Извечная константа

      "- Почему ты так жесток со своими детьми? - поморщившись от едкого запаха алкоголя, витавшего в воздухе, наклонил ладонь вбок, заставляя кубик льда стукнуться о тонкую стенку стеклянного бокала. Вырывая постыдное звучание, на миг затмевающее окружающую атмосферу, погружаясь полностью в этот чистый звон - Ты ведь любишь их как никто другой. Еще ни разу за всю свою жизнь я никогда не видел столько преданности и ласки по отношению к приемным детям.       Дернувшись, едва ощутимо оскалился, скашивая взгляд вбок. Заставляя себя буквально не зарычать на чужую дерзость, щурясь на чужое недоумение.       Да как ты смеешь... - Ты переходишь черту, Майк. - прикусив кончик языка, проглотил невысказанные оскорбления, возвращая свой взгляд обратно на виски - Не смей так говорить о них. Они МОИ дети.       Чужой тяжелый вздох удается проигнорировать почти с трудом. Отмахнуться как от простой мухи, но оседающая внутри едкая желчь кипит яростным гневом, заставляя действовать. Причинить вред тому, кто посмел упомянуть самое ценное в жизни, смея пускай на миг - помыслить о чем-то тревожащем. Темном, протягивая свои грязные лапы к моему сокровищу. Не позволю. - Они дети. Вспомни о том, что они пережили, находясь с тобой вместе под одной крышей. - руки чешутся неимоверно. Еще немного, и натянутая цепь сорвется окончательно - Забрать их из одного ада и перенести в другой - не есть помощь...       Резко развернувшись, двумя дрожащими от гнева руками схватил чужой воротник, приподнимая над полом. Смотря на перекошенное в миг от страха лицо, игнорируя внезапно прервавшуюся музыку. - Что ты сказал? - гнев кипит под кожей. Сдирает слой за слоем, вырываясь наружу темной массой, поглощая все естество. Обвивает каждый участок тела, мягко шепча «убей». «Задуши», «припугни». «Заставь понять, чтобы он больше не смел лезть туда, куда ему не положено» - Повтори, кусок говна. П о в т о р и э т о."       Ледяной воздух бодрит лишь слегка, выбивая все мысли. Больше не хотелось смеяться, разыгрывать никчемный спектакль и строить из себя паяца. Лишь зарыться головой в сугроб минут на десять, окончательно выбивая остатки разумности собственных решений. Вдыхать сигаретный дым из разом трех закуренных сигарет и блаженно выдыхать его из легких, задирая голову к небу. Смотреть до рези в глазах на этот до умопомрачения сияющий небосвод, выискивая каждое созвездие, ожидая, когда часть алкоголя немного выветриться. Когда сомнительная трезвость рассудка подскажет еще более рискованное решение, а ноги поведут в совершенно другом направлении.       Дальше от дома. Дальше от них. Дети и так травмированы собственным прошлым. Не престало пугать их еще и этим.       А был ли я хорошим примером для них? Смог ли стать тем, к кому они бы смогли обратиться за помощью, когда грань реальности стирается и единственное, на что остается уповать - собственная непогрешимость? Вряд ли. Они видят во мне лишь еще одного монстра.       Что же... раз так, то ладно.       Главное... главное чтобы с ними было все хорошо.       "Чужие руки впиваться в плечи. Уводят в другой конец зала, едва ли не волоча за собой следом. Ноги почти не поспевают, волочась следом половой тряпкой. - Отпусти. - зубы сводит от сдерживаемого гнева, пока окровавленные пальцы впиваются в чужие руки. Судорожно цепляются за чужую одежду оставляя на белоснежной ткани грязные разводы, пока изо рта почти не срывается злостный крик - Отпусти м е н я.       Грузно опустившись на кожаную сидушку стула, ладонью зацепился за деревянный островок столешницы, морщась на вновь возобновившееся игру дешевой попсы. Безвкусной, слишком клишированной, заедающей в мозгах ноющей виниловой пластинкой, сдерживая вырывающийся рык. - Успокойся. - презрительный фырк сдержать не удалось - Еще одна такая драка и мне придется позвать охрану. - цыкнув, проглотил подкатывающую к горлу желчь, закатывая глаза на этот вскользь брошенный любопытствующий взгляд. - Говори. - горло дерет наждачной бумагой, отчего хочется зайтись в неистовом кашле - Не смотри на меня этим тупым взглядом, говори, что хотел спросить. - прикрыв ладонью рот, несколько раз кашлянул, с некоторым скептицизмом смотря на поставленный рядом бокал с бесцветной жидкостью. Кристально чистой, словно воздух. - Вода. Не газированная. - бросив на него секундный взгляд, усмехнулся, выпивая залпом. Будь что будет, рисковать я любил всегда - На что ты так сильно разозлился? - тело коченеет разом. Застывает безжизненным мрамором, насмехаясь свей безукоризненной белизной. Укоряет о допущенных проступках, заставляя неистово молить всевышнему о собственных прегрешениях - Раньше ты не позволял себе такой вольности.       