Часть 2

И в итоге он снова оказался здесь. Сидел в одиночестве за той же стойкой, на том же месте — только теперь вокруг не было ни души. Свет приглушён, но не потушен полностью, и даже музыка смолкла, будто Кейн отключил её как ненужный элемент локации. Как Зубл удалось уговорить его оставить эту зону работать — уму непостижимо, но факт оставался фактом. В памяти всё ещё жило предательское чувство бабочек в животе — пусть даже они были всего лишь цифровыми аватарами, что логически не поддавалось объяснению, — и мягкость губ под языком. Как бы он ни старался выбросить это из головы, всё помнилось до мельчайших деталей, до каждого выдоха, несмотря на то что был мертвецки пьян. Избегание — не самый умный способ решать проблемы. Но разбираться в себе? В своих чувствах? После всего этого? Ха, ни желания, ни сил, ни малейшего смысла. Стыдно ли, что вёл себя не как мужчина, а как персонаж дешёвого ситкома — стёрся с места событий, бросил Помни в зависании и потом ещё мастерски игнорировал её попытки поговорить? Ну да, чуточку стыдно… но не настолько, чтобы это остановило его от эпического бегства. В общем, план Джекса на данный момент был предельно прост: игнорировать всё, ни в чём не разбираться и при этом выглядеть «крутым». Пока что схема работала… ну, наполовину. Но кто считает детали, правда? Парень уже шагнул к выходу, как вдруг дверь тихо щёлкнула, и он растерянно уставился на Зубл, неожиданно выросших в проёме. — Ты чего тут? — удивлённо спрашивают они, щурясь в темноте и пытаясь его разглядеть. — Этот… жертва конъюнктивита уже на уши всех поднял из-за тебя, — фыркают и добавляют: — А ещё его магический щелчок с притяжением внезапно перестал работать. Летает, щёлкает, как сломанный тумблер, и подбешивает. Джекс нахмурился, явно не в восторге от непрошеного общества, а уж от этой конструкции — тем более — и демонстративно скрестил руки. — Да ладно, — протянул он, ухмыльнувшись и приподняв бровь. — Прям настолько, что даже ты здесь? Целая поисковая экспедиция собралась в мою честь. Я польщён. — Парень театрально прижал руку к груди, томно хлопнув глазами. — Скажу Кейну выдать тебе медальку. — Ой, хорош, — абстрактные глаза закатились к небу, будто умоляя богов спасти их от очередного приступа идиотизма. Кролик лишь наблюдал, как Зубл доходят до стойки, включают подсветку и заглядывают за прилавок на место бармена — чисто из любопытства: оставил ли Кейн всё на своих местах. — Я тебя не искали, я тебя нашли. Случайно. Знаешь, как грязный носок под кроватью. Ты мне не вс%$!#ся сто лет. — Ха-ха, уморительно. Как раз в твоём духе — появиться и всё испортить. Да в самом деле, чего им тут вообще нужно? Настроение и так было отвратительнее некуда. Всё в порядке. — Ну прям прибил наповал, — разноцветные рожки насмешливо дёрнулись, словно поддразнивая его собственные сомнения. — Уже почти чувствую себя виноватыми… хотя, если честно, ты и без меня всё прекрасно запорол. Болезненная правда ударила Джекса внезапно. Он сжал зубы, мир сузился до насмешливых слов и собственного раздражения. Когда Зубл так и не дождались ответа, они осеклись, понимая, что перегнули. «Так, — подумали с тяжёлым вздохом, — похоже, это надолго…» Комната, казалось, задержала дыхание вместе с ними. Лёгкий скрип пола, неуловимое движение воздуха — каждый звук усиливал напряжение. Парень наконец чуть приподнял взгляд, но не сказал ни слова. И в этом молчании было больше силы, чем в любой угрозе. Зубл не были глупы — они прекрасно видели, что творится между этими двоими. Видели бесплодные попытки беспокойной Помни достучаться до этого упрямца, который так очевидно избегал её, чего не заметил бы только слепой. И особенно они видели, что происходит с Джексом: с ним творилось что-то явно нездоровое, но почему — оставалось загадкой, разбираться с которой никак не горело. После того инцидента он стал нервным до такой степени, что каждое движение выглядело как премьера трагедии. Появлялся реже, чем обычно, и даже пропускал приключения — отчего Кейн буквально пытался вырвать себе зубы за неимением волос, что, разумеется, радовало их вдвойне. Ещё он стал куда сильнее издеваться над ребятами — до такой степени, что создавалось впечатление, будто за каждый сорванный нерв ему идут премии. Конструкцию нисколько не трогали его душевные метания; кролик вызывал у неё лишь чистое презрение