ХХVIII. Заключительная фаза

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Я не кладу телефон сразу. Держу его в руке ещё несколько секунд―не потому, что жду ответа, а потому что фиксирую момент. Это была точка. Не возврата―перехода. Сеул далеко. Но я чувствую этот город кожей. Он дышит иначе, чем Милан. Там слишком много стекла и слишком мало тени. И Хан Сок научился этим пользоваться. Подхожу к окну. Ночь в Италии мягче, ленивее. Здесь даже темнота не угрожает―она просто существует. Эспрессо на столе давно остыл. Я всё равно делаю глоток. Горько. Так и должно быть. Я сделал всё правильно. Финальный пакет ушёл. Фронты были открыты одновременно. Свидетели―проверены. Документы―выверены. Любой другой рухнул бы. Но Вавилон продолжает стоять. Он прогнулся. И в этом―его победа. Хан Сок признал ошибки. Публично. Чётко. Так, как признают не вину, а контроль. Он отдал несколько фигур―видимых, шумных, удобных для прессы. И сохранил сердце системы. Красиво. Раздражающе красиво. Я улыбаюсь―без тепла. Раньше я знал, как он думает. Теперь―нет. Он научился быть непредсказуемым. И дело не в нём. Дело в ней. Ча Ён―это не слабость. Это оптика. Она переводит его хаос в смысл. Интуицию―в стратегию. Человеческое―в управляемое. Я вижу только результат. А это значит, что я всегда опаздываю на один шаг. Я мог бы продолжить. Мог бы ударить глубже. Жёстче. Грязнее. Но с этого момента война перестаёт быть моей. Я закрываю глаза. Я не проиграл. Я просто дошёл до места, где следующая победа будет стоить слишком дорого. Я сказал ему: без оружия. И это была правда. Потому что сегодня оружие―слова. А слова режут только тогда, когда оба готовы слышать.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Дом окутан мягким вечерним светом. Я стою у плиты, нарезаю овощи, а Хан Сок рядом тихо бормочет что-то о специях и времени обжарки. Его движения точны, уверены, но я вижу, как он улыбается, когда я подаю ему нож. ―Осторожно с чесноком,―говорю я,―он любит перебивать вкус, если переборщить. Он насмешливо приподнимает бровь, но улыбается: ―Я вижу, ты явно подготовилась. Картошку, наверное, уже умеешь чистить профессионально? Я толкаю мужа бедром, но смеюсь в ответ и аккуратно накладываю нарезанные овощи на сковороду. ―Ты мне её вечно вспоминать будешь? ―Конечно.―в ответ я продолжаю улыбаться. Когда ужин готов, мы берём всё на крышу. Небо темнеет, первые звёзды мерцают над городом. Хан Сок уже расставил бокалы, поставил тарелки и принёс бутылку вина. ―О, я наконец-то буду его не разбивать, а пробовать.―перевожу взгляд с улыбки мужа на пространство вокруг и вижу это: крыша словно залита цветами. Сотни, может даже тысячи букетов, каждый из которых он купил для меня, оставив ни одного в магазине. Все они―мои. ―Ты устроил флористический переворот той пожилой даме,―смеюсь я, рассматривая яркие корзины. Хан Сок нагло улыбается. ―Хотел, чтобы здесь было твоё пространство. Твоя энергия. Чтобы вдохнуть и упиться тобой, хотя...―он задумчиво хмыкает,―..сомневаюсь, что у меня получиться это сделать хоть когда-то. Мы садимся рядом на пледы. Город под нами тихо мерцает огнями, а вокруг―запах цветов. Председатель разливает вино, я беру бокал, прикасаюсь к его стеклу. ―За нас,―тихо говорю я. ―За нас,―повторяет он так же. Мы едим, не спеша, обмениваясь лёгкими фразами, смехом и взглядами, которые заменяют слова. В этих моментах нет ни конкуренции, ни борьбы за власть, только мы―вместе, простой, тихий союз. Вино слегка согревает ладони. Цветы вокруг нас шепчут, но это шёпот спокойствия, не праздника, не театра, а нашего личного мира, который Хан Сок создал только для нас. Кладу голову мужу на плечо, скольжу пальцами по его кисти, трогая браслет, который подарила ему. Улыбаюсь, в который раз понимая, что счастлива рядом с ним. Невероятно.. Невольно вспоминаю слова отца ещё в детстве.. «...―Запомни: правильный человек заставит тебя влюбиться трижды: первый раз―в него, второй―в себя, и третий―в жизнь. ―Что за бред, папа? Как вообще можно влюбиться трижды?...» Теперь я понимаю, папа. Теперь понимаю. Хан Сок мягко перебирает мою ладонь, скользит большим пальцем по моему кольцу и хмыкает. ―Что?―тихо спрашиваю. ―Забавно,―говорит он негромко.