Часть 79

Солнце мягко просачивалось сквозь кроны деревьев, заливая поляну золотистыми пятнами света. Птицы где-то вдалеке перекликались чистыми звонкими голосами, а в воздухе витал запах росы и свежих трав. Всё было таким тихим, таким живым, что Лиана поначалу не решалась открыть глаза — боялась разрушить этот хрупкий, как утренняя паутина, мир. Её тело было удивительно лёгким — не ломило кости, не жгло кожу, не болели побои, будто боль отступила, растворившись в ночи. Но вместе с этим ощущением пришёл страх. Тот самый, что жил в ней годами, цепко, как холодная рука на горле. А вдруг… это сон? — шепнул внутренний голос. А вдруг сейчас я открою глаза и снова увижу каменную стену, цепи, лица гаардцев, которые смеются надо мной? Её пальцы сжались, будто она пыталась удержать этот сон, не дать ему исчезнуть. Сердце стучало быстро, отчаянно. Не может быть, что всё это правда… не может быть, что я выбралась… Она вспомнила те вечера, когда няня, добрая старая Лисса, читала ей при свече сказки — о принцессах и рыцарях, о тех, кто спасает, кто приходит в самую тьму, чтобы вынести свет. Тогда, будучи ребёнком, она верила, что мир добр, что спасение всегда приходит в последний миг. А потом жизнь научила её обратному — спасители не приходят, а сказки умирают вместе с детством. И всё же… вчера он пришёл. Он ведь был… правда же был? Она медленно открыла глаза. Сначала мир перед ней был расплывчат — солнечные лучи слепили, словно сама жизнь не спешила открываться ей полностью. Потом контуры начали вырисовываться: мягкая трава, высокий дуб, к которому была привязана лошадь, остатки костра — уже затухшего, но ещё пахнущего теплом и дымом. Она жадно вдохнула воздух — и впервые за долгие годы вдохнула по-настоящему. Не тухлый, не пропитанный грязью, не затхлый — а живой, чистый, пропитанный солнцем. Лиана медленно приподнялась, опираясь на руки. Солнце касалось её лица, грело кожу, и она на миг зажмурилась от удовольствия. Лицо не болело, лишь немного тянули старые синяки. Неужели всё это действительно позади? Она огляделась — Рейна не было. Сердце тут же кольнул страх. Он ушёл? — мелькнула паническая мысль. Она резко села, вглядываясь в деревья, но взгляд наткнулся на лошадь. Та стояла спокойно, покачивая головой и щипая траву. Значит, он не ушёл насовсем. Значит, вернётся. Она опустила плечи, облегчённо вздохнув. И впервые за долгие годы позволила себе просто… сидеть. Не бояться, не дрожать, не прятаться. Просто сидеть и дышать. В груди было необычное чувство — лёгкость. Словно чёрная пелена, которая годами давила её душу, начала исчезать. Но вскоре эта лёгкость сменилась другим ощущением. Мысли сами собой потекли к нему — к Рейну. Где он сейчас? Почему ушёл так рано? Она вспомнила его голос — глубокий, уверенный, но с той мягкостью, которая не требует силы, чтобы заставить слушать. Вспомнила, как он смотрел на неё у костра — спокойно, будто видел в ней не измождённую пленницу, а всё ещё ту, прежнюю Лиану, которой она когда-то была. И чем больше она вспоминала, тем сильнее билось сердце. Она прижала ладони к груди, будто хотела его утихомирить, но оно только ускорялось. Какой же он красивый… — пронеслось в голове, и она покраснела, даже будучи одной. — Совсем как в тех сказках, которые Лисса