своими выходками. И, честно говоря, им всё равно, что там у кого с кем — чужие отношения, как сказал бы кто-то умный, вообще не их дело. Однако теперь его неожиданно застали здесь — похожим на памятник самому себе: слегка перекошенным, побитым, хотя он и пытается спрятать всё это под слоем колючих масок. Что именно заставило абстракцию остаться — никто не знал. После короткой паузы кролик заметил Зубл, стоявших с тем самым внимательным выражением, которое так раздражало, и тихо задавших свой вопрос: — Заказ всё тот же? Тот сначала даже не понял, о чём речь — сбитый с толку внезапной сменой оборотов, — и нахмурился. — Чё? — Виски сауэр? — уточнили уже более буднично и повернулись к прилавку с напитками, будто это был самый естественный вопрос на свете. Движения — спокойные, уверенные, как у тех, кто прекрасно знает привычки собеседника и нисколько в них не сомневается. Джекс настороженно наблюдал, как Зубл подвязывают фартук. За их скачущим настроением он совершенно не успевал. Оставалось лишь гадать, дразнят ли его намеренно или это у них такой режим по умолчанию. Для него всё происходящее было чистым нонсенсом. — С чего ты вдруг?.. — Ну ты же не просто так сюда приполз, — сказали они с лёгкой усмешкой. — Обычно, когда кто-то висит у стойки с лицом «размышляю о смысле жизни, но пока безрезультатно», это значит, что пора намешать чего-нибудь покрепче. Кролик опустил взгляд, пытаясь разобраться, шутят ли Зубл или всерьёз считают это надёжным способом понять чужие эмоции. В прошлый раз, насколько он помнил, ничего не вышло. И всё же у них было это странное чутьё — ненавязчивое, спокойное, словно мягкий толчок в нужную сторону. Это бесило — он не просил. И уж точно не собирался благодарно кланяться за подачки, которых не заказывал. Джекс задержал дыхание, будто готовясь колко отмахнуться от внезапной проницательности абстракции. Но затем лишь устало выдохнул и подошёл к барному стулу. Да к чёрту. — Валяй, — коротко бросил он, садясь и массируя переносицу. — Пошутишь про белок — прибью. — Хм? — Зубл слегка повели плечом, с тем самым опасно невинным выражением, будто всерьёз подумывают принять угрозу за приглашение. — Не-не. Сегодня мы уважаем хрупкое состояние клиента. Джекс закатил глаза, но уголок губ всё же дрогнул. Зубл поставили на стойку шейкер, будто и не заметили этого микроскопического признака жизни. — Просто смешаю напиток. — уточнили они, аккуратно отмеряя ингредиенты. — Хотя, если честно, ты сам подкинул отличную почву для шуток. — Даже не думай, — предупредил кролик, прикрыв глаза. — Я серьёзно. — Вот именно потому и смешно, — почти шёпотом произнесла конструкция, но всё-таки удержалась от комментариев, которые наверняка уже вертелись у неё на языке. Возможно, думалось ему, это был первый раз, когда они разговаривали почти спокойно, без взаимного желания прибить друг друга. Это ощущалось странно — словно в привычном, отлаженном механизме заменили одну деталь, и теперь всё работало, но уже немного не так, как прежде. Стакан мягко стукнулся о стойку — ровно, спокойно, будто в этом жесте было больше заботы, чем в любых словах. Сначала Рагата, теперь Зубл. Прекрасно. Ещё пара таких откровений — и цирк не просто схлопнется, а сам себя упакует и отправит обратно производителю. — Вот. Никаких белок. Только кислое, крепкое и чуть-чуть терпкое. Джекс фыркнул на лёгкую шутку, но в этом уже не было прежнего раздражения. Кто бы мог подумать, что этот ходячий конструктор умеет не только ворчать, но и вот так — спокойно расслабиться и даже выдать что-то почти человеческое. Кто бы говорил. Казалось, сама атмосфера вокруг едва заметно смягчилась. Он взглянул на свой полный стакан. Алкоголь он по-прежнему считал лишь способом затуманить рассудок, но всё же… После первого глотка в голове стало тихо, словно кто-то наконец выключил бесконечный, назойливый фоновый шум, оставив только пустоту и редкие, странно тёплые отблески мыслей. Непривычно. То ли из-за совершенно неожиданной компании в которой всё это происходит и которая даже в теории выглядела бы как бредовый фанфик на минималках, если бы не реальность… то ли он просто за годы одиночества отвык от нормальных реакций нормального человека. Бар утонул в мягком свете и спокойном молчании. Не хотелось ни слов, ни движений — только оставаться в этой хрупкой тишине. Воздух затаился, часы в углу лениво тикали, бармен молча протирал посуду, а мир, кажется, впервые за долгое время позволил себе просто замереть. Спустя какое-то время сам того не ожидая, парень вдруг произнёс: — Почему тебе вообще есть дело? Зубл слегка повернулись, и Джекс не смог точно определить, что за выражение скрывается на их лице, но по едва слышному выдоху и лёгкому прищуру абстрактных глаз было заметно, что они что-то обдумывают. — Понятия не имею, что ты там рассчитываешь услышать, — протянули они, наклоняя голову так, будто примерялись рассмотреть его тупость под правильным углом. — Но, честное слово, ты так отчаянно корчишь из себя «мне всё по%$!