ХХІV. Дом внутри монстра

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Я несколько раз моргаю, сославшись на галлюцинации. Нет, не помогает. Винченцо всё так же продолжает сидеть на диване в доме моего отца, пристально сканируя Хан Сока взглядом. Решаю первой прервать эту немую войну, прокашлявшись. ―Э...пап...Мы пришли поговорить..―отец переводит взгляд на меня. Изучает моё лицо несколько секунд, после чего тихо спрашивает: ―О чём? ―Это.. ―Разве ты ещё не понял всей картины, председатель? Что ещё ты хочешь обсудить?―перебивает меня на полуслове Винченцо. Мой муж в ответ холодно хмыкает, но отвечает: ―Мы тут не из-за войны, господин мафиози. ―Правда? А из-за чего тогда? ―Это наше...семейное.―парирует председатель. Кажется, я вижу как из глаз Кассано после его слов сыпятся искры от злости, в то время как мой отец приоткрывает рот, не успевая переводить взгляд с Хан Сока на Винченцо. Я же чувствую себя в дурдоме, честно говоря. Голова сейчас треснет от напряжения, витающего в воздухе из-за тяжёлой энергетики двух опасных мужчин. Вскоре консильери не выдерживает и бросает: ―Пойду...подышу свежим воздухом.―Хан Сок молча провожает его взглядом, за что я ему крайне благодарна. Когда в доме раздаётся звук захлопнувшейся двери, гостиная погружается в плотную, настороженную тишину. Хон Ю Чан садится, и мы с Хан Соком садимся напротив него. Вижу отцовскую прямую спину, сложенные руки―не гнев, а ожидание. Такое, от которого хочется говорить честно или молчать совсем. Делаю вдох. ―Папа…―начинаю и тут же останавливаюсь.―Я приехала не спорить. И не защищаться. Я приехала сказать правду. Всю. Отец медленно кивает. ―Я слушаю. ―Изначально наш брак был фиктивным,―произношу прямо.―Контракт. Условия. Сроки. Всё, как ты, мне кажется, и подозревал. Молчание. Отец не меняется в лице, но взгляд становится тяжелее, когда он переводит внимание на Хан Сока. Тот не вмешивается, но и не отстраняется―сидит ровно, открыто. ―И да, сначала это было сделкой.―сжимаю пальцы, но голос остаётся ровным.―Но потом контракт перестал иметь значение. Потому что мы…―запинаюсь на секунду,―…перестали делать вид, что нам всё равно. Хон Ю Чан переводит взгляд на Хан Сока. ―Ты заставил её это говорить? Это твоя версия? Хан Сок отвечает спокойно: ―Это факт. Как и то, что я приехал не как председатель Вавилона, не как ваш враг, и уж точно не как человек, который что-то у вас забрал.―смотрит прямо на Хон Ю Чана.―Я здесь как мужчина, который связан с вашей дочерью взаимным выбором. Я смотрю на отца снова. ―Я знаю, как это звучит. Особенно сейчас. Но я не осталась, потому что не смогла уйти. Я осталась, потому что выбрала. ―Любовь?―спрашивает Хон Ю Чан. Не с насмешкой. С проверкой. ―Да,―говорю без колебаний. Хан Сок не спорит, но и не присваивает слово. ―Та, за которую несут ответственность,―говорит он.―Не та, которой прикрываются. Хон Ю Чан приподнимает бровь. ―Я не прошу тебя принять его сразу, папа,―говорю уже мягче.―Я прошу тебя принять меня. Моё решение.―делаю паузу. На миг перевожу взгляд на мужа, рассматриваю любимые черты лица и беру его за руку, получив в ответ улыбку.―Я счастлива. И я не в плену. У меня был выбор. Хон Ю Чан встаёт. Подходит к окну. Молчит долго―слишком долго. ―Винченцо говорил, что ты запуталась,―произносит он наконец.―Что тебя увели туда, откуда сложно выйти. Я сразу же отрицательно мотаю головой. ―Я знаю, где я, папа. И я сама не хочу уходить с этого места. Ты же сам говорил мне, когда я была в Каннах, что я сияю. Папа, я ведь и правда сияю. Он оборачивается на этой фразе. Долго смотрит на меня, вспоминая тот миг. Взгляд усталый, но честный. ―Мне...