рассказывала. Только… такого ведь не бывает в жизни.. Она тихо усмехнулась сквозь смущение. Но если это сон… пусть он никогда не кончается. Она подняла взгляд к небу. Солнечные лучи пробивались сквозь листья, а ветер тихо шевелил её волосы. Было ощущение, будто сам лес благословляет её — бывшую пленницу, принцессу, которая впервые за столько лет чувствует, что живёт. Она подтянула колени, обняла их и просто сидела, слушая, как поют птицы, как шелестят ветви. Ветер касался её щёк, а внутри всё было странно и сладко. Она ждала его. Он придёт… конечно, придёт, — думала она. — Он ведь обещал. А пока — впервые за долгие годы — она позволила себе улыбнуться. Настояще, по-детски, как та девочка, что когда-то верила в сказки. Солнце уже поднялось высоко, и тёплый свет мягко ложился на всё вокруг — на траву, деревья, лёгкую дымку над землёй. Лиана медленно пошла по тропинке, устланной упавшими листьями, не спеша, чувствуя, как под босыми ногами шуршит земля. Её сердце было спокойно. Она шла без страха — впервые за долгие годы. Вскоре среди деревьев заблестело что-то светлое. Шум — тихий, журчащий — становился всё отчётливее. Она остановилась. Перед ней, среди зелени, извивалась река. Чистая, широкая, с прозрачной водой, в которой отражались солнечные лучи. Вода играла бликами, словно тысячи крошечных зеркал танцевали на поверхности. Лиана подошла ближе. Сердце вздрогнуло — от неожиданного чувства, почти забытого. Воспоминания нахлынули мгновенно: утренние купания в замковом пруду, смех подруг, запах мяты и меда. Всё, что она потеряла, вдруг ожило перед глазами. Она опустилась на колени у берега и осторожно коснулась воды. Та была прохладной, но не холодной — словно приветствовала её. Лиана провела ладонью по поверхности, и по коже прошла дрожь. Живая… я живая, — подумала она. В груди будто что-то всколыхнулось, расправилось. Она чувствовала, как каждая клеточка тела просыпается, как кровь течёт теплее. Всё, что было — грязь, унижения, страх — всё вдруг захотелось смыть. Не просто с тела, а с души. Она зачерпнула воду обеими руками и плеснула себе на лицо. Капли стекали по щекам, по вискам, по шее, смешиваясь со слезами — тёплыми, тихими. Это были не слёзы боли, а очищения. Она сняла с себя всю одежду. Её дыхание стало ровным, лёгким. Вода текла по коже, словно забирала с собой тяжесть прожитых лет. Лиана закрыла глаза и погрузилась в объятия реки. Воздух наполнился ароматом трав и свежести. Вода журчала, словно пела ей — песню о свободе, о жизни, которая ещё не закончилась. Она мыла волосы, смывая с них пыль и грязь, чувствуя, как они становятся лёгкими, шелковистыми, как исчезает тяжесть, которая тянула голову вниз. Она ощущала себя не просто чистой — возрождённой. Как будто вода смыла с неё не только грязь, но и саму тьму, что жила внутри. В какой-то момент она остановилась, закрыла глаза и просто стояла в воде, чувствуя, как ветер касается её лица, как солнце греет плечи. Вот она, жизнь, — подумала Лиана. — Настоящая. Та, за которую стоит бороться. Она глубоко вдохнула, наполняя лёгкие ароматом утреннего леса, и впервые за долгие годы улыбнулась без боли. Перед ней был новый мир, чистый, как вода, в которой она стояла. И она чувствовала — теперь всё действительно начнётся заново.