―Тогда...на первой церемонии...―он делает паузу,―Я злился. На музыку. На людей. На то, как близко ты стояла. Я приподнимаю голову, смотрю на него. Он не отводит взгляд. ―Я танцевал с тобой и даже представить не мог,―продолжает он,―что когда-нибудь это будет настоящим. Без игры. Без ролей. Без необходимости контролировать каждый шаг. Его палец снова касается кольца―теперь уже увереннее. ―А теперь,―он выдыхает почти с усмешкой,―я злюсь только на себя. За то, что тогда не понял, насколько глубоко всё уже зашло. Что уже на церемонии я подсознательно понимал, что в итоге отдам тебе своё сердце. Я чувствую, как внутри что-то мягко сжимается. ―И что ты чувствуешь сейчас?―спрашиваю я тихо. Он наклоняется ближе. Настолько, что между словами и поцелуем остаётся всего одно дыхание. ―Сейчас,―шепчет он,―я чувствую, что мне больше не нужно представлять. Его лоб касается моего. Ладонь с талии медленно поднимается выше, скользит по спине―не требуя, не торопя. Я отвечаю движением, ближе, глубже, позволяя этому моменту разворачиваться так, как он хочет. Я закидываю ногу на мужчину, и в следующий миг оказываюсь на нём сверху. Он притягивает меня к себе и мы растворяемся в желанном поцелуе, тонем в жадных объятиях, друг в друге. Вино забыто. Город исчезает. Остаётся только тепло кожи, тихие вдохи и то самое напряжение, которое больше не нуждается в словах. ―Пойдём,―шепчет он мне в губы с ухмылкой на собственных. И в этом «пойдём» нет направления. Там есть только продолжение. Я улыбаюсь, позволяя ему нести меня в наш дом. Мы уходим с крыши медленно―будто давая миру шанс запомнить нас такими: спокойными, настоящими, слишком близкими, чтобы что-то ещё имело значение. А дальше...

🎶GhostFace―Drayce Music🎶

Дальше мы превращаемся в зверей, жаждущих друг друга. Злорадно смеюсь, слыша рык Хан Сока, направленный мне в шею, когда я прижимаюсь к его паху, трусь о него, распаляя огонь в своём неудержимом мужчине. ―Ах..―он обездвиживает меня, подняв мои руки вверх к изголовью кровати. Впивается в губы жадно, по-зверски, и я позволяю ему быть им, быть тем, кем он является внутри. Кусаю его, впиваюсь в мужские ладони ногтями, стону, когда чувствую на обнажённой коже его засосы, поцелуи, дорожки от языка. Мы грёбанные сумасшедшие, чёрт побери.. Хан Сок спускается ниже, к животу, ещё ниже, переводит на меня свой тёмный взгляд и с ухмылкой на губах приникает к моей влаге, давно ждущей его там. ―О боги!―откидываю голову назад, сжимаю в руке волосы мужа и протяжно стону, не стесняясь, не отстраняясь, наоборот―выгибаюсь его языку навстречу и удовлетворённо улыбаюсь сквозь стоны. ―Да, да, твою же...!―ощущаю тихий смех председателя сквозь жадные волны удовольствия, и мягко приподнимаю его голову за волосы, встречаясь с любимым взглядом исподлобья. ―Иди сюда..―и он ползёт ко мне, большой, опасный, красивый в своём сумасшествии. Я притягиваю его к себе за шею, целую влажные губы и стону в них, когда Хан Сок принимается изводить меня уже пальцами. ―Мх..―мужчина отрывается ненадолго от моих губ, чтобы прошептать: ―Ну что? Эти ручки умеют только доллары считать, м?―он смотрит на меня таким пылающим взглядом, что я сразу понимаю, на что он, мерзавец, намекает мне. «...―Стоять. Я не позволю твоим людям рыться в моих вещах. Сама справлюсь. ―Ты жена председателя. ―У жён председателей руки отсыхают? Я хочу сама. ―Ча Ён.. ―Что? Что?! Эти ручки умеют только доллары считать?! Так оставайся здесь, в этой башне, о Рапунцель, а я поеду собирать вещи без твоей помощи и помощи твоих шестёрок! Я всё сказала!...» Извращенец.. ―Хан Сок...―его пальцы настойчивее воюют с моим терпением. ―Отвечай, my sweet precious..―он заставляет меня извиваться, стонать под ним, под его вниманием, под его телом, под его пальцами.. ―Нет...не только..―в итоге отвечаю сквозь вздох наслаждения.