нужно время,―говорит он наконец.―Чтобы подумать. А ещё, чтобы поговорить лично с председателем.―Он смотрит на меня внимательнее.―Можешь выйти на минуту?―спрашивает мягко. ―Хорошо,―киваю. Перевожу взгляд на Хан Сока, который прекрасно понимает, что я иду на улицу к Винченцо, но ничего не говорит по этому поводу. Поднимаюсь с дивана и в ответ на его внимательный взгляд коротко запускаю пальцы в волосы на его затылке, нежно поглаживая кожу, на что он отвечает мне слегка прикрытыми глазами. После я ретируюсь, оставив отца наедине с мужем. Выхожу на улицу, сразу же замечая мужчину. Винченцо стоит спиной, разговаривает по телефону по-итальянски, голос спокойный, почти холодный. Когда он заканчивает, не оборачивается сразу―словно даёт мне секунду уйти. Я не ухожу. Не собираюсь убегать. ―Ты хотел меня видеть вчера,―говорю ровно. Сообщение, звякнувшее посреди ночи, не заставило меня открыть глаз и выбраться из объятий любимого мужчины, но на утро я всё же прочитала его. Решила ответить на него потом. А после забыла. Он поворачивается. Взгляд цепкий, внимательный. ―Хотел убедиться,―отвечает он.―Что ты действительно здесь. Что действительно на этой планете. ―Я не прячусь,―говорю.―Если ты об этом. ―Нет,―он усмехается уголком губ.―Я о другом.―после его губы снова сжимаются в тонкую линию. Он рассматривает меня. Тихо говорит: ―Красивое платье. Тебе идёт. Ты в нём...иная. ―Его выбрал Хан Сок.―вижу, как взгляд мужчины заволакивает коркой льда. Он язвительно отвечает: ―А ты выбрала его.―Это не вопрос. Не отвожу взгляда. ―Да. Тишина между нами сгущается. Не взрывается―оседает. ―Интересно,―тихо говорит Винченцо.―Ты всегда говорила, что монстры тебя не пугают. Но я не думал..―он делает шаг ближе,―что они наоборот―привлекают тебя. ―Меня привлёк этот,―спокойно отвечаю.―Поэтому я и сделала выбор. Консильери смотрит на меня дольше, чем нужно. Слишком внимательно. ―Ты понимаешь, что это чудовище не станет лучше?―спрашивает наконец.―Он просто станет...мягче с тобой. ―Этого достаточно,―отрезаю. Кассано хмыкает. Улыбается, когда медленно говорит: ―Мы любим тех, на кого похожи. Что же ты держишь внутри себя, Ча Ён, если любишь его? Что я не разглядел в тебе до сих пор? Чего ты на самом деле жаждешь? В ответ молчу, ведь всё, чего я жажду, заключается теперь в одном человеке. Видимо, Винченцо понимает ход моих мыслей, потому что в следующий миг выдыхает, медленно, словно что-то внутри него окончательно решается. ―Думаю, тебе стоит знать,―говорит он наконец.―Я сделал ход. Я напрягаюсь. ―Какой ход? ―Тот, который нельзя отменить,―спокойно отвечает он.―Я не собираюсь ждать, пока Вавилон окончательно укрепится. Я двинул фигуры. ―Против Хан Сока?―уточняю. ―Против системы,―поправляет он.―Хан Сок просто её возглавляет. Смотрю на него долго. ―Ты ставишь меня перед фактом,―говорю наконец. ―Я ставлю тебя перед реальностью,―отвечает Винченцо.―Война началась не потому, что ты сделала выбор, но твой выбор определяет, на чьей ты будешь стороне, когда станет по-настоящему кроваво. Медленно киваю. ―Хорошо. Я уже на своей стороне. Он усмехается―устало, почти горько. ―Тогда,―произносит он, делая шаг назад,―тебе стоит быть готовой. Потому что следующий удар он почувствует. ―Он всегда их чувствует,―бросаю,―Вопрос лишь в том, что он с ними делает. Наши взгляды пересекаются в последний раз. ―Береги себя, Ча Ён,―говорит Винченцо. ―Ты тоже. Он уходит первым. Идёт к перекрёстку а после исчезает за первым поворотом, оставляя меня наедине со своими мыслями.