Часть 9

      Неделя после благотворительного вечера пролетела как одно счастливое, смутное мгновение. Они не скрывали своих отношений, но и не выставляли их напоказ. Лёгкие прикосновения в коридоре Министерства, совместные обеды в столовой, вечера, проведённые то у него, то у неё — всё было ново, свежо и наполнено тихой радостью.       Казалось, самые острые углы сгладились.       Именно это ощущение покоя и стало причиной того, что удар оказался таким болезненным.       В пятницу днём Гермиона возвращалась из архива с папкой документов. Проходя через главный атриум Министерства, она заметила у одного из фонтанов две знакомые фигуры.              Драко стоял, разговаривая с Блейзом Забини. Они были слишком далеко, чтобы разобрать слова, но не настолько, чтобы не уловить интонацию.       Гермиона замедлила шаг. Она видела, как Драко уверенно улыбнулся и похлопал Блейза по плечу. И тогда, из-за общего гула голосов, до неё донеслись обрывки фраз, вырвавшиеся из-под шёпота. Голос Драко, ясный и полный самоуверенности:       — ...не переживай, всё идёт по плану. Эта должность уже почти у меня в кармане.       Слова, словно удар ледяного кинжала, вонзились в её сознание. Гермиона застыла на месте. Папка с документами вдруг стала невыносимо тяжёлой. В ушах стоял оглушительный звон.       «Эта должность уже почти у меня в кармане».       Всё это время — их сближение, их ночи, его нежность — было лишь тактикой? Игрой на опережение, чтобы она расслабилась и потеряла бдительность?       Ослепление.       Глупость.       Как она могла поверить?       Она развернулась и, не помня себя, пошла прочь. Она зашла в первый попавшийся пустой кабинет, с силой швырнула папку на стол и, глубоко дыша, чтобы не расплакаться, пошла в кабинет №517.       Драко вошёл через несколько минут, всё ещё с лёгкой улыбкой на лице. Увидев её, он поднял взгляд.       — Вернулась? Я уже начал думать, ты застряла в архивах.       Она не ответила. Она молча подошла к своему столу и начала с холодной, методичной точностью собирать вещи в сумку. Папки, книги, самопишущее перо.       — Гермиона? — его голос прозвучал с ноткой недоумения. — Что случилось?       Она продолжала молчать, её лицо было каменной маской. Она чувствовала его взгляд на себе, но не поднимала глаз. Достала небольшой клочок пергамента и быстро нацарапала на нём:       «Джинни, срочно нужно встретиться. Буду через 10 минут у тебя. Г.».       Свистнула свою сову и отправила послание.       — Кому это ты пишешь? — спросил Драко, его тон стал жёстче. — Гермиона, я с тобой разговариваю. Что происходит?       Она захлопнула замок на своей сумке, взвалила её на плечо и, наконец, подняла на него взгляд. В её карих глазах, обычно таких тёплых и живых, была ледяная пустота, которую он видел лишь однажды — много лет назад, в Хогвартсе.       — Грейнджер… — он начал, вставая.       Но она уже шла к двери. Она прошла мимо него, не сказав ни слова, не оглянувшись.       Дверь кабинета закрылась за ней с тихим, но окончательным щелчком.       Драко остался стоять посреди комнаты, один, в полном и оглушительном недоумении. Воздух, который минуту назад был наполнен запахом её духов и ожиданием совместного вечера, внезапно стал холодным и безжизненным. Он не понимал. Он абсолютно ничего не понимал.

