Глава 3.

Дверь зала Совета с тяжёлым грохотом закрылась за последним советником. Осталась тишина. Гулкая. Плотная. Такая, от которой звенит в ушах. Словно и стены, и потолок, и холодный мраморный пол — всё в этом тронном зале прислушивалось к нему. К его дыханию. К его страху. Он был не совсем один — по бокам застыли два стражника, словно вылепленные из металла. Они не двигались, не говорили, даже не моргали. На их кирасах тускло мерцал герб: крылатый лев с пылающим мечом. Символ чужой страны. Символ его королевства. Если это, конечно, его. Влад сидел на троне. До сих пор. Он не мог понять — прошло пять минут? Двадцать? Больше? Пальцы сжимали подлокотники, словно его держали силой. Кисти онемели, плащ тяжело давил на плечи, а корона будто впивалась в кожу черепа. Спина болела от напряжения, и в животе тянуло мерзкое, глухое ощущение, как перед экзаменом, на который ты не готовился вообще. Пот на лбу. Тепло на шее. И пустота в голове. Я всё ещё здесь... Это не сон… Не бред… Не паническая атака. Я по-настоящему сижу… на чёртовом троне. В чёртовом замке. В чёртовом другом мире. Он медленно поднялся. Ноги словно налились свинцом. Пальцы отнялись, когда он отпустил подлокотники. Плащ зацепился за резьбу на дереве, и он чуть не потерял равновесие. Один из стражников дрогнул — едва заметно сделал шаг вперёд, как будто готов схватить его, если он упадёт. Влад вскинул руку, чтобы остановить его. Жест вышел неуверенным, почти комичным — как у школьника, которого вызвали к доске. Он даже не знал, зачем поднял руку. Хотел показать, что всё в порядке? Что он контролирует ситуацию? Ха... какой, к чёрту, контроль… Внутри всё кричало. Он пошёл вперёд. Шаг — тяжёлый. Второй — почти шаткий. Тело слушалось, но с усилием, как будто он двигался сквозь воду. Он чувствовал каждое прикосновение одежды к коже, каждый шаг по каменному полу — будто гул отдавался прямо в кости. Каждое движение давалось с бо́льшим напряжением, чем он мог вынести. Каждая секунда пребывания здесь была невыносимой. Он подошёл к массивной двери — та самой, что вела из зала. Огромная, обитая железом, с резным узором: две переплетённые змеи, с глазами, уставившимися прямо в душу. Он не знал, как открыть её. Просто потянул, вслепую — и она поддалась с тяжёлым гулом. За дверью — камень и мрак. Коридор. Пустой. Огни факелов дрожат на стенах, отбрасывая пляшущие тени. Никаких указателей. Никаких дверей с табличками. Ни одной стрелки: «Выход». Только глухое средневековье, живое и недружелюбное. Он шагнул внутрь. Камень под ногами — холодный. Звук шагов отдавался так громко, что казалось, будто он нарушает покой всего дворца. Идти вперёд было жутко. Оставаться — невозможно. Я не могу здесь дышать. Я не могу здесь быть. Это не моя жизнь. Я не знаю, кто я, зачем я тут. Я просто хотел сесть на минуту. На минуту — в туалете. В тишине… Он шёл. Случайно. Поворачивал туда, куда вела интуиция. Или страх. Или тупая надежда, что за следующим поворотом окажется что-то знакомое. Свет лампы. Компьютер. Доска с формулами. Хоть что-нибудь. Но не было ничего. Только камень. Ткань. Огни. И воздух, пахнущий копотью и временем. Он свернул, снова свернул, ещё раз…Потерялся. Полностью. Сердце бешено колотилось. К горлу подступала паника. Та самая, от которой начинается дрожь в пальцах и потеют ладони. Он хотел закричать. Позвать кого-то. Спросить. Выплюнуть хоть одно нормальное слово — "куда идти?", "как выбраться?", "где, чёрт побери, мои кеды и худи?! Он остановился. Обхватил себя руками. Смотрел в пустой коридор. Я не принадлежу этому месту. Оно… меня отторгает. Оно чувствует, что я — чужой. Как вирус в теле. Как ошибка в уравнении. — Ваше Величество? Влад обернулся резко, дёрнувшись всем телом. На краю коридора стоял человек. Молодой, лет двадцати пяти, высокий и крепкий, в чёрных лакированных доспехах. Грудь украшал знакомый герб — лев с крыльями. Его тёмные волосы были собраны в короткий хвост, лицо — серьёзное, с резкими скулами и напряжённым взглядом. Он держал шлем в одной руке, а в другой — короткий факел. Влад сделал шаг назад, инстинктивно. Чужой. Опасный. Слишком реальный. — Я… — он замялся, не зная, что сказать. — Осматривал замок… — Разумеется, — спокойно ответил тот. — Вам это свойственно, милорд. После Совета вы всегда уходите наедине. Он поклонился. — Позвольте мне проводить вас в ваши покои. Влад кивнул. Быстро. Почти благодарно. Хоть кто-то знал дорогу. Хоть кто-то вёл. — Как тебя зовут? — Ричард, Ваше Величество. Я командир королевской стражи. Ричард. Командир. Он моложе, чем я себе представлял. Но… он спокоен. Значит — надёжен. — Веди, Ричард, — хрипло сказал Влад. Они шли в тишине. Только шаги. Только мерцание факела. Ричард шёл уверенно, не глядя по сторонам. Влад шёл следом — тихо, почти прижавшись к стене, чувствуя себя не как король… а как больной, которого ведут по клинике. Или узник. Коридоры сменялись. Стены стали тёплее — покрытые гобеленами, коврами. Пространство стало шире. Где-то за окнами блеснул огонь города. И вот — остановка. Перед дверью. Большой. Обитой чёрной кожей. Золотые гвозди, резьба. — Ваши покои, милорд, — сказал Ричард. — Я прикажу принести вам ужин. Желаете чего-то определённого? Да. Домой. В метро. На кухню. В общежитие. Пельмени. Ютуб. Телефон с зарядкой. Всё, что угодно — только не это. — Просто… воду, — выдохнул Влад. — И… что-то лёгкое. — Будет исполнено. Ричард поклонился и скрылся. Влад вошёл. Дверь закрылась за ним. Плотно. Тихо. И он остался один. Покои были огромны. Потолок терялся в полумраке. Кровать, стены с оружием, кресло у окна, камин, шкуры. Всё это было красиво. Богато. Исторично. Но мертво. Холодно. Чуждо. Ни одной детали, за которую можно зацепиться душой. Он медленно подошёл к кровати. Провёл пальцами по ткани. Прикоснулся к стене. Сел. Лёг. Вдохнул. Закрыл глаза. Ничего. Ни запаха дома. Ни звуков. Ни света. Только камень и огонь. Он встал. Подошёл к окну. Открыл тяжёлые створки. И замер. Город. Целый мир внизу. Башни, крыши, улицы, фонари. Люди — крошечные, но живые. Живут. И он — где-то над ними. На самой вершине. На чужом пьедестале. Влад опёрся лбом о стекло. Оно было холодным. Я не король. Я химик. Студент. Молекулы, реакции, формулы. Я… я не для этого мира. Я не создан быть кем-то, кого слушают. Я не знаю ни одного закона этой страны. Я не знаю даже, где тут сортир, чёрт побери… Он сжал пальцы. — Пожалуйста... верните меня… — прошептал он, но никто не услышал. Только ветер. Только даль. Только ночь. И он. Один. Совершенно один. В чужом теле. В чужой жизни. Король — поневоле. Призрак — среди живых.