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Дверь закрывается. Шаги Ча Ён растворяются где-то за стеклом, на улице. В кабинете остаёмся мы вдвоём. Я поднимаюсь с места, расхаживая по гостиной. Останавливаюсь у стены. Хон Ю Чан стоит напротив стола, опираясь ладонями о край, словно держит себя, чтобы не перейти грань. Пауза затягивается. ―Как ты посмел,―наконец произносит отец Ча Ён. Голос низкий, без крика.―Забрать её. Слегка склоняю голову. Не отвечаю сразу. Не прячусь за позой, не улыбаюсь. ―Посмел,―признаю.―Потому что тогда я был уверен, что могу. Это не оправдание. Это констатация. Хон Ю Чан резко поднимает взгляд. ―Значит, признаёшь всё-таки. ―Да,―спокойно.―В начале я украл её. Тишина становится плотной. ―Я решил, что она―инструмент. Контракт. Рычаг.―делаю паузу,―И это была моя ошибка. Хон Ю Чан делает шаг ближе ко мне. ―И ты ждёшь, что я это прощу? ―Нет,―отвечаю.―Я жду, что вы это поймёте.―смотрю прямо. Без давления. Без просьбы.―Я взял её силой обстоятельств. Но удержать...―едва заметно качаю головой.―Удержать я уже не смог. ―Не смог?―скептически фыркает мужчина. ―Потому что в какой-то момент всё стало наоборот,―продолжаю.―Она вошла туда, куда я не пускаю никого. Нагло. Дерзко. В её стиле. ―Не смей,―говорит он резко.―Не смей говорить о всех этих чувствах так, будто ты не знаешь, кто ты и что ты. Поднимаю взгляд. В нём―ни оправданий, ни желания понравиться. ―Я знаю, кто я,―говорю.―И Ча Ён знает, кто я. Именно поэтому я не стал лгать ей. Хон Ю Чан усмехается―коротко, без радости. ―Ты лжёшь всему миру, Чан Хан Сок. Ты строишь империю на страхе. И ты хочешь, чтобы я поверил, что с моей дочерью ты вдруг стал другим? Делаю шаг вперёд. Не агрессивно. Осознанно. ―Я с ней другой. Но, отвечая на ваш вопрос―нет. Я хочу, чтобы вы поверили именно в то, что ради неё я пошёл против своих принципов. Дал ей выбор, дал ей свободу. Эта фраза бьёт сильнее крика. ―И тогда ты назвал это любовью? ―Нет. Тогда я стал зависим от неё,―произношу прямо.―Это был не контроль. Это была моя уязвимость. ―Неужели ты хочешь сказать, что это она держала тебя? ―Да,―без колебаний.―И если бы она захотела уйти―я бы остался ни с чем. Да, с империей. Да, с властью.―делаю паузу, прежде чем уже тише закончить: ―Но без единственного человека, который знает меня целиком. Без женщины, заменившей мне воздух. Хон Ю Чан выдыхает сквозь зубы. Внимательно смотрит на меня―дольше, чем прежде. Как будто впервые не видит монстра, но всё ещё видит риск. ―Винченцо готов был разрушать ради неё,―говорит он медленно.―А ты? ―Я готов не разрушать,―отвечаю без колебаний.―И это куда сложнее, ведь разруха―то, что мне даётся легче всего. Ю Чан сжимает пальцы. Потом медленно выдыхает. ―Ча Ён не объяснила мне, почему выбрала тебя,―говорит он тихо.―Просто сказала: «Папа, я люблю его. И, поверь, я не жертва». Киваю. ―Потому что она и не жертва. А я не её палач. Мужчина смотрит на меня долго. Взгляд человека, который всю жизнь отличал давление от выбора. ―Значит, вы выбрали друг друга,―произносит он медленно, словно не может в это поверить до конца, но уже понемногу принимает ситуацию. ―Да,―отвечаю.―Не правильно. Рвано. Поначалу болезненно.―иронично хмыкаю, вспоминая тот миг, когда она пришла к осколкам меня и поцеловала, перевернув мой мир с ног на голову одним касанием. Уже более твёрдо заканчиваю: ―Но взаимно. Хон Ю Чан закрывает глаза на секунду. Потом открывает и качает головой. Мы смотрим друг на друга долго. Старый прокурор и человек, который привык ломать правила, а не подчиняться им. Наконец Хон Ю Чан отходит от стола. Усталость вдруг проступает в плечах. ―Если это правда,―говорит он глухо.