―Чёрт побери, Хан Сок.. Мужчина улыбается, целует меня, убирает пальцы и наконец-то входит в меня резким толчком, да так, что звёздочки перед глазами пляшут в диком танце. Он глушит очередной мой стон поцелуем, раздвигая языком мои губы, и я принимаю его везде, подмахиваю бёдрами председателю навстречу, ласкаю его язык своим, схожу с ума под любимым психопатом. Да, да, да, мать вашу...! Вот она я―настоящая, открытая, истинная. И, чёрт побери, как я люблю себя такую. Ты открыл во мне меня, именно ты показал мне, что всё это―то, что делает меня собой и от того―счастливой, любящей себя, жизнь, и всё, что связано с тобой, твоим тёмным, но таким искренним нутром. И вот теперь я показываю тебе своё. Тоже неидеальное, но настоящее, так похоже на твоё. Мы соприкасаемся кочиками носов и еле касаемся слегка приоткрытых губ друг друга, держимся на этой тонкой грани, делим воздух пополам. Стон, вдох. Стон, выдох. Взгляды, сцепленные в замок руки, толчки, кожа к коже, выпирающие вены на мужской шее, предплечьях и руках, твёрдые бусины моих сосков, касающиеся широкой груди сверху. Каждый миллиметр кожи что-то чувствует, каждый вдох что-то значит, каждый взгляд что-то передаёт. На слова не хватает сил. Задыхаемся. Толчки всё глубше, всё интенсивнее, всё быстрее, вкуснее, слаще, невыносимее и... Мир рассыпается вдребезги. Громко, сильно, феерично. Утопаю в волнах оргазма, хватаю ртом воздух и чувствую вибрацию тела Хан Сока, уперевшегося носом в ложбинку между моих грудей, когда он издаёт низкий стон, напрягши весь корпус, чтобы не раздавить меня собой. ―Это...было..―собираю мысли в одно предложение, всё ещё пытаясь привести дыхание в норму. ―Сумасшедше..―помогает мужчина, тоже тяжело дыша. В ответ улыбаюсь. ―О, да.―встречаюсь с ним взглядами и попадаю в излюбленный плен. Мы несколько мгновений рассматриваем лица друг друга, после чего одновременно говорим: ―Я люблю тебя. ―Я люблю тебя. Наш общий тихий смех наполняет спальню. Хан Сок мягко целует меня в лоб и ложится рядом. Я закидываю на него ногу, разместившись на своём любимом месте―груди мужа. Довольно вздыхаю и прикрываю глаза. ―Идеально.―говорю. ―Что именно?―спрашивает, почти мурлыкая, Хан Сок. ―Всё. Всё идеально. Мы идеальны.―слышу над головой удовлетворённое хмыканье и понемногу проваливаюсь в сон, чувствуя сквозь сладкую пелену мягкие поглаживания, которые дарит мне мужчина. Идеальны в своей свободе.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Я и Ча Ён приходим первыми. Этот зал пустой, выверенный до сантиметра. Стол. Три кресла. Свет―мягкий, без теней. Здесь нечему прятаться. Ча Ён сидит рядом. Я чувствую, как она спокойно дышит. Это мой якорь. Держу её за руку, слыша как в какой-то момент дверь открывается без звука. Он входит. Медленно. Уверенно. Как человек, который привык, что пространство уступает. Винченцо Кассано не выглядит побеждённым. Он выглядит уверенным в своём выборе. Мы смотрим друг на друга. Долго. ―Ты будто помолодел,―говорит он. ―Ты всё ещё любишь драму,―отвечаю я. Он усмехается и садится. ―А ты всё ещё, видимо, не понимаешь, когда спектакль окончен. Ча Ён смотрит на него прямо. Спокойно. Без вызова. ―Мы здесь не для взаимных наблюдений,―говорит она.―Говорите. Моя председательница отростила коготки. Это...заводит. Я позволяю ей мною управлять. Он замечает.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Она говорит так, будто здесь всё уже решено. Что ж. Возможно, так и есть. Я перевожу взгляд на Хан Сока. ―Ты удержал империю,―говорю я.―Ценой иллюзий. Это редкий выбор. ―Я не цепляюсь за мифы,―отвечает он.―Я цепляюсь за то, что работает. ―Даже если это значит отпустить контроль? Я вижу, как его пальцы едва заметно сжимаются. Не слабость. Признание. ―Особенно тогда,―говорит он. Ты и правда изменился, председатель. Это всё она? Я киваю. ―Тогда слушай мой последний ход.―не повышаю голос. Не угрожаю. ―Я ухожу, ―говорю.―Не потому что не могу продолжить. А потому что дальше я проиграю себя быстрее, чем тебя. Тишина. Ча Ён смотрит на меня внимательно. Не с облегчением. С пониманием. ―Это не бегство,―говорит она.―Это выбор. ―Именно,―отвечаю я и поднимаюсь.―Вавилон остаётся. Я закрываю корейскую главу. Без хвостов. Без сюрпризов. Смотрю на Хан Сока. ―Ты выиграл стратегически. Но ты знаешь,―добавляю тихо,―что если бы не она, мы бы сейчас говорили иначе. Он не спорит. ―Да, знаю,―отвечает. Я беру пиджак. ―Тогда всё честно. Я останавливаюсь у двери. ―Береги её,―говорю я.―Не как актив. Как собственную жизнь. ―Давно уже берегу. В ответ киваю. И выхожу.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

