Что-то о прошлом

      Ночь, проведённая вместе, стёрла последние следы неуверенности. Они исследовали друг друга с жадностью и нежностью, доводя до исступления снова и снова, пока измождённые наслаждением не погрузились в глубокий сон в сплетённых объятиях.       Проснулись они ближе к полудню, и день прошёл в ленивой, интимной полудрёме, завтраке в номере и тихих разговорах. К вечеру, когда пришло время готовиться к балу, в воздухе витало уже не напряжение, а тёплое, общее ожидание.       Гермиона надела своё платье — из плотного шёлка цвета горького шоколада, с открытыми плечами и струящимся силуэтом, подчёркивающим каждую линию её тела.       Войдя в гостиную, она застала Драко, завязывающего галстук перед зеркалом.       Он обернулся, и его взгляд, медленный и оценивающий, заставил её кровь пробежать быстрее.       — Это платье… — он шагнул к ней. — Оно того же оттенка, что и твои глаза, когда ты злишься. Или когда испытываешь страсть. — Его губы тронула улыбка. — Сбивает с толку. И сводит с ума.       — А ты, — с насмешливой серьёзностью поправила она узел его галстука, — сегодня почти не выглядишь занудой.       — Не испорть момент, Грейнджер, — парировал он, но его глаза смеялись.