―Если это не игра. Если Ча Ён говорит то же самое и если это и есть ваша...любовь.―он смотрит прямо мне в глаза.―Береги её. От своей империи в том числе. Береги мою дочь, Чан Хан Сок. Я склоняю голову―впервые не как стратег. ―Ценой всего,―отвечаю.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Возвращаюсь по улице к дому отца с короткой прогулки, полной размышлений. Война с Аароном, война с Винченцо, недоверие отца и...всё это вместе. Чёрт. Как много всего.. Радует только то, что я уже не метаюсь в голове из-за чувств к Хан Соку, как раньше. Наконец-то мысли на эту тему превратились в спокойный штиль, позволив мне быть по-настоящему счастливой. Я люблю его и эта скала стоит неизменно, непобедимо, защищая меня от дикого урагана событий, кружляющего вокруг нас. С этим чувством я захожу внутрь дома. Слышу спокойную тишину и слегка напрягаюсь. Они что, убили друг друга?.. Заглядываю в гостиную и выдыхаю. Они сидят напротив друг друга, видимо, только что окончив разговор. Хан Сок поворачивает голову ко мне и на его лице появляется улыбка. ―Вернулась? ―Да. Кассано ушёл и я решила прогуляться, пока вы тут разговаривали. Всё в порядке? ―Да.―отвечает спокойно отец. Я киваю, подхожу к Хан Соку и останавливаюсь рядом. Мужчина, почувствовав меня, аккуратно проводит пальцами по моей ладони и сжимает её, вплетая свои пальцы между моих. Я чуть поворачиваю голову, ловлю его взгляд и мой большой палец медленно проходит по тыльной стороне его кисти―ответ без слов. Перевожу взгляд на отца. ―Пап,―говорю мягко.―Уже поздно. Мы, наверное, поедем. Хон Ю Чан несколько секунд молчит, затем кивает. ―Конечно,―отвечает он.―Я рад, что ты приехала. Я улыбаюсь, когда отец подходит ближе, обнимая меня. Не крепко―тепло. Он кладёт ладонь мне на спину, задерживает чуть дольше обычного. ―Береги себя, Ча Ён. ―Не волнуйся, я в безопасности,―отвечаю уверенно. Хан Сок тихо добавляет: ―Спасибо, что выслушали,―без нажима. Без лишних слов. Отец смотрит на него внимательно, затем переводит взгляд на наши сцепленные руки и кивает. ―Дорога дальняя. Езжайте аккуратно. Это не благословение. Но и не отказ. Мы выходим вместе, не спеша. Я первой спускаюсь по ступеням, Хан Сок рядом, наши руки всё ещё соединены. Уже у машины я на секунду останавливаюсь, разворачиваюсь к нему и мягко касаюсь его запястья―как будто проверяя пульс и убеждаясь, что он здесь. ―Как прошёл разговор? Что тебе сказал отец?―вижу его лёгкую улыбку, когда он успокаивает меня: ―Сказал беречь тебя.―облегчённо выдыхаю, кивнув. Председатель открывает мне дверь, садится следом. Когда машина трогается, я тихо начинаю: ―Винченцо сказал мне, что сделал ход и скоро Вавилон почувствует удар. Он не сразу отвечает. Кадиллак мягко вписывается в поворот, город за стеклом медленно расползается огнями. Хан Сок смотрит вперёд, прислушивается не к дороге, а к словам, которые только что прозвучали. ―Он уточнил, какой именно ход?―спрашивает спокойно. Я качаю головой. ―Нет. Только сказал, что этот ход нельзя изменить. Хан Сок коротко усмехается. ―Типично для Кассано. Я поворачиваюсь к нему. ―Он не звучал как человек, который хочет победить быстро. Скорее...