#ер», что забавно наблюдать, как маска слетает при любом громком слове — или когда у тебя самого прорывается хоть искра настоящих эмоций. — Чт— Они махнули цветной рукой, будто отгоняя лишние слова, перебивая парня, который, предсказуемо взвился от недоумения. — Я тебе вообще ничего не должны. Но, знаешь… тот, кто так яростно отмахивается от любой помощи, обычно рассыпается быстрее, чем успевает сказать «я сам». Зубл сухо хмыкнули, вернув себе фирменную насмешливость и полностью проигнорировав раздражённый смешок кролика. — Так что расслабься. Это не про «дело», а про элементарный здравый смысл. И, ладно, чуть-чуть — про то, что ты каким-то чудом своей глупостью умудряешься вызывать симпатию у окружающих, даже не замечая этого. Хотя, если честно, чаще твои выкрутасы морозят так, что руки сами чешутся тебя избить. — Ой, да ладно, мы сюда вроде не задушевные беседы пришли вести, — огрызнулся Джекс; усмешка вышла холоднее, чем он рассчитывал. Он никак не ожидал, что его так внезапно ткнут носом в собственную душу — да ещё и под действием алкоголя. — Симпатия? — привычная улыбка скользнула по лицу так естественно, словно вросла. — Серьёзно? Ты сейчас это вслух сказали? Я удивлён, что ты вообще можешь её испытывать к кому-то. Зубл весело фыркнули, сложив руки на груди с лукавым прищуром, словно собирались наблюдать, как он сам себя закопает ещё глубже. — И кто это говорит? Ты? Человек, который и минуты продержаться не мог, чтобы снова не попасться на горячем, залипая на Помни так, будто тебя магнитом к ней тянет. Ты бы хоть иногда делал вид, что не светишься при её виде, а то это уже прямо комедия положений. — Ой, ну да, конечно, — протянул кролик, махнув рукой, — рассказывай дальше, будто ты эксперт по чужим «залипаниям». Он чуть усмехнулся, стараясь, чтобы это прозвучало дерзко, а не так, как будто его только что поймали за чем-то действительно неловким. Меньше всего он хотел знать, что Зубл видели его реакцию в тот самый момент. — Прости, но это было слишком очевидно. — хмыкнула конструкция, не особенно стараясь быть мягче. — Я понимаю, сложно скрывать чувства, когда они у тебя, как неоновые вывески. Но, честно, ты бы хотя бы раз попробовал делать это не так… отчаянно. — Заткнись, ты просто бредишь, — буркнул он, но вышло слишком резко, слишком поспешно. Отвернулся, будто заинтересовался стеной, лишь бы спрятать внезапно вспыхнувшие щёки. Алкоголь стучал в висках, мешая соображать, и от этого всё только сильнее раздражало. Внутри снова поднялась привычная, уставшая мантра: всё нормально, всё под контролем, никаких чувств, никаких привязанностей. А насчёт Помни… да ну её. Какая разница, что она вызывает, если он всё равно не позволит себе в это ввязываться. — Делай и думай что хочешь, мне всё равно, — Зубл внезапно пожали плечами, будто на них разом свалились все прожитые в цифровом цирке дни. На секунду исчезли и едкость, и колкость — осталась только честность, непривычная и оттого почти оглушающая. Они развернулись, оставляя Джекса один на один с его мыслями. — Но знаешь… раз уж мы все здесь застряли с ежедневной угрозой поехать кукухой и рассеяться, может, пора перестать мерить дистанции и хотя бы попытаться не сходить с ума поодиночке? — тихо бросили через плечо. — Иначе какой тогда вообще смысл? Ну, приехали. Бар снова утонул в тишине — кролик попросту не смог выдавить из себя ни слова, пытаясь проглотить вставший ком в горле. Абстракция ушла, оставив его одного, и он продолжал сидеть в полумраке, упираясь изо всех сил в сопротивление. Но странным образом вместе с этими словами внутри что-то едва ощутимо сдвинулось. Он так и не понял — стоит ли винить в этом фирменный коктейль, Зубл или всё вместе.