***

Прошел почти час. Лес постепенно наполнялся теплом и светом, а над рекой разливался утренний туман, плавно таявший в солнечных лучах. Лиана сидела на том же месте, где недавно касалась воды. Теперь на ней уже была чистая, высушенная на ветру одежда, та, которую дал ей Рейн — простая, но легкая. Ткань приятно ложилась на кожу, словно впервые за долгое время её тело снова почувствовало, что значит быть свободным, а не спрятанным за пылью и страхом. Рядом стояла повозка Рейна. Лошадь, крупная и спокойная, тихо жевала траву, изредка поворачивая голову к Лиане. Она потянулась к ней, осторожно, словно боялась спугнуть. Её ладонь легла на мягкую морду животного, и оно тихо выдохнуло, обдав её теплым дыханием. Лиана улыбнулась — по-настоящему, без напряжения. Она медленно проводила рукой по шершавой, живой коже, чувствуя тепло под пальцами, мягкое биение жизни. Лошадь слегка тряхнула гривой и снова посмотрела на неё — взглядом, в котором не было ни страха, ни осуждения. Только доверие. — Хорошая… — прошептала Лиана. Её голос был тихим, почти шепотом, словно слова предназначались не лошади, а миру, в который она возвращалась. Она гладила её снова и снова, и с каждым движением ладони чувствовала, как сама успокаивается. В её душе было удивительное ощущение — лёгкость, словно ветер внутри груди. Ей казалось, что лошадь чувствует её так же, как она чувствует воду, солнце, тепло. Живое к живому — просто, естественно. Потом она открыла ящик повозки и нашла там старую деревянную расчёску и маленькое зеркало в металлической оправе. Оно было немного поцарапанным, но стекло всё ещё отражало свет чисто и ясно. Она села на траву, позволив солнечным лучам играть на её лице, и начала медленно расчесывать влажные волосы. Пряди, ещё слегка спутанные после купания, мягко ложились под зубцы расчёски. С каждым движением они становились всё послушнее, струились по плечам, блестели на солнце, будто впитывали в себя его золото. Лиана посмотрела в зеркало. Из отражения на неё смотрела девушка — не та, что жила в холоде и страхе, не та, что боялась даже взглянуть в сторону света. На неё смотрела другая — с мягким взглядом, с усталостью, но и с тихой уверенностью, будто в глубине глаз зажёгся новый свет. Она не сразу узнала себя. Провела пальцем по отражению, будто хотела убедиться, что это действительно она. — Это я? — шепнула она едва слышно. Сердце сжалось и расправилось в один миг. Впервые за долгое время ей не хотелось отвернуться. Она не видела в зеркале ни следов грязи, ни боли, ни той тени, что преследовала её ночами. Только лицо — простое, живое, уставшее, но настоящее. Она вздохнула — медленно, глубоко, будто сбрасывая с плеч невидимый груз. Ветер чуть коснулся её волос, будто играючи, и она засмеялась тихо, едва слышно. Этот смех был лёгким, почти детским, и в нём было что-то чистое, как весенний ручей. Лиана убрала зеркало, посмотрела на небо — высокое, ясное, без облаков. В груди разливалось ощущение, что всё плохое осталось где-то позади. Пусть впереди ждут испытания, пусть мир не станет мягче — но сейчас, в этот миг, она снова чувствовала себя собой. Она ещё раз провела ладонью по гриве лошади, поблагодарив её без слов, и та тихо фыркнула, будто поняла. Лиана закрыла глаза, улыбнулась и подумала, что, может быть, жизнь всё-таки умеет начинаться заново. Солнце уже поднялось высоко, озаряя лес мягким золотом. Воздух был свеж, наполнен запахом травы и влажной земли после росы. Лиана сидела на траве, тихо расчесывая волосы, и думала о прошедших днях — таких тяжелых, что сердце сжималось от одной только памяти. Но вдруг где-то неподалеку послышался легкий треск ветки. Она подняла голову — и увидела Рейна. Он выходил из-за деревьев неспешно, спокойно, как будто лес сам расступался перед ним. В руках он держал сумку, за плечом висел лук, на поясе — нож. Но взгляд его был не воинственным, а мягким, почти удивлённым. Он остановился, посмотрел на неё — и