как тот, кто уверен, что времени у него достаточно. Машина останавливается на светофоре. Красный свет ложится на лицо мужчины, подчёркивая резкую линию скул. Он на секунду прикрывает глаза, затем снова открывает―уже собранный. ―Значит, он не бьёт напрямую,―говорит он.―Он двигает фигуры. ―Да,―тихо подтверждаю.―И он явно хотел, чтобы я это тебе передала. Хан Сок поворачивает голову ко мне. ―Хотел проверить мою реакцию? ―Скорее...мою лояльность,―отвечаю честно.―Он смотрел так, будто ждал, что я засомневаюсь. Он молчит несколько секунд. Затем его рука ложится поверх моей―уверенно, без нажима. ―И что ты сделала? Я не отвожу взгляда. Улыбаюсь так просто, открыто. ―Я уехала с тобой. На зелёный свет машина трогается. Хан Сок кивает, будто фиксируя что-то внутри себя, словно ставит мысленную отметку. ―Тогда он уже проиграл один ход,―говорит ровно. Я чувствую, как под его спокойствием есть что-то плотное, тяжёлое. Не злость―пока. Скорее, сосредоточенность хищника, который заметил движение в траве. Я опускаю взгляд на наши переплетённые пальцы. ―Ты справишься с этой дуэлью. Хан Сок медленно сжимает мою руку. ―Справлюсь,―подтверждает он тихо.―Вопрос только в цене. За окном город продолжает жить своей жизнью. Ничто ещё не взорвалось. Но где-то глубоко внутри я уже чувствую―этот покой продлится недолго.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Кабинет гудит тишиной, натянутой до предела. Экран планшета гаснет―я швыряю его на стол. Стекло трескается. ―Damn!―выдыхаю сквозь зубы. Он внутри. Не снаружи, не напротив―глубже. Там, где я не ожидал. Фонды, которые не должны были реагировать. Люди, которые не имели права колебаться. Слишком аккуратные совпадения. Слишком чистые ходы. Винченцо.. Он не бьёт по Вавилону―он шевелит фундамент, проверяет, где звук пойдёт дальше. Я встаю резко, кресло откатывается назад. ―Он думает, что я не замечу?―шиплю. Руки сжимаются в кулаки. В груди―ярость. Чистая, концентрированная, кипящая. Чувствую, ещё немного, и от моего кабинета не останется ничего. Как же бесит.. И именно в этот момент дверь открывается. Поворачиваю голову и вижу Ча Ён. Она не говорит ни слова. Просто заходит. Закрывает дверь за собой. Смотрит―и всё понимает без объяснений. ―Он снова влез,―говорю глухо, уперев взгляд в окно.―Из тени. Как паразит. Я чувствую, как она подходит ближе, но не оборачиваюсь. ―Ты злишься не потому, что он атакует,―тихо говорит она.―А потому что он делает это так. Я резко выдыхаю. ―Он всегда так делал. Думает, что умнее всех, что может дёргать за нитки и..―она кладёт ладонь мне на грудь. Не останавливает. Заземляет. ―Посмотри на меня. На миг закрываю глаза, но после всё же подчиняюсь. Её взгляд―спокойный. Собранный. Эта женщина снова включает свой расчёт, удивляя меня тем, как легко на него переключается, в то время как я каждый раз готов уничтожать всё на своём пути. ―Ты не обязан сейчас побеждать,―говорит она.―Но обязан не сорваться. Я усмехаюсь коротко, зло. ―Он рассчитывает именно на это. ―Тогда не дай ему этого,―она делает шаг ближе.―Ты сильнее, когда думаешь. Не когда крушишь. Винченцо знает это и поэтому пытается вывести тебя из равновесия. Сделай эти импульсы агрессии своей силой, своим преимуществом, а не слабостью. Я провожу рукой по лицу, всё ещё ощущая на груди аккуратную женскую ладонь. Закрываю глаза на секунду. Ярость не уходит―но перестаёт управлять. ―Кассано перешёл границу,―говорю уже ровнее. ―Значит,―она слегка приподнимает подбородок,―самое время показать ему, где она проходит. Телефон вибрирует. Имя на экране―Чхве Мён Хи. Я поднимаю трубку. ―Говори. ―Винченцо активировал серые каналы в Европе,―её голос чёткий, деловой.