***

      Бальный зал сиял. Хрустальные люстры отражались в полированном паркете, а воздух был насыщен запахами дорогих духов и цветов. С первых же минут Гермиона почувствовала на себе тяжёлые, оценивающие взгляды. Шёпот, как рой ос, следовал за ними по пятам.       Но Драко был неотступно рядом. Его рука лежала на её талии — твёрдо, по-хозяйски, и это было не игрой, а безмолвным заявлением. Когда к ним подошёл пожилой волшебник с лицом, напоминающим высохшую грушу, и с сладковатой улыбкой заметил:       — Как трогательно видеть, что старые раны затянулись. Хотя, кто бы мог подумать, что Малфой и… грязнокровка…, — Драко даже не изменился в лице.       — О, лорд Селвин, — его голос прозвучал холодно и ясно, как удар хлыста. — Ваша способность оставаться в плену устаревших взглядов поистине восхищает. Я бы порекомендовал вам обновить коллекцию книг. И словарный запас. — Он слегка наклонил голову. — Теперь извините, моя спутница ждёт.       Он увёл её, оставив аристократа с открытым ртом. Гермиона видела, как несколько молодых волшебников, засмотревшихся на неё, поспешно отвели глаза, столкнувшись с холодным, предупреждающим взглядом Драко. Впервые в жизни она почувствовала себя не только сильной и независимой, но и защищённой. Позволить себе быть слабой, зная, что он рядом, было новой, опьяняющей свободой.       Когда заиграли первые аккорды вальса, Драко, не спрашивая, взял её за руку и повёл на паркет.       — Танцуешь? — тихо спросила она, позволяя ему обнять себя.       — Всему, что должен знать джентльмен, меня научили, — парировал он, и его рука уверенно легла на её спину.       И они закружились. Напряжение между ними вылилось в нечто удивительно гармоничное. Он вёл её твёрдо и уверенно, а она с лёгкостью следовала за ним. Их тела двигались в идеальном ритме, словно танцевали вместе всю жизнь. Шёпот в зале стал громче:       — Малфой и Грейнджер? Серьёзно? Посмотри на них!       Он не обращал внимания. Он смотрел только на неё.       Позже Гермиона отошла к столу с напитками и краем глаза увидела, как Люциус Малфой властным жестом подозвал сына к окну. Сердце её упало, она отошла за колонну, оказавшись достаточно близко, чтобы слышать.       — Что это за цирк, Драко? — голос Люциуса был тихим, но каждое слово било с ледяной яростью. — Ты явился сюда с этой… девушкой. Ты позоришь нашу семью.       — Я явился сюда с женщиной, которую уважаю, — спокойно, без вызова, ответил Драко. Его спина была прямой.       — Уважаешь? — Люциус фыркнул. — Ты позволяешь этой грязнокровке вертеть тобой, как куклой. Она опозорила нашу семью, а ты…       — Она — мой выбор, — перебил его Драко, в его голосе впервые прозвучала сталь. — И моя работа в Министерстве — тоже мой выбор. Ваше время, отец, когда вы диктовали мне условия, закончилось.       Гермиона застыла, прижавшись к холодному мрамору колонны. В его словах не было злобы, лишь окончательная решимость.       В этот момент к ней мягко подошла Нарцисса.       — Дорогая, не обращайте внимания, — тихо сказала она, беря Гермиону под руку и уводя её прочь. — Люциус… он не может смириться с тем, что мир изменился. А Драко всегда был упрям. Расскажите лучше, как вам вечер?       Нарцисса говорила о светских вещах, но её жест был знаком поддержки и, возможно, одобрения.       Через несколько минут к ним стремительно подошёл Драко. Его лицо было бледным от сдержанного гнева, но глаза горели решимостью. Он игнорировал всех вокруг.       — Мама, — он наклонился и поцеловал Нарциссу в щёку. — Мы уезжаем.       — Я понимаю, дорогой, — тихо ответила она, с лёгкой грустью глядя на него.       Он повернулся к Гермионе, его взгляд смягчился.       — Поехали домой.       Он не спрашивал — он знал. И она была согласна. Она кивнула, и он, крепко взяв её за руку, повёл её прочь из сияющего зала, оставив за спиной шёпоты, осуждающие взгляды и тяжёлое наследие прошлого. Они уезжали вместе. И этого было достаточно.       Машина мчалась по ночному Лондону, оставляя позади сияющий фасад и давящую тяжесть светского общества. В салоне царило молчание, но оно было уютным, наполненным пониманием. Их пальцы были сплетены на центральной консоли — настолько естественно, будто так и должно быть.       Они остановились у его дома, молча поднялись на лифте в квартиру. Тишину нарушал только лёгкий шелест её платья. Драко, не отпуская её руки, провёл её через гостиную прямо в спальню.              — Я хочу тебе кое-что показать, — сказал он, и в его голосе звучала смесь торжественности и лёгкой нервозности.       Драко подвёл её к большому зеркалу в полный рост, что висело на стене. Комната была освещена мягким светом бра, отбрасывающим тени.       — Посмотри, — тихо попросил он, стоя за её спиной, его руки на её плечах. — И скажи мне, что ты видишь.       Гермиона с недоумением посмотрела на своё отражение.       — Я вижу… растрёпанные волосы, — смущённо касаясь непослушных прядей. — И мой макияж, наверное, поплыл.       Он тихо усмехнулся, и его пальцы слегка сжали её плечи.       — Ты видишь не то. Ты идеальна. Смотри дальше.       Она присмотрелась. Взгляд с её лица перешёл на платье цвета горького шоколада, затем — на стену позади. Та самая стена, тот самый глубокий оттенок… Её глаза медленно расширились. Она шагнула в сторону, прижалась спиной к стене и снова посмотрела в зеркало.       — О, — вырвалось шёпотом. — Платье…       Оно практически слилось со стеной, оттенок в оттенок.       — Оно подходит не только к твоим глазам, — проговорил Драко, его голос был глухим и близким. — Я подбирал цвет этой стены несколько недель. Пока не нашёл тот самый — цвет твоих глаз, когда ты сосредоточена, читаешь, смотришь на меня так, будто я — самая интересная загадка.       Осознание нахлынуло так сильно, что у неё перехватило дыхание. Это не было совпадением — это был продуманный жест, признание в пространстве его дома. Паника остро сжала горло, она отшатнулась от стены.       В тот же миг он оказался перед ней, обхватил лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя.       — Не убегай, — попросил он, и его глаза были серьёзными, почти беззащитными. — Давай начнём сначала.       Он выпрямился, протянул ей руку.       — Привет. Я Драко Малфой. Чистокровный волшебник, циник, потомок старого рода. Гермиона взглянула на его протянутую руку, и страх понемногу сменился нежностью. Она протянула свою руку в ответ.       — А я Гермиона Грейнджер, — сказала она, и её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Маглорождённая, всезнайка и, по слухам, спасшая волшебный мир.       Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони, тёплые и твёрдые.       — Тогда, — его голос приобрёл знакомые, язвительные нотки, но теперь в них был совсем другой смысл, — мне, пожалуй, придётся продолжать унижать тебя при каждом удобном случае. Иначе… иначе ты и все вокруг очень быстро поймут, что я влюблён в тебя. Практически с того самого дня, когда на нас надели распределяющую шляпу, и ты с размаху врезалась мне в плечо в Хогвартс-экспрессе.              Гермиона застыла с широко раскрытыми глазами. Шок от его слов был настолько полным, что она не могла издать ни звука.       Все эти годы? Все эти споры, вся эта ненависть… это была маскировка?       Он отпустил её руку и подошёл ближе, его пальцы мягко провели по её щеке.       — Тебе не нужно ничего отвечать, — прошептал он. — Честно. То, что происходит между нами сейчас… это уже высшее из того, что я вообще когда-либо позволял себе выдумать в своих самых смелых мечтах.       Она смотрела на него, на этого нового, старого Драко, и чувствовала, как что-то переворачивается внутри. Всё, что она знала о нём, о их отношениях, требовало переоценки. Слишком много. Слишком много за один день.       Гермиона не сказала ни слова. Вместо этого она шагнула вперёд и просто обняла его, прижавшись лицом к его груди, к его тёплому, твёрдому телу под тонкой тканью рубашки.              Её объятие было ответом — немым, но безоговорочным. Он обнял её в ответ, крепко, и они стояли так посреди его спальни, в комнате цвета её глаз, и прошлое, наконец, отпускало их, уступая место чему-то новому, хрупкому и невероятно ценному.