на миг просто застыл. Перед ним стояла не та измученная, израненная пленница, которую он выносил из подземелий. Не та, что дрожала от страха и опускала глаза. Перед ним стояла девушка — светлая, чистая, будто сама природа подарила ему это утро, чтобы он увидел чудо. Лиана заметила, как он смотрит, и чуть покраснела. Смущённая, она улыбнулась, опустив взгляд. — Моя принцесса… — произнёс он негромко, но в этом голосе было столько тепла, что сердце Лианы невольно дрогнуло. — Я был на охоте. Он поднял сумку и показал добычу — несколько белок, аккуратно перевязанных ремнем. — Не слишком царская пища, — сказал он, — но хоть что-то. Щёки Лианы мгновенно порозовели. — Спасибо, — тихо ответила она и снова улыбнулась, но уже по-настоящему. Не пленница, не беглянка — просто живая девушка. Рейн аккуратно сложил дрова и развел огонь. Он действовал уверенно, слаженно — видно было, что он не раз ночевал под открытым небом. Через несколько минут над костром уже потрескивало мясо, издавая аромат, от которого желудок Лианы снова напомнил о себе. Она даже смутилась — звук её урчания прозвучал слишком громко в утренней тишине. Он снял кусок жареного мяса, передал ей. Она взяла мясо, подула, осторожно откусила. Теплый сок разлился во рту, и Лиана вдруг почувствовала, как каждая клетка её тела словно оживает. Она ела молча, стараясь не показать, насколько это вкусно и необходимо. Рейн смотрел на неё с лёгкой улыбкой — не как на пленницу, не как на спасённую, а как на человека, которому рад. Его взгляд был добрым, внимательным, почти заботливым. Когда они ели, он наконец заговорил: — Принцесса, как вы себя чувствуете? — Лучше, — ответила она, глядя на пламя. — Я даже не верю, что всё это происходит со мной. Он кивнул. — Это хорошо. Но нам нужно будет отправляться в путь уже сегодня. Мы всё ещё слишком близко к столице. Здесь небезопасно оставаться — их поисковые отряды могут выйти в эти леса. Она кивнула в ответ. В глубине души она понимала — он прав. Любой шорох мог означать опасность. Любое возвращение в сон — новую пытку. «Куда угодно, — подумала она, — только подальше от тех проклятых людей… и от замка». — А куда мы поедем? — спросила она тихо, словно боясь ответа. Рейн на миг замолчал, посмотрел на небо, потом на неё. В его глазах блеснула искра, в которой смешались надежда и долг. — Моя принцесса… нам предстоит долгая дорога. — Он сделал короткую паузу. — Я отвезу вас к вашему отцу. Слова ударили в сердце Лианы, будто гром среди ясного неба. Она замерла, не веря услышанному. — Чт… что? — прошептала она. — К отцу?.. Он жив? Голос её дрогнул, и глаза наполнились слезами, которые она даже не пыталась сдержать. Рейн кивнул. — Да, моя принцесса. Король Сизиран жив. И если позволит богиня Ассара, вы вскоре с ним встретитесь. Лиана прикрыла рот ладонью, будто боялась, что вырвется всхлип. Сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Столько лет… столько боли… и всё это время её отец — жив? Она не могла поверить. Казалось, что эти слова — новая сказка, новая мечта, которую вот-вот разобьёт реальность. Но взгляд Рейна был твёрдым, искренним. Он не шутил. Лиана закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Перед внутренним взором вставали образы детства — отцовская улыбка, его голос, тепло рук. Она почти забыла, каково это — чувствовать себя любимой дочерью. — Отец… — прошептала она, едва дыша. — Я… я снова увижу его? — Да, — мягко сказал Рейн. — Я поклялся вернуть вас к нему. И сдержу слово. Лиана посмотрела на него — и впервые в её взгляде появилось что-то большее, чем благодарность. Это было начало доверия, глубинного, тихого. Её сердце, разбитое, истерзанное, вдруг забилось иначе — мягче, теплее. Она улыбнулась сквозь слёзы, и эта улыбка была самой чистой, что он видел. — Спасибо… — только и смогла вымолвить она. И в тот миг, под солнечным светом, среди запаха жареного мяса и шороха леса, между ними возникла связь — невидимая, но крепкая.