―Но допустил ошибку. Один из посредников засветился в старом деле. У нас есть точка входа. Я улыбаюсь. Медленно. ―Насколько глубокая? ―Достаточно, чтобы поставить под сомнение чистоту его хода. Я бросаю взгляд на Ча Ён. Она кивает. Едва заметно. ―Тогда,―говорю,―запускаем контратаку.―Я прохожу к столу, нажимаю кнопку связи.―Активировать резерв «В». Подключить регуляторов. Не напрямую―через консультативные комиссии. И ещё,―делаю паузу, наслаждаясь моментом.―Пусть утечка выглядит как предупреждение, а не удар. Мён Хи хмыкает. ―Он поймёт. ―Он должен понять,―отвечаю, холодно бросив на стену взгляд исподлобья.―Что я тоже умею играть. Я кладу трубку. В комнате снова становится тихо―но уже по-другому. Не напряжённо. Собранно. Ча Ён подходит ближе и я мягко притягиваю её к себе в объятия. Она кладёт голову мне на грудь, удовлетворённо вздохнув. ―Вот теперь ты снова ты,―говорит она. Оставляю поцелуй на её макушке. ―Он хотел моей ярости,―тихо отвечаю.―Получит мою стратегию.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

🎶Hurts So Good―Astrid S🎶

Хмыкаю, но не отвечаю. Просто стою рядом с мужчиной, закрыв глаза и слушая ровный стук его сердца в умиротворённой тишине кабинета. Кабинет...точно. Вспоминаю, что оставила здесь нечто важное.. «...После переезда я сразу же иду в кабинет Хан Сока, чтобы оставить там свою будущую причину вернуться. Этот браслет может спасти меня, если я попадусь Хан Соку на глаза, рыская в его кабинете. Просто скажу, что искала его. Пробегаюсь глазами по длинном стеллаже с папками и нахожу место, где спрячу маленькую коробочку, которую мне подарил отец на церемонии. «...―Ча Ён...этот браслет подарила мне твоя мать, когда впервые призналась мне в своих чувствах.―он протягивает бархатную коробочку, ожидая, пока я её возьму. Перевожу взгляд на свою ладонь, и понимаю, что не смогу принять отцовский подарок. Не смогу, потому что эта ладонь, дрожащая, холодная как лёд, спрятана на талии Хан Сока под пиджаком. Вытащу её и он поймёт. Всё поймёт. Мне не нужно вновь искать вверху глаза, чтобы дать понять это. Мой муж принимает подарок в свои руки, и, хоть я вижу протестующий взгляд отца, радуюсь, что это сделал именно он...» Ох, отец. Если бы ты знал, как ошибся.. Быстро прячу коробочку глубоко в стеллаж и параллельно достаю ещё тоненькую папку с информацией, которую сумела отыскать. Теперь нужно уходить отсюда. Быстрее, пока меня не поймали...» Улыбаюсь, подняв взгляд на мужа. Он опускает ко мне подбородок, заинтересованно спросив: ―Что? ―У меня есть для тебя кое-что.―он поднимает брови, пока я отстраняюсь и иду к стеллажу, ища ту самую полку. Поднимаюсь на носочки и аккуратно достаю бархатную коробочку, поворачиваясь к Хан Соку. Он узнаёт её сразу. Это видно по тому, как замирают его плечи. Как на долю секунды исчезает вся привычная уверенность―будто кто-то резко выключил свет в комнате, где он всегда знал каждый угол. ―Я помню,―говорит он тихо.―Ты тогда даже не дышала. Пряталась за меня, потерянная. Улыбаюсь краешком губ. Подхожу ближе и открываю коробочку. Браслет лежит спокойно, будто ждал именно этого момента. Именно нас. ―Я оставила его на стеллаже, пока тебя не было,―признаюсь.―Как якорь. Причину возвращаться к делу, которое должно было разрушить Вавилон. Это было моим спасательным кругом.