***

      Кабинет Джинни в отделении магических игр и спорта был ярким и слегка захламлённым — повсюду висели плакаты с квидичными командами. Джинни, увидев бледное и растерянное лицо Гермионы в дверях, тут же отложила пергамент.       — Гермиона? Что случилось? — она поднялась и подвела подругу к стулу. — Ты вся дрожишь.       Гермиона с трудом сдерживала слёзы. Она скомкала платок в руках и выпалила всё, что услышала в атриуме, и свои самые страшные догадки. Каждое слово выходило прерывисто и горько.              — Он использовал меня, Джинни! Всё это время! Все эти ужины, разговоры, всё это было частью его плана! «Должность у меня в кармане». Он просто хотел обезоружить меня, чтобы я не мешала ему получить повышение!       Джинни внимательно слушала, её взгляд был полон сочувствия, но не удивления.              — Подожди, подожди, — мягко перебила она. — Давай по порядку. Ты уверена, что он говорил именно о тебе? Может, он имел в виду что-то другое? Какой-то свой проект?       — Что ещё он мог иметь в виду? — выдохнула Гермиона, смахивая предательскую слезу. — Мы все знаем, что он метит на повышение. И все знают, что я — его главный оппонент в этом вопросе. Всё сходится!       — Я не спорю, Малфой — хитрый змеёныш, и он чертовски амбициозен, — сказала Джинни, наливая Гермионе стакан воды. — Но я видела, как он смотрит на тебя. Это не тот взгляд, который можно подделать. Может, ты не так всё поняла? Слышала только обрывок. Ты не дала ему объясниться?       — Я не хочу его объяснений! — вспыхнула Гермиона. — Они всегда будут гладкими и удобными для него. Я не могу… Я не хочу снова быть той глупой девочкой, которая верит каждому его слову.       В этот момент в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, её открыли.       На пороге стоял Драко. Его лицо было напряжённым, взгляд мгновенно нашёл Гермиону.       — Грейнджер, — начал он, игнорируя Джинни. — Что это было? Почему ты убежала?       Гермиона вскочила с места, её глаза снова загорелись холодным огнём.       — Убирайся, Малфой.       — Я не уйду, пока ты не скажешь, в чём дело. Я имею право знать, — он сделал шаг вперёд.       — Ты не имеешь никаких прав! — её голос дрогнул от ярости. — Никаких! Всё кончено. Всё. Тебе понятно? Теперь убирайся. И не приходи. Никогда.       Драко замер. Он смотрел на неё, пытаясь найти в её лице хоть каплю неуверенности, но видел только сталь. Он кивнул, коротко и резко, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.       Гермиона снова рухнула на стул, вся дрожа. Джинни молча обняла её.

***

      Вечер тянулся мучительно долго. Гермиона механически поужинала в столовой министерства, не чувствуя вкуса еды, перечитала одну и ту же страницу в отчете три раза, так и не поняв ни слова, и, наконец, решила вернуться домой и лечь спать, надеясь, что сон принесёт забвение.       Драко так и не появился в их кабинете.       Она трансгрессировала недалеко от своего дома и, подавленная, побрела к своей квартире. В голове стучало одно и то же:       «Как я могла быть такой дурой?»       И тут она замерла.       Возле её двери, на полу, в элегантном, но теперь явно помятом плаще, сидел Драко Малфой. Он не спал, его взгляд был прикован к узорному ковру в коридоре. Услышав её шаги, он резко поднял голову.       Гермина почувствовала, как сердце упало куда-то в пятки. Она попыталась пройти мимо, не глядя на него, но он вскочил на ноги, преградив ей путь.       — Гермиона, пожалуйста, — его голос был хриплым, как будто он провёл здесь несколько часов. — Выслушай меня. Ты не так всё поняла.       — Я всё прекрасно поняла, — сквозь зубы произнесла она, уставившись в пространство у него над плечом. — Отойди от моей двери.       — Нет. Я не отойду, пока ты не выслушаешь. Я говорил с Забини о другой должности. Я помогал ему с отчётами, и он предложил меня в кураторы. Это его должность была «у меня в кармане», потому что я знал, что комиссия утвердит мою кандидатуру! Речь шла не о тебе! Никогда не была о тебе!       Он говорил быстро, страстно, пытаясь поймать её взгляд. Но Гермиона лишь качала головой, отстраняясь.       — Довольно, Драко. Хватит лжи. Это слишком удобное объяснение. Теперь отойди.       — Это правда! Клянусь всем, что у меня есть, это правда!       Она резко дернула ручку двери, но он схватил её за запястье. Не больно, но достаточно твёрдо, чтобы она остановилась.       — Гермиона, я… — он попытался найти слова, его глаза умоляли. — То, что между нами… Это самое реальное, что было в моей жизни. Я не мог. Я бы не стал.       В этот момент всё её напряжение, вся боль и предательство вырвались наружу. Она с силой вырвала руку и с размаху ударила его по лицу.       Звук шлепка оглушительно прозвучал в тихом коридоре.       — Я сказала, хватит! — закричала она, и в её голосе послышались сдавленные рыдания. — Я не хочу это слышать! Уйди! Просто оставь меня в покое!       Драко замер, прижимая ладонь к покрасневшей щеке. В его глазах плескалась буря из боли, обиды и стыда. Он смотрел на неё, на её трясущиеся плечи, на слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать.       Он медленно, почти церемонно, выпрямился. Его лицо снова стало маской холодной учтивости, но в глазах осталась рана.       — Прости, — тихо сказал он. Его голос был ровным и пустым. — Прости, что побеспокоил.       Он сделал шаг вперём, и Гермиона инстинктивно отпрянула, ожидая, что он попытается прорваться внутрь. Но Драко лишь наклонился.       Его губы на мгновение коснулись её щеки, в том месте, где высыхала солёная слеза.       Это прикосновение было таким лёгким, как дуновение ветра, и таким пронзительно горьким.       — Прости, — снова прошептал он ей в ухо.       Потом он развернулся и пошёл по коридору, не оглядываясь. Его фигура растворилась в темноте.       Гермиона влетела в квартиру, захлопнула дверь и, прислонившись к ней спиной, медленно сползла на пол. И только тогда, в полной тишине и одиночестве, она разрешила себе заплакать. А её щека, где остался след его поцелуя, горела, как от ожога.