―Война окончена.―говорит мне жена, стоя возле панорамного окна Вавилона и рассматривая большой город за стеклом.―Поверить не могу, что всё позади. ―Теперь станет намного спокойнее.―подхожу к ней сзади, приобнимая за талию и опуская подбородок на её макушку, когда она расслаблено откидывает голову мне на ключицы. Мы молчим. И это молчание―не пустота, а редкая роскошь. За стеклом город живёт своей жизнью: машины тянутся светящимися нитями, в окнах соседних зданий загорается тёплый свет, где-то далеко гудит вечер. Всё движется, всё продолжается―но больше не требует от нас немедленных решений. ―Странно,―тихо говорит она.―Я думала, после войны будет эйфория. А вместо этого...просто тишина. Я слегка сжимаю её в объятиях, обволакваю в своём тепле медленно, будто закрепляя реальность. ―Это и есть победа,―отвечаю негромко.―Когда ничего не нужно доказывать. Когда можно просто стоять и дышать. Ча Ён улыбается―я чувствую это, даже не видя её лица. ―Мне нравится эта версия мира,―говорит она.―Где ты не смотришь на город как на поле боя. Не смотришь как на шахматную доску, просчитывая в голове ходы каждую минуту. ―Я больше не обязан,―отвечаю честно.―Но теперь обязан подарить тебе рай, поэтому сделаю всё, чтобы выполнить своё обещание. Она накрывает мою руку своей, гладит моё обручальное кольцо, переплетает наши пальцы. Простое движение―без обещаний, без громких слов. Факт. Опора. Мы так и остаёмся у окна, наблюдая, как ночь медленно укладывает Сеул спать. Впервые за долгое время Вавилон не давит, не требует, не зовёт к войне. Он просто стоит. Как и мы.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Италия встречает меня как всегда―без вопросов. Здесь ничего не нужно объяснять. Камень знает своё место. Вино―своё время. Тени ложатся правильно, не споря с солнцем. Я люблю это постоянство. Стою на балконе. Внизу―улица, шумная и живая, но не враждебная. В руках―бокал. Я не пью сразу. Просто держу. Вес стекла, холод, привычка. Почему-то мои мысли снова возвращаются к ней. К Ча Ён. Ты выбрала монстра. Не потому что не видела, кто он. А потому что видела полностью. Вот в этом разница, которую многие не понимают. Которую не понимал я. Она не была ослеплена. Не была запугана. Не была куплена. Она увидела жестокость―и не отвела взгляд. Увидела власть―и не преклонилась. Увидела пустоты―и просто сказала: это мой выбор. И не пожалела. Я сжимаю бокал сильнее. Потому что самое опасное для неё в Хан Соке―не его интеллект. Не его холод. Не его ярость. Не его способность уничтожать. Самое опасное―то, как он любит. Он любит как тот, кто знает цену потере. Как тот, кто не верит во вторые шансы. Как тот, кто понимает: если отпустит―больше не получит. Любит как в последний раз. И она это приняла. Всю его опасность. Всего его. Не как клетку. А как пространство. Хан Сок не сделал её своей насильно. Он дал ей быть рядом и она сама стала его. Это тонкая грань. И я вижу её только сейчас, издалека. Я мог бы попробовать иначе. Мягче. Чище. Но я слишком долго верил, что контроль―это форма заботы. А ты выбрала человека, который позволил тебе дышать даже в центре шторма. Монстр, который не оправдан, но приручён и просто―выбран. Я делаю глоток. Горечь уходит быстро. Остаётся тепло. Я не проиграл. Но я и не выиграл. Я остановился там, где понял: дальше цена будет не стратегической, а человеческой. А это уже моя личная грань. Где-то в Сеуле они, возможно, сейчас молчат вместе. Без слов. Без планов. Впервые за долгое время. И, странное дело... Я рад, что она выбрала не меня. Потому что я бы никогда не позволил ей быть свободной рядом со мной, свободной настолько, как она хочет. Я бы сделал её правильной, сделал бы её героиней. А он позволил ей быть живой. Настоящей. Самой собой. Мы любим тех, на кого похожи. Теперь я наконец-то понял, чего ты жаждала.. Я ставлю бокал на стол. Италия дышит. Война закончена. И это―единственный финал, в котором никто не уничтожен. Я ухожу внутрь, не оглядываясь. Некоторые монстры должны остаться в своих королевствах. А некоторые―научиться жить без войны. Сегодня―мой ход. Мой шанс стать чуточку счастливее. И я воспользуюсь им сполна.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