―поднимаю взгляд к мужчине,―Но в итоге этот браслет сыграет свою изначальную роль. Я подхожу ближе. Медленно. Чтобы он не подумал, что это шутка. Чтобы понял―я всерьёз. Беру его за запястье. Чувствую под пальцами пульс―быстрый, выдавший его с головой. Он не отдёргивает руку. Даже не дышит, кажется. Аккуратно расстёгиваю замок. Металл тихо щёлкает―звук слишком громкий для этого момента. Я надеваю браслет на его руку. Он смотрит, как будто не верит, что это происходит. Потом медленно поднимает взгляд на меня―и в нём нет ни игры, ни маски, ни расчёта. Есть только потрясение. Горло председателя дёргается. Он сжимает пальцы, словно проверяя, не исчезнет ли браслет. Не исчезну ли я. Потом―неожиданно―он прижимает мою ладонь к своей груди. Туда, где сердце бьётся уже совсем не ровно. ―Это так странно,―выдыхает он.―Вавилон пережил десятки кризисов. Я―сотни предательств.―Он поднимает на меня глаза.―А это...пугает больше всего. ―Почему же?―тихо спрашиваю, чувствуя тепло его груди сквозь рубашку. Муж улыбается. Не своей опасной улыбкой. Не улыбкой председателя из зала заседаний, а той, которая принадлежит только мне. ―Потому что это дом. Который я боюсь сломать. Который хочу беречь до последнего своего вздоха.―он прижимает меня к себе, наши носы соприкасаются.―Потому что я люблю тебя, Ча Ён. И с каждым днём всё сильнее. Я запускаю пальцы мужчине в волосы, мягко притягивая к себе, и припадаю к податливым губам, когда председатель охотно тянется ко мне. Обволакиваю любимые губы своим тёплым дыханием в перерывах между волнами тягучего, неспешного, но особенного, как и всегда, поцелуя. ―Не понимаешь даже, какой властью надо мною обладаешь..―он шепчет это так искренне, так обжигающе, что я рвано вдыхаю.―Владеешь моим сердцем, как своей собственностью. Возведу город по одному твоему слову. Разорву любого, на кого покажешь пальцем. Всё сделаю, о чём попросишь, Ча Ён, всё.. Я слегка сжимаю его запястье, где браслет уже успел стать частью него―не украшением, а знаком. Нашим. Шепчу ему в приоткрытые губы откровенно, почти игриво: ―О, я знаю, что ты можешь. И ты знаешь, что меня это не пугает.―поглаживаю его лицо кончиками пальцев, смотря в глаза, внимательно изучающие меня.―Мой опасный, жестокий, властный мужчина. Ты просил видеть в тебе всё самое ужасное, и я вижу. И люблю тебя не вопреки, Хан Сок. А вместе с этим.―председатель тихо сглатывает.―Говоришь, что я обладаю над тобой властью,―продолжаю спокойно.―Если я действительно могу сказать всё, что угодно...―приближаюсь к нему, наше дыхание смешивается,―Тогда я говорю тебе: будь моим. Всегда. Хан Сок медленно выдыхает. Его ладонь находит мою талию―привычно, уверенно, так, как он делал это десятки раз. Он наклоняется ближе, лбом касается моего, берёт мою руку, притягивает к себе и медленно целует каждую фалангу на пальцах, касается губами каждой косточки. ―Я уже твой,―отвечает он так же просто.―С того момента, как ты ворвалась в моё пространство, поселилась у меня под кожей, захватила моё нутро и сердце так, словно они были твоими изначально. Я улыбаюсь едва заметно. ―Тогда договорились. Он усмехается―той самой короткой улыбкой, которую почти никто не видит. ―Мир может называть меня кем угодно,―говорит он тихо.―Мне плевать. Главное, что я настоящий для тебя. Я закрываю глаза, утыкаясь лбом ему в шею. ―Это всё, что мне нужно. И в этот момент страшный человек, которого боится мир, стоит посреди собственного кабинета, прижимая меня к себе―женщину, которая любит его не за маску―а за то, что под ней. Мы справимся. Мы победим. И, провалиться мне на этом месте, если я не верю, что Хан Сок сдержит обещание и устроит мне рай на земле.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