Часть 112

Когда яростное месиво поля боя начало постепенно менять свою форму, превращаясь из хаотического урагана стали и криков в тяжёлое, израненное дыхание огромной армии, Влад, стоявший среди клубов пыли, крови и пота, вдруг заметил то едва уловимое, но чрезвычайно важное изменение в движении противника, которое мог заметить только человек, привыкший наблюдать за битвами не только глазами воина, но и разумом полководца: строй гаардцев начал ломаться не в отчаянную контратаку, как это часто происходит у армии, готовой умереть на месте, а в нестройное, нервное, постепенно ускоряющееся отступление, где сначала один десяток воинов, затем целая сотня, а затем уже и целые отряды начали пятиться назад, бросая раненых, спотыкаясь о тела павших, оглядываясь на возвышающийся над равниной мрачный каменный силуэт крепости Нильдар, который теперь становился их единственной надеждой на спасение. Влад поднял голову, тяжело дыша, чувствуя, как кровь — своя и чужая — липкой коркой стягивает его доспехи, и в этот момент глаза сузились, потому что он понял то, чего ждал все эти часы, весь этот поход, все этот полгода подготовки. Враг ломается. Враг бежит. Но если дать ему хоть одну минуту передышки, если позволить ему закрыться за каменными стенами, перегруппироваться, подтянуть лучников и арбалетчиков, развернуть котлы с маслом, обрушить камни, то эта победа может превратиться в долгую, кровавую осаду, которая пожрёт ещё тысячи жизней. И именно поэтому Влад резко поднял окровавленный меч, и его голос, тяжёлый, хриплый, но наполненный железной решимостью, прорезал воздух над полем боя так, что его услышали не только ближайшие воины, но и целые ряды солдат, стоящих далеко впереди. — НЕ ДАВАТЬ ИМ ЗАКРЫТЬ ВОРОТА! ШТУРМ! ВСЕ ВПЕРЁД! ТАРАНЫ К СТЕНАМ! ЛЕСТНИЦЫ ПОДВОДИТЬ! ЛУЧНИКИ — ПРИКРЫВАТЬ ШТУРМОВИКОВ! Эти слова прокатились по армии, словно гром, и усталые, израненные, но опьянённые яростью и победой солдаты, которые ещё несколько мгновений назад тяжело дышали, опираясь на окровавленные щиты, вдруг снова подняли оружие и рванули вперёд, потому что они понимали: если сейчас они возьмут Нильдар, то эта битва станет началом их новой истории. Гаардцы, тем временем, уже в панике устремлялись к воротам крепости, пытаясь втиснуться внутрь через огромные дубовые створки, которые скрипели, когда стража отчаянно тянула их на себя, стремясь закрыть крепость прежде, чем разъярённая армия Ластериана достигнет стен. Но Влад не собирался позволять им этого. Он видел, как тяжёлые штурмовые тараны, сделанные из огромных стволов древних деревьев, уже катятся вперёд на колесных платформах, окружённые щитоносцами, которые под градом стрел и болтов держали над ними массивные щиты, превращаясь в живую броню. Он видел, как лучники и арбалетчики выстраиваются в ряды и начинают выпускать плотные тучи стрел, которые со свистом поднимаются в воздух и падают на стены Нильдара, заставляя защитников пригибаться и сбивать прицел. Но гаардцы тоже приходят в себя. И тогда начинается настоящий ад. Со стен крепости раздаётся первый страшный грохот, когда огромные валуны, подготовленные заранее, начинают катиться вниз, падая на штурмующие ряды с оглушительным треском, дробя кости, ломая щиты и превращая людей в изуродованные кровавые пятна на земле. Затем над стенами появляются огромные котлы, и мгновение спустя вниз выливается кипящее масло, которое с шипением падает на штурмовиков, и крики людей, на которых эта адская жидкость попадает, разрывают воздух так, что даже самые закалённые ветераны на мгновение вздрагивают. Но никто не отступает. Солдаты Влада, стиснув зубы, продолжают бежать вперёд, потому что приказ был ясен: не дать врагу закрыться. — ТАРАН ВПЕРЁД! ЩИТЫ ДЕРЖАТЬ! ЛЕСТНИЦЫ К СТЕНАМ! — ревёт Влад, и его голос становится частью этой страшной симфонии войны. Первый таран достигает ворот. Гигантское бревно, подвешенное на цепях внутри деревянной рамы, раскачивается, и десятки солдат, ухватившись за канаты, с яростным криком бросают его вперёд. БУМ. Дерево с грохотом ударяется в ворота. Вся конструкция содрогается. Сверху летят стрелы. Один из солдат падает с болтом в горле, кровь фонтаном вырывается из раны, но его место сразу занимает другой. БУМ. Второй удар. Дубовые створки начинают трескаться. На стенах гаардцы кричат, бросают вниз камни, льют масло, стреляют из арбалетов почти в упор. Но тем временем по всей длине стены начинают подниматься лестницы. И вот там начинается самое страшное. Потому что каждая лестница — это отдельная бойня. Солдаты карабкаются вверх, держась за перекладины, щиты над головой, пока сверху на них сыплются стрелы и камни. Первый человек достигает края стены. Он поднимается, пытается перекинуть ногу через парапет. И в этот момент гаардский топор обрушивается ему на голову, раскалывая шлем и череп. Тело падает вниз, сбивая двоих поднимающихся. Но сразу за ним поднимается следующий. И следующий. И следующий. Лестницы становятся скользкими от крови. Люди падают. Кто-то висит на одной руке, пытаясь удержаться. Кто-то получает копьё в грудь и летит вниз, разбиваясь о землю. Но некоторые всё же перелезают. И тогда на стенах начинается рукопашная, такая тесная и жестокая, что бойцы буквально сталкиваются грудь в грудь, рубя мечами, коля кинжалами, сбросая друг друга вниз с высоты десятков метров. Влад, стоящий у ворот, слышит всё это — крики, лязг, треск дерева. И тогда таран наносит новый удар. БУУУМ. Ворота трескаются. Сквозь щель уже видно внутренний двор. — ЕЩЁ РАЗ! ВСЕЙ СИЛОЙ! Солдаты ревут, как звери. И когда таран врезается в ворота в четвёртый раз, дубовые створки не выдерживают. Они раскалываются. Огромные ворота Нильдара с грохотом падают внутрь крепости. И тогда Влад поднимает меч. Его глаза горят холодным пламенем. — ВПЕРЁЁЁЁЁД! И армия, словно прорвавшаяся плотина, врывается внутрь замка, где начинается новая, ещё более тесная и кровавая бойня среди каменных стен, где каждый коридор, каждая башня, каждая лестница становится маленьким полем смерти, и где Влад понимает, что эта ночь войдёт в историю Ластериана как ночь, когда Нильдар утонул в крови.