***

      Воздух в конференц-зале Министерства был густым от напряжения и ожидания. Под кожей Гермионы бежали мурашки, а сердце колотилось так громко, что ей казалось, его слышно во всей комнате.       Драко отправил ей лебедя из бумаги.       «Не волнуйся, ты будешь великолепна на этой должности. Я всегда это знал.»       Его слова, полные непоколебимой уверенности в ней, заставили её сердце ёкнуть. Она обернулась, чтобы что-то ответить, уловив в его глазах нечто большее, чем просто поддержку коллеги.       Но в этот момент к трибуне подошёл Кингсли Шеклболт, и зал затих.       Гермиона так и не успела ничего сказать.       Кингсли произнёс вступительную речь, полную надежд на будущее отдела. И затем наступил момент истины.       — После долгого рассмотрения, — его голос гулко разнёсся по залу, — я рад объявить, что новым Главой отдела стратегических магических инициатив становится… Гермиона Грейнджер!       В зале раздались аплодисменты. Гермиона почувствовала, как по её лицу разливается волна жара. Она машинально встала, улыбаясь, ища глазами Драко. Она ожидала увидеть на его лице досаду, разочарование, хоть каплю горечи.       Но Кингсли поднял руку, призывая к тишине.       — К сожалению, — продолжил он, и его взгляд упал на Драко, — мы также вынуждены попрощаться с другим нашим блестящим сотрудником. Драко Малфой покидает стены Министерства, чтобы возглавить масштабный совместный проект по реставрации исторического наследия с Блейзом Забини. Мы желаем ему удачи в его новых начинаниях.       Тишина в зале стала громкой. Гермиона застыла на полпути к своему стулу, улыбка замерла на её лице. Она смотрела на Драко, не веря своим ушам.       Покидает Министерство?       Она знала о проекте с Забини, но не думала… не думала, что он уйдёт совсем.       И самое главное.       Она ему не поверила...       Он сидел спокойно, с лёгкой, почти незаметной улыбкой, и смотрел прямо на неё. В его глазах не было ни капли сожаления.       К ней тут же хлынул поток людей — коллеги, начальники, друзья. Все хотели поздравить, пожать руку, обнять. Она пыталась пробиться сквозь толпу, чтобы догнать его, сказать что-то, что-то важное, но её отвлекали снова и снова. Когда она наконец смогла вырваться, его уже не было в зале.       Сердце её бешено колотилось, а в голове стучала одна мысль: Это конец. Он уходит, и всё, что было между нами, останется здесь, в этих стенах.       Она почти бегом бросилась в кабинет №517.       Дверь была приоткрыта. Она застыла на пороге, наблюдая за ним. Драко стоял у своего безупречно чистого стола и спокойно, без суеты, укладывал в картонную коробку последние немногие личные вещи — ту самую коллекцию перьев, дорогую чернильницу.       Увидев её, он не удивился.       — Я думал, ты ещё часа два будешь принимать поздравления, — произнёс он, его голос был ровным.       — Ты… увольняешься? — выдохнула она, и голос её дрогнул. Слёзы, которые она сдерживала, выступили на глазах и покатились по щекам. — Совсем? Он отложил ченильницу, которую держал в руках, и медленно подошёл к ней. Его лицо было серьёзным.       — Гермиона…       — Не надо, — перебила она его, её собственный голос прозвучал сдавленно и горько.       — Не говори ничего. Просто… — она не закончила, вместо этого встав на цыпочки и прижав свои губы к его в отчаянном, жгучем поцелуе. Это был поцелуй прощания, полный боли, невысказанных слов и страха потерять его навсегда.       