Не смей вспоминать. Прошлое навсегда останется в прошлом. Оно будет гнить во мне, превращаясь в нечто новое. Более прекрасное, подобно белой гвоздике, что не дурно преподнести на алтарь его во благо их. - Раньше этот подонок не заходил дальше положенной черты. - прикрыв на несколько мгновений глаза, внутренне чертыхнулся с собственной сентиментальности. Слова выходят со скрипом. Сдерживаемым гневом, клокоча где-то в глотке, раздражая восприятие своим звучанием."       Мороз играючи кусает открытые участки на лице, ластясь игривым зверем. Зарывается пушистой гривой куда-то за воротник, вырывая белесые облачки пара изо рта.       Гнев все еще кипит внутри, разгораясь ярким пламенем, но уже не так ярко, как было в самом баре. Тлеет едва-едва, вспыхивая изредка. Почти не ощутимо, отчего руки, до этого сжатые в кулаки медленно разжимаются. Становятся менее податливыми собственному контролю, болтаясь простым украшением. Смешно.       И во что я превратился в итоге? "- И стоило оно того? - закурив честно украденную сигарету в пылу избиения «младенца», проигнорировал чужой укор, направленный в собственную сторону, чуть поворачивая голову вбок. Выдыхая долго, почти все, судорожно глотая несколько секунд «чистый» кислород, поворачиваясь обратно. Приподнимая одну бровь вверх, безмолвно спрашивая о чуть большей конкретике - Стоило ли эта показушка того, чтобы так убиваться из-за них? - Ты не знаешь того, что видел я, когда забирал их «оттуда». - руки вновь чешутся от того, чтобы избить этого урода. Исполнить давно заученный еще с малолетства ритуал, долго всматриваясь в чужое, перекошенное ужасом лицо. Словно считалочка, что засела в голове отбойным молотком - И я был бы полным гандоном, оставь их там после всего случившегося. - С твоим образом жизни - для них это был бы лучший исход. - глаза моментально цепляются за чужую шею. Раскручивают в разуме маленькую сценку, наполненную чужой суматохой и агонией, высвобождая адреналин. Ладони словно тянуться вперед сами, обхватывая это тонкое недоразумение, опуская в ледяную прорубь. Топят, топят, пока тело не перестает биться в конвульсиях, вытаскивая с задержкой на пару секунд, а после - откачивают из легких всю скопившуюся влагу, повторяя этот ритуал заново - Без обид, Рид. Без обид. Но детям все же... - Не смей, Вик. - прорычав чужое имя, оскалился, возвышаясь над чужим телом. Вставая медленно, упираясь ладонями о деревянную поверхность - Эти дети не просто приемные, они мое В С Е. Не смей даже в разговоре упоминать о том, что они мне не родные. - сжав руки в кулаки, надавил только сильнее, стараясь сдержать порыв ударить собеседника по лицу - Я не прощу никого, кто причинит им вред, и мне плевать: физически или морально. Даже тебе, Вик."       Ноги идут машинально, словно отдельно от тела по условно проторенному пути, медленно переставляя конечности. В голове блаженная тишина и прерывать ее не хочется ни на грош. Ни чужие причитания, ни злостные высказывания никак не повлияют на это.       Лишь они одни способны по одному только брошенному взгляду заставить сомневаться в правильности собственных решений. И это... несколько бодрит. Приводит в больной восторг на пополам с нежностью, заставляя слушаться каждого их высказывания.       Даже в шутку.       Даже в укор.       Слишком многое значат для меня эти два близнеца. Брат и сестра. Луна и солнце. Две противоположности, что притягивают друг друга, дополняя в процессе. Девченка с черными косичками, что носится по дому по каждой мелочи и малец с золотыми кудрями, что сидит за книгами безвылазно. Слишком разные, но при этом похожие. "- Так почему ты так печешься о них? - грузно опустившись обратно, фыркнул, пренебрежительно обводя чужую фигуру взглядом. Сверля долго, почти не мигая, выдыхая в самом конце. - Они спасли меня в самый трудный для меня момент, когда еще сами нуждались в поддержке."       Остановившись около двери, занес руку вверх, останавливаясь в самом конце. Сверля взглядом ручку, перебарывая внутреннее желание закусить губу. Может... уйти? Затеряться где-нибудь в пустых улочках, окончательно приходя в себя. Негоже детям видеть меня в таком виде.       Цыкнув, мотнул головой в сторону, свободной рукой тянясь в карман расстегнутой куртки, приваливаясь к двери. Невольно нажимая на ручку, ощущая, как свободно открывается входная дверь. - Что за..? - застыв, ощутил тугой комок в районе живота, резко распахивая дверь. Широкими шагами перебегая от одной двери к другой, заставая мерзкую Т В А Р Ь, повалившую МОИХ ДЕТЕЙ на кровать. Придавливающую их своей мерзкой Т У Ш Е Й, что закрывает им рты своей мерзкой Р У К О Й.       