Глава 2.

Он очнулся от холода. Но это был не тот холод, к которому он привык — не пронизывающий осенний сквозняк из окон аудитории и не прохлада кафеля университетского туалета. Это было другое. Словно нечто древнее и безличное — как дыхание самого камня. Влад вздрогнул, на секунду не открывая глаз. В теле что-то было не так. Не просто неудобно. Иначе. Чуждо. Его плечи что-то тянуло вниз — тяжесть, холодная и глухая. В нос ударил резкий, незнакомый запах: не пыль, не туалетная химия, не старые тетради, а… камень, горячее дерево, масло, металл, кожа… и благовония. Он чуть приоткрыл глаза. То, что он увидел, не укладывалось ни в одну клетку реальности. Перед ним простирался огромный зал — настолько высокий, что потолок терялся во тьме. Струи света пробивались через витражные окна, раскрашивая колонны красными, синими, золотыми пятнами. Всё было словно из другого времени. Или даже мира. Десятки метров ковра, огромные деревянные двери, факелы в бронзовых держателях, гобелены с гербами, люди в доспехах… Я… …что это…? Он сидел. Это было первое, что он осознал телом. Сидел не просто на стуле — на троне. Широкое кресло с подлокотниками из тёмного дерева давило весом, под спиной — мягкая обивка. Он попытался шевельнуться — ткань на плечах скользнула, и он почувствовал, что на нём накинут тяжёлый плащ, вроде бархатного, с мехом. Пальцы нащупали металлическую застёжку в форме льва. На голове — вес. Словно обруч. Холодный. Металлический. Корона?! Влад вскинул голову, и страх врезался в него с такой силой, что дыхание сбилось. Он сделал вдох — короткий, судорожный. Сердце стучало, как будто пыталось вырваться наружу. Всё тело напряглось. Руки вспотели. Ноги затекли. Я умер? — мелькнула паническая мысль. — Это... посмертие? Загробный суд? Бред? Господи, я в психушке? — Ваше Величество. Голос. Боковой, низкий, сухой. И как будто… уважительный. Он резко повернул голову — слишком резко, у шеи хрустнуло — и увидел: рядом стоял человек. Высокий, в тёмно-синей мантии. Лысый, с длинными пальцами, державшими перо. Его глаза были холодными, как гвозди, и он поклонился чуть — лишь на пару градусов, но с величественной точностью. — Совет ждёт вашего решения по северным землям, милорд. Влад застыл. Что? Какой ещё совет?! Какие северные земли?! Он оглянулся. И понял, что он — в центре. На него смотрят. Со всех сторон. Люди в доспехах, у колонн — фигуры в мантиях и капюшонах, мужчины и женщины в одежде, словно из исторических фильмов, только — не театральных, а настоящих. Их лица были сосредоточены. Они ждали. Его слова. Его указа. Его решения. Влад чуть не вскочил. Руки дёрнулись — корона качнулась, и он рефлекторно схватил её, чувствуя, как сердце в груди бьётся в ушах. Грудь сдавило. Во рту пересохло. Это розыгрыш? Постановка? Где скрытые камеры?! Что за квест?! Я… я только что сидел в туалете… я просто закрыл глаза, чтобы... всё, на пару секунд! Господи, это... это реальность? Его охватила паника. Резкая, липкая. Грудь сдавила, как от гипервентиляции. Он хотел сбежать. Закричать. Сорвать с себя этот грёбаный плащ, скинуть корону, спрыгнуть с трона, пробежать между колонн — к свету, к окну, куда угодно — просто отсюда, от всех, из этого кошмара! Но ноги не слушались. Они онемели. Пальцы вцепились в подлокотники. Он сидел, как в клею. Если я вскочу, они подумают, что я — безумен… или враг… или… самозванец… Голос внутри трясся. Они подумают, что я безумец. Что я не их король. И что тогда? Меня убьют? Закуют? Бросят в темницу? Я не знаю даже ИМЕНИ, которое у меня здесь! Он сделал вдох. Глубокий. Медленный. Пытался удержаться. Холод пробирался сквозь ткань. Спина взмокла. Все ждали. Все смотрели. Даже гвардейцы у входа напряжённо выпрямились. Он понял, что должен что-то сказать. Что угодно. Хоть бы… звук. Просто звук, чтобы тишина не убила его окончательно. — Я… хотел бы… услышать ещё раз… суть вопроса, — выдавил он. Голос дрожал. Но был. Мужчина рядом чуть склонил голову. — Конечно, Ваше Величество. — Голос остался ровным. Но его глаза вглядывались. Словно хотели что-то понять. Проверить. — Северные земли просят увеличить долю зерна из главных запасов. В обмен — двести рекрутов к зимней стражевой линии. Барон Таррик утверждает, что это усилит границы. Зерно… рекруты… какая стража?! Я не понимаю, что вы от меня хотите! Я учу химию, блин! Я был на паре про макромолекулы! Но вслух он ничего не сказал. Он кивнул. И из какой-то выгоревшей части мозга вытащил фразу, похожую на стратегическую: — А… что думает финансовый совет? Мужчина слегка улыбнулся. — Мудро. И тут Влад понял: он выиграл секунды. Его фраза сработала как пароль. Он сказал что-то, что позволило всем поверить — он всё ещё в роли. Пока что. Ещё один человек выступил вперёд. Книга в руках, старинный камзол. Влад перестал слышать, что он говорит. Его сознание крутилось в водовороте: Я сплю? Нет. Слишком чётко. В наркотиках? Нет. Я не принимал ничего. Психоз? Но откуда? Я не ел грибы. Это... мир? Игра? Я во сне? Я переродился? Это… реально? Он трясся. Внутри. Мелкой, леденящей дрожью. Он чувствовал, как пот капает с виска. Как ноги под плащом чуть дрожат. Как ладони прилипли к дереву подлокотников. Господи, помоги. Что происходит?! Что делать?! Но никто не останавливал собрание. Всё шло. Как будто он — в центре этой реальности, и всё принимает его как должное. Надо держаться. Надо играть. До тех пор, пока не пойму, кто я. Где я. Как выжить. Он выдохнул. — Скажем так, — проговорил он медленно, — если границы укрепятся, зерно — не потеря, а инвестиция. Только не из главных запасов. Пусть Таррик знает: Страна ценит лояльность, но не кормит задаром. Пауза. Глухой шёпот. Одобрение. Кивки. — Мудро, Ваше Величество. Прикажете завершить Совет? Влад почти рухнул внутрь себя. Но снаружи — кивнул. Мягко. Спокойно. Королевски. Когда зал начал пустеть, он остался один. Только тени, пыль, солнце через витраж. Он сидел на троне. Живой. И в голове стучала одна мысль: Как я сюда попал?