Она чувствовала, как он замер на мгновение, а затем его руки обхватили её, и он ответил ей с той же яростью, тем же отчаянием. Её пальцы вцепились в его мантии, притягивая его ближе, как будто силой можно было удержать его здесь.       И тогда, не разрывая поцелуя, она резким, отточенным движением левой руки выхватила палочку и, не глядя, метнула её в сторону двери. Раздался тихий щелчок замка, и воздух у входа задрожал от мощного защитного заклятия.       Драко оторвался от её губ, его дыхание было тяжёлым. Он посмотрел на запертую и заглушённую дверь, потом на неё. И тогда на его лице расцвела та самая, медленная, хищная ухмылка, от которой у неё перехватило дыхание.       — Решительная, как всегда, Грейнджер, — прошептал он, и его руки скользнули с её спины на бёдра.       — Я была дурой, — Гермиона провела руками по его шее. — Прости, что не поверила тебе.       В ответ он лишь оттолкнул её по направлению к столу, тому самому, за которым они столько часов спорили и работали. Её бёдра упёрлись в край столешницы.       Больше не было нужды в словах. Её пальцы дрожали, когда она стаскивала с него мантию, затем принялась за пуговицы его рубашки. Он помогал ей, его движения были такими же стремительными. Его губы не отпускали её, пока его руки срывали с неё кардиган, застёжки блузки поддавались с тихим шелковым шорохом.       Он поднял её и посадил на холодную, полированную поверхность стола, смахнув на пол несколько папок. Её юбка задралась, обнажая бёдра. Он стоял между её ног, его руки скользили по её обнажённой спине, заставляя её выгибаться навстречу.       — Ты невероятна, — выдохнул он, его губы спустились с её губ на шею, к ключицам, к груди. — Божественно прекрасна. У меня просто нет сил злиться на тебя.       Он был прав — в её решимости, в её ярости, в её отчаянии была дикая, первозданная красота. Его слова не были пустыми комплиментами; они были констатацией факта, вырвавшимся наружу наблюдением.       Он вошёл в неё резко, почти грубо, и они оба застонали в унисон. Никаких нежностей, никаких прелюдий — только животная, всепоглощающая потребность доказать, что это не конец. Что это не может быть концом.       Стол скрипел и дрожал под их весом, в такт их яростным, неистовым движениям. Его пальцы впивались в её бёдра, оставляя marks, её ноги плотно обвились вокруг его поясницы. Она впивалась пальцами в его плечи, в спину, пытаясь притянуть его ещё ближе, глубже, пытаясь стереть саму мысль о разлуке.       Он смотрел на неё, его глаза, обычно такие холодные, пылали тёмным огнём.       — Смотри на меня, — приказал он хрипло, и она открыла глаза, встретив его взгляд. — Ты вся… вся дрожишь. И это самое прекрасное, что я когда-либо видел.       Его слова, произнесённые в такт его толчкам, довели её до края. Волна наслаждения накатила на неё, сокрушительная и всепоглощающая, вырывая из её горла сдавленный, прерывистый крик. Он последовал за ней почти мгновенно, с низким, протяжным стоном, впиваясь лицом в её шею.       Они лежали на диване в их кабинете, уже одетые, в тишине, нарушаемой лишь их ровным дыханием. Гермиона прижалась щекой к его плечу, уткнувшись носом в его шею, вдыхая знакомый, успокаивающий запах его кожи и парфюма. Адреналин улёгся, оставив после себя лёгкую дрожь в коленях и тяжёлую, сладкую усталость в теле.       Она закрыла глаза и выдохнула, и слова вырвались сами, тихие и уязвимые:       — Я не хочу, чтобы это заканчивалось.       Он не ответил сразу. Его рука, лежавшая на её талии, слегка сжала её. Затем он медленно приподнялся, заставив её оторвать голову от его плеча, и посмотрел ей прямо в глаза. Его серые глаза были тёмными и невероятно серьёзными.       — Ничего не закончится, — твёрдо сказал он.       — Но ты ведь уходишь, — её голос дрогнул. — Мы совсем не будем видеться, разве не так?       Уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти нежной усмешке. Он притянул её ближе, и она снова уткнулась лицом в его шею, на этот раз чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы.       — Я люблю тебя, — прошептала она в кожу его шеи, слова вырвались наружу сами, подхваченные потоком эмоций.       Он снова мягко отстранил её, заставляя посмотреть на себя. Его большие пальцы нежно стёрли слёзы с её щёк. Он не сказал ничего. Просто наклонился и поцеловал её. Это был не страстный поцелуй, как раньше на столе, и не отчаянный, как при её уходе. Это был медленный, глубокий, безмятежный поцелуй, полный обещаний.       — Ничего не закончится, — повторил он, касаясь её лба своим. — Потому что я хочу засыпать и просыпаться с тобой. Видеть тебя, когда прихожу с работы. Ждать тебя с работы. Проводить вместе выходные, праздники и все эти дурацкие магловские рождественские фильмы, которые ты так любишь. — Он сделал паузу, глядя на её широко раскрытые, полные слёз и надежды глаза. — Я не смогу без наших споров. Они стали… фоном моей жизни.       Она смотрела на него с нарастающим недоумением, не решаясь поверить.       — Что… что ты предлагаешь? — прошептала она.       — Я предлагаю перестать тратить время на дорогу между двумя квартирами, — сказал он, и его голос приобрёл редкую, неуверенную нежность. — Давай жить вместе.       Он видел, как она замерла, и поспешил добавить, его слова лихорадочно вырывались наружу, как будто он боялся, что она исчезнет:       — Я люблю тебя. С тех самых пор в Хогвартс-экспрессе. Никто, ни до, ни после, не вызывал во мне столько… всего. Ни ярости, ни раздражения, ни желания доказать что-то, ни этого безумного, всепоглощающего чувства, которое сводит с ума. Только ты. Гермиона смотрела на него, и всё внутри неё замерло, а потом взорвалось тихим, безудержным счастьем. Слёзы текли по её лицу, но теперь это были слёзы облегчения и радости.       — Да, — выдохнула она, её голос был сиплым от слёз, но твёрдым. — Да, давай.       Он снова поцеловал её, на этот раз с улыбкой, которую она почувствовала на своих губах.

***

      Они отправились к нему. В его спальне они снова оказались на той самой кровати, где всё началось. Они не торопились, просто лёжа и глядя друг на друга, как в тот самый первый раз, но теперь без тени сомнения или страха. Они изучали черты друг друга, как будто видели их впервые, и в то же время — как будто знали всю жизнь.       Гермиона перевела взгляд на стену того самого глубокого шоколадного оттенка, что когда-то так её поразил. Улыбка тронула её губы.       — Но эту стену, — сказала она, указывая на неё подбородком, — мы всё-таки перекрасим.       Драко рассмеялся — громко, искренне, от всего сердца. Он перекатился на бок, облокотившись на локоть, и смотрел на неё с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание.       — Я люблю тебя, — сказал он, и в этих словах не было ни намёка на сарказм или иронию. Только чистая, безоговорочная правда.       Она потянулась и коснулась его щеки.       — Я тоже тебя люблю, — ответила она. — Очень.       И в тишине его спальни, в комнате цвета её глаз, под пристальным взглядом коллекции миниатюрных мётел, их история, наконец, обрела своё настоящее начало.