На миг застыв, впился взглядом в его спину. Мир словно сузился до одного момента, прерываясь короткими воспоминаниями. "- Ты же знаешь, что ты плохой пример для них, Рид? - усмехнувшись чуть менее раздраженно, захохотал откидывая голову назад. Пальцами цепляясь за поверхность стола, выдыхая вылетающие смешки. - А кто из нас хороший пример? - прищурившись, почти облокотился на барную стойку, лукаво подмигивая - А Вик?"       Тело словно парит над полом, буквально подлетая за несколько мгновений. Пальцы сами собой до боли впиваются в чужую шею, резким рывком дергая назад, припечатывая парочкой ударов коленом в живот. Оттесняяя чужую тушу к стене, несколькими пинками разукрашивая чужое лицо. "- Уж точно не ты, Рид. - из горла вновь вырываются тихие смешки - Уж точно не ты."       Из горла вырывается животный вой, когда Э Т О пытается сопротивляться. Мельтешит своими ручками, стараясь между судорожными вздохами вставить несколько жалких слов. "- Я пойду. - медленно встав, цепко ухватился за край стола, ощущая, как тело уводит вбок. Нехорошо. - И не возвращайся больше. - взгляд, против собственной воли скользит обратно. Смотрит цепко, выхватывая каждую фальшь в чужом поведении." - ОНИ ВСЕГО ЛИШЬ ДЕТИ! - вой нечеловеческий, заглушающий любые другие звуки. Ноги почти не держат, ослабевая в самом конце. Стукаются о грязный, мокрый линолеум, приземляясь аккурат рядом с чужим лицом. "- Что, больше не рад меня видеть? - улыбка против воли сама ложиться на губы, сверкая искренностью. Чистой, незамутненной... почти забытой, что такое слово вообще существует. - Вали, пока я не заставил тебя платить за ущерб. - махнув рукой на прощание, шатающейся походкой направился прочь. Любуясь издалека зимним пейзажем, стараясь не блевануть от запаха чего-то сладкого, витающего в воздухе."       Руки сами собой сжимаются на чужом горле. Стискивают до предела, игнорируя чужие трепыхания и внезапно пришедшую, резанувшую боль по натянутым до предела нервам, медленно опуская взгляд вниз.       Нож. Из собственной груди торчал нож. "- До скорого, Вик... - застыв перед выходом, прищурился на контраст белого снега и тьмы самого неба. Завывающей вьюги, заметающей чужие следы и стремящейся то ли похоронить, то ли превратить тебя в еще одного снеговика. Ходячего снеговика - Еще свидимся."       Расцепив пальцы с теперь уже трупа, сделал несколько шажков вперед, заваливаясь набок. Сдерживая постыдный скулеж, прикусывая губы и тихо мыча маты через раз, спиной упираясь об пол. Моргая, стараясь согнать чертову пелену перед глазами, взглядом выискивая встрепанных детей, подлетевших следом, едва различая их слова.       Все сливается в один сплошной шум.       Жарко. Мне жарко. - Хоуп, Джетт. - рука почти не ощущается, но силой воли удается приподнять, положив ее на чужую макушку - С ва... ми в... се хо... рош... о? - с губ срывается что-то теплое. Влажное, забивающее всю глотку. Солоноватое на вкус, вытекающее едва ли не фонтаном из тела. Что же это? Что же...       А... это же моя кровь.       Нет, еще рано. Я еще не сказал, как сильно люблю их. Как дорожу. Боже, еще немного. Дай мне еще крох того времени, чтобы сказать как сильно я дорожу ими.       Прошу, пусть с ними все будет хорошо.

°°°

      Первый вздох делается болезненным. Едва ли осознанным, выгибая тело ровной дугой. Заставляя корчиться тело в секундной агонии, позволяя наслаждаться воздухом. Словно забытым, но слишком желанным для организма, давая передышку в несколько секунд. А после настает сенсорный шок, разрывая сознание на множество спектровых оттенков силы, что обладает каждая вещь. Вкладывается в сознание, перестраивая разум по маленькому кирпичику, делая его больше, защищеннее, недоступнее.       Тело меняется после, почти не отпечатываясь в собственной памяти. Становится тоньше, прозрачнее, искуснее. Словно бархатный лепесток, запечатленный в момент его падения, не способный как-либо измениться после. И перед самым концом - личность. Не стирается, нет. Возвращается в полном объеме в этом круговороте боли, дополняясь чужими. Лицемерными, насквозь лживыми, перенимая эстафету в воспитании новых хранителей, отчего сердце невольно пропускает удар.       Воспоминания накладываются, завихряются, скручиваются воедино, отчего появляется совершенно новая личность. Более цельная. Более... любящая, старающаяся защитить любой ценой.