, и лишить себя удовольствия наблюдать за вашими глупыми лицами? Нет-нет — оставьте меня при моих радостях, — проигнорировав странные слова конструкции, довольно ухмыльнулся кролик, разведя руки с таким пафосом, словно за это дают «Оскар». Он покосился на наблюдающую за ними девушку и, как по мантре, мысленно повторил: не думать. не думать. не думать. План, разумеется, провалился ещё до третьего «не». Но в голове уже выстраивалась новая гениальная стратегия — операция «Реабилитация после минутной слабости, или как убить двух зайцев одним выстрелом». — Кстати, Помни… — парень немного отклонился, чтобы лучше видеть её. — Сорян за ту ситуацию с президентством. Я думал, будет смешно… И взгляд упирается в шута, резко развернувшуюся к нему. Девушка открывает рот — и тут же закрывает, ошарашенная. Слова застревают где-то между шоком и недоумением. Она оглядывает остальных, будто ищет подтверждение произошедшему. Парень вёл себя слишком странно. — Эээ... что? Ты извиняешься?.. Что происходит? Такая реакция даже позабавила. Мило. Его взгляд снова случайно скользнул по миниатюрному телу и кролик едва не фыркнул: кто бы мог подумать, что рубашки мужского кроя могут выглядеть на ком-то так… угрожающе мило и горячо одновременно. Джекс чуть не двинул себе по лицу — чисто чтобы опередить общественное мнение. Надо перестать реагировать, будто всё это взаправду. Даже под алкоголем. Иначе так и останется идиотом, которому самому срочно нужна реабилитация и который, к тому же, не успел довести тряпичную куклу до белого каления. Он бы, может, и справился... если бы не насмешливый голос Зубл, прозвучавший так, будто те сейчас откроют мировую тайну. Вот только вернуться в прошлое, чтобы не повестись на подначку, почему-то не входило в список его суперспособностей. — Просто игнорируй его. Он не умеет пить. Возмущение подскочило быстрее, чем он успел захлопнуть рот. — Я умею пить! — Нет, — устало, почти с жалостью вздохнула Гэнгл, не поднимая глаз от блокнота. — Определённо не умеет. Девушка что-то рисовала, но в тишине её слова разнеслись по бару, словно выстрел стартового пистолета. Даже лёд в шейкере звякнул с пониманием. Джекс прищурился. Неужели заметила что-то? Или паранойя окончательно взяла верх? Почему окружающие будто знали о нём больше, чем он сам? — И ты туда же! — взвыл он, сдуваясь, как воздушный шарик, и недовольно скрестил руки на груди. — Как расшифровать ваши тарантиновские диалоги?! — Субтитры включи, — лениво бросили Зубл из-за стойки, пока доставали ингредиенты. Сбоку послышались тихие смешки. Кролик метнул злобный взгляд в сторону сжавшейся от такого ленточной девушки, мысленно поставил галочку «поговорить позже» и снова осел на стойку, тяжело вздыхая. Где, чёрт возьми, прячется его пресловутое остроумие, когда оно так нужно? — Как это вообще понимать?.. — Джекс взглянул на стенд с напитками, будто там должны были быть ответы на все вопросы. — Это же мой бар, мои шутки, мой сарказм… А тут всё наоборот. Это совсем не весело. Однако парень не ожидал, что к смеху внезапно присоединится Помни: лёгкое фырканье — и, будь он проклят, улыбка впервые на его памяти озарила её лицо. От неожиданности кролик едва не опрокинул недопитый коктейль. Внезапно ушла злость, всё разочарование от недавних шуток. Он придвинулся ближе, почти ложась на стол, и смотрел как заворожённый — и сам не мог понять чем. В какой-то момент всё вокруг просто растворилось. Звуки стали глуше, дыхание — тише. Сердце билось где-то вдали, будто уже не его, а лишь эхо. И только мягкий смех — тёплый, живой — принадлежал реальности. Это ощущалось каждой клеткой тела. Тому самому человеку, что тогда, под звёздным небом, впервые за долгое время показал, что значит забота. А может это началось раньше? Он не мог вспомнить. Не уловил момент. Хотя и прекрасно знал, как опасно сближаться. Но неудачная атмосфера, тусклый свет и этот приторный запах спиртного словно подтачивали изнутри. Мысли путались, слова теряли смысл. Всё вокруг стало слишком близким — воздух, тепло, шум. Он пытался не смотреть, но взгляд сам скользнул, предательски задержавшись. На шее, в дыхании, в мягком изгибе плеча, где свет касался кожи. Даже не понял, когда перестал соображать. Только ощущение — странное, липкое, будто от жара внутри. И желание сделать хоть что-то, лишь бы вернуть себе контроль. Мир будто сузился до этой точки — до тихого смешка, до собственного сбившегося дыхания, до едва заметного движения губ... ...которые внезапно оказались под ним. Что произошло — он и сам не понял. Отрицание капитулировало где-то между резким выдохом и движением, когда руки уже тянулись, чтобы притянуть ничего не понимающую Помни за плечи. Джекс не услышал, как Рагата испуганно охнула, прижав ладони ко рту; как Гэнгл едва не свалилась со стула, став, если это вообще возможно, ещё краснее; и как Зубл, не поднимая взгляда, чётко произнесли в наступившей тишине: «ах%$!#ть». Он однозначно пожалеет об этом позже. Но сейчас обострённые до предела чувства могли ощущать только жадное прикосновение губ к губам. Пальцы, мягко очерчивающие уголки щёк, словно запоминая текстуру. Он ненавидел невозможность снять перчатки. Язык, скользнувший по нижней губе девушки, пробуя на вкус. Не пластик и не резина, но и не желанная кожа. И всё равно сладко. Нежный выдох оцепеневшей от полного шока Помни, который он словил губами. Она была мягкой и тёплой — и на вкус, и на ощупь. Ему было мало. Лишь спустя мгновение он почувствовал на груди две маленькие ладошки и начал приходить в себя, замечая перед собой всё те же большие, дикие глаза и ярко-красные щёки — их не мог скрыть даже серо-белый фильтр бара. С трудом отстранившись, Джекс тяжело сглотнул, всё ещё не до конца понимая, что натворил. Не понимала и шут — таращилась на него во все глаза, с открытым ртом и сбившимся дыханием. От этой картины кролик едва не упал: встал так резко, будто обжёгся. Ему срочно нужно было уйти. Желательно — в пустоту, потеряться там как можно дальше от цирка, став одним из блуждающих числовых кодов. — Бл%$!#ть... Дверь бара захлопнулась с таким звуком, будто ставила точку. Он даже не услышал тонкое «с-стой…» и не заметил, как за ним взметнулась рука.