Часть 115

Ночь над Нильдаром была густой и тяжёлой, словно сама земля ещё не успела оправиться от криков и стали, которые разрывали её всего несколько часов назад, и потому в главном зале замка, где еще 3 дня назад заседали гаардские коменданты и их офицеры, теперь горели десятки факелов, отбрасывая длинные дрожащие тени на стены, украшенные старыми гобеленами и потемневшими щитами, а за длинным массивным столом, вырезанным из тёмного дуба, сидели люди, которые всего несколько часов назад прорвали ворота этой крепости, прошли через адские коридоры и лестницы, утопающие в крови, и теперь, несмотря на усталость и раны, пытались смотреть вперёд, потому что война, как бы ни хотелось на мгновение забыть о ней, не позволяла остановиться. Влад знал, что назад теперь пути нет. Гаардская империя теперь знает о них. И оставлять это дело она точно не захочет. Влад сидел во главе стола, опираясь локтями о холодное дерево, и его доспехи всё ещё были покрыты пятнами крови и грязи, которые никто не успел смыть, потому что времени на отдых почти не было, а глаза его, потемневшие от усталости и пережитого, медленно скользили по лицам людей, собравшихся перед ним — Рейн, Хальдерн, несколько командиров пехоты, капитаны лучников, старшие разведчики, люди, которые вели его армию через леса, горы и разрушенные земли к этому моменту. В комнате стоял тяжёлый запах дыма, железа и вина, потому что кто-то успел принести несколько кувшинов, но почти никто не пил — слишком многое было поставлено на карту, и слишком хорошо все понимали, что победа под Нильдаром была только первым шагом на длинной дороге. Влад молчал некоторое время, слушая, как за окнами гуляет ветер и где-то во дворах перекликаются часовые, и в эти мгновения он чувствовал, как внутри него борются два чувства — одно хотело просто закрыть глаза, позволить телу рухнуть в сон после всего пережитого, но другое, гораздо более сильное, не позволяло расслабиться ни на секунду, потому что он знал: если они остановятся сейчас, если дадут врагу время прийти в себя, то вся эта победа может раствориться так же быстро, как утренний туман. Он поднял взгляд. И медленно заговорил. Его голос был спокойным, но в этой спокойности ощущалась сталь. — Мы не можем остановиться. Командиры переглянулись. Некоторые кивнули ещё до того, как он продолжил. — Сегодня мы застали гаардцев врасплох. Мы ударили там, где они меньше всего ожидали удара, и мы разбили гарнизон, который считал этот замок неприступным. Он сделал паузу, вспоминая разрушенные ворота, крики, кровь на камнях. — Но если мы дадим им время… если позволим им собраться, перестроить свои силы, подтянуть гарнизоны с севера и востока… то Нильдар станет просто одной победой в длинной войне. Геймлор, который последние 6 дней со своим отрядом устраивал ад в лесах в десятках километров в округе, для вражеских сил, слегка наклонился вперёд, и на его губах появилась короткая, усталая улыбка. — Ты предлагаешь идти дальше уже завтра. — Я не предлагаю, — тихо ответил Влад. — Я говорю, что мы должны это сделать. Он перевёл взгляд на разведчиков. — Что говорит разведка? Один из них, высокий человек с изрезанным лицом, сделал шаг вперёд. — Милорд… среди гаардских командиров паника. В зале стало тихо. — Их гарнизоны не ожидали такого удара, и многие крепости на юге и западе Хольдерна уже начали выводить часть войск, опасаясь, что мы двинемся дальше, и именно это создало хаос в их цепочке обороны. Хальдерн тяжело выдохнул. — Партизанские набеги сделали своё дело. Влад медленно кивнул. Он помнил эти годы. Годы, когда небольшие отряды Ластериана нападали на обозы, на патрули, на караваны, изматывая врага медленно, почти незаметно. — Мы ослабляли их годами, — тихо сказал он, — и теперь пришло время воспользоваться этим. Он поднялся со своего места. Факелы отразились в его доспехах. — Нельзя давать им ни дня на передышку. Командиры переглянулись. И один за другим начали кивать. — Мы пойдём на север, — сказал Рейн, уже понимая план. — Да. Влад подошёл к разложенной на столе карте. Его палец медленно провёл по линии дорог. — Мы будем идти по пятам за отступающими гарнизонами, освобождая замки и земли Хольдерна один за другим, пока они не успеют закрепиться. Он остановился на массивной отметке на карте. — И наша цель — Тенетрий. В комнате стало ещё тише. Потому что каждый из них знал, что означает это имя. Тенетрий. Крепость, которая считалась ключом к землям Дримара. И одним из самых укреплённых мест во всей этой части континента. — Подступы к ней ужасны, — сказал один из капитанов. — Горы. — Узкие дороги. — Башни наблюдения. Влад медленно кивнул. — Я знаю. Он смотрел на карту, но мысли его были гораздо дальше. — Но именно поэтому удар должен быть быстрым и сокрушительным. Он поднял голову. — Если мы ударим прежде, чем они поймут, что происходит, если мы ворвёмся туда на плечах их отступающих гарнизонов… тогда Тенетрий может пасть быстрее, чем они ожидают. В этот момент двери зала резко распахнулись. И внутрь ворвался разведчик, покрытый дорожной пылью. Он тяжело дышал. — Милорд… новости с севера. Все взгляды обернулись к нему. — Северная армия уже идёт. Влад почувствовал, как сердце ударило сильнее. — Их девяностотысячная армия уже освобождает замки, города и деревни Ардиса. По залу прошёл гул. — Гаардцы в шоке, — продолжил разведчик. — Удар с двух сторон полностью дезорганизовал их оборону. Он указал на карту. — Они уже подошли к замку Гелвора. Геймлор тихо выдохнул. Но разведчик продолжил. — Однако гаардцы пытаются остановить их. Они выставили несколько десятков тысяч солдат, чтобы удержать Гелвору любой ценой. Влад сжал пальцы. — Потому что если они потеряют сразу два замка… — …это будет катастрофа для их обороны, — закончил Хальдерн. Разведчик кивнул. — Теперь всё зависит от скорости. В зале снова стало тихо. Арден Хальдерн посмотрел на Влада. И тихо сказал: — У них всё сыпется, милорд. Он улыбнулся. — Победа возможна. Влад стоял у карты. И в этот момент внутри него поднялась странная смесь чувств — радость, почти детская, потому что всё, о чём он мечтал долгие годы, вдруг начало становиться реальностью, и одновременно страх, холодный и осторожный, потому что он слишком хорошо знал войну. Знал, как быстро удача может отвернуться. Знал, как легко враг может перегруппироваться. Он смотрел на север. На Гелвору. На Тенетрий. И тихо, почти незаметно для остальных, прошептал про себя: Дай, Ассара… Он не был человеком глубокой веры. Особенно религий этого мира. Религия этого мира всё ещё казалась ему чужой. Но сейчас он хотел верить. Дай нам завершить этот путь великой победой. Его взгляд скользнул по лицам людей. По лицам солдат, которые спали во дворах, израненные, но живые. И дай этим храбрым людям вернуться домой. Потому что где-то глубоко внутри него жила ещё одна мысль. Мысль о доме. О стране. О мире, который был так далеко. И ради которого он был готов пройти через ещё тысячу битв.