ХХIХ. На своих местах

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

⋆ ⚭ ༺ Несколько недель спустя ༻ ⚭ ⋆

Зал заседаний Вавилона залит ровным, почти умиротворяющим светом. Большой экран занимает всю стену―графики, диаграммы, прогнозы. Линии уверенно ползут вверх. Красивые, чистые цифры. Хан Сок сидит во главе стола, спокоен, собран, почти расслаблен. Пальцы сцеплены, взгляд холодный, ясный, но я прекрасно знаю его нутро и поэтому ясно вижу усталость от постоянных собраний, разговоров и расчётов. ―Третий квартал,― говорит он ровно.―Рост на шесть целых три десятых. Не скачок. Стабильность. Именно то, что нам нужно после войны. Он кивает в сторону экрана. ―Европейское направление выровнено. Репутационные потери―компенсированы. Давление со стороны регуляторов...―короткая пауза,―контролируемо. Чхве Мён Хи чуть наклоняется вперёд. ―Рынок реагирует спокойно,―подтверждает она.―Инвесторы больше не ждут катастрофы. Вавилон снова воспринимается как система, а не как риск. Хан Со молчит, слушает. Я сижу рядом с мужем, листаю планшет, иногда поднимаю взгляд―проверяю не цифры, а людей. ―Самое важное,―продолжает Хан Сок,―мы перестали дёргаться.―он смотрит по очереди на каждого.―Нас больше не провоцируют. Потому что понимают: хаос нам не нужен. Мы его пережили. На экране появляется новый слайд―долгосрочный прогноз. ―Это не восстановление,―говорит он спокойно.―Это рост. Медленный. Настоящий.―пауза.―Именно поэтому сейчас нельзя делать резких движений. Ни юридических. Ни финансовых. Ни...личных. Он откидывается в кресле. В зале―редкое чувство: тишина без напряжения. Хан Сын Хёк до этого молчал. Он сидит чуть в стороне, скрестив руки, словно между делом наблюдая за обсуждением. ―Да,―говорит он наконец, почти небрежно.―В целом картина выглядит...устойчиво. Председатель кивает, не глядя. ―Но,―продолжает Сын Хёк тем же тоном,―я решил немного подстраховаться. На всякий случай. В зале что‑то меняется. Едва уловимо. Я настороженно поднимаю голову. ―Подстраховаться как именно?―спрашиваю. Хан Сын Хёк пожимает плечами. ―Я дал ход одному старому механизму. Ничего громкого. Через внешних консультантов. Они начали аккуратно поднимать вопросы по старым делам Вавилона―в Азии и Европе.―он улыбается краешком губ.―Если вдруг давление вернётся, у нас будет оправдание. Мы покажем, что сами всё вскрываем. О. Бог. Ты. Мой. Тишина. Хан Сок не сразу реагирует. Он медленно опускает взгляд на стол. Потом―поднимает его на Сын Хёка. ―Ты...что сделал?―очень тихо, почти шёпотом. Мурашки ползут уже даже по моей спине. ―Я инициировал независимую проверку,―уточняет прокурор.―Формально. Неофициально. Через людей, которым доверяют на Западе. Это даже может сыграть нам на руку. Вот теперь―щелчок. Твою мать.. Хан Сок резко встаёт. ―Независимую. Проверку.―каждое слово отчеканено. Председатель с оскалом берёт со стола ручку―и с силой швыряет её в Хан Сын Хёка. Попадает тому в руки, которыми он успевает закрыть лицо. ―Ты только что запустил процесс, который я месяцами гасил,―голос его становится громче, резче.―Ты открыл дверь, которую я закрыл кровью и репутацией, чёрт побери!―он хватает со стола ещё один предмет―карандаш, который снова летит в напуганного до чёртиков прокурора, затем планшет с отчётами летит в сторону. ―Кто дал тебе право?!―рявкает Хан Сок.―Вавилон жив именно потому, что мы не играем в саморазоблачение!! Люди вскакивают. Хан Со отступает. Мён Хи резко поднимается со стула. Кто‑то почти бежит к выходу. ―Ты называешь это подстраховкой?!―Хан Сок уже не сдерживается.―Это сигнал слабости!! Это приглашение!! Это―приманка для шакалов!!―муж резко направляется к прокурору, но я хватаю его за талию сзади, удерживая, как могу. ―Уходи, Сын Хёк! Беги, пока ещё можешь, чёрт тебя дери!!―кричу и мужчина послушно убегает прочь из зала. Мы остаёмся с Хан Соком наедине и он вырывается из моих рук не полностью―просто разворачивается ко мне лицом. Слишком близко. Слишком живо. Его дыхание рваное, взгляд тёмный, острый, будто всё ещё ищет цель. ―Ты понимаешь, что он сделал?!―почти шипит он мне в лицо.―Он легализовал сомнение! Своими руками! Там, где я годами выстраивал глухую стену! Он делает шаг ко мне, потом ещё один, как хищник в клетке. ―«Независимая проверка»!―с яростной усмешкой бросает он.―Это не проверка, чёрт побери!! Это сигнал рынку!! Я делаю ответный шаг назад, ещё один, пока мужчина наступает, продолжая яростно тараторить всё, что думает по этому поводу. Смотрю на своего разьярённого мужа и покрываюсь мурашками внезапного...желания. Что, если...я хочу тебя с твоей злостью прямо...сейчас?.. Усмехаюсь своим грешным мыслям и решаюсь на кое-что очень знакомое, но опасное. ―Это маяк для регуляторов, фондов, прокуроров, которые только и ждут, чтобы сунуть нос в арх..!―затыкаю его жадным поцелуем, тяну на себя и, пока он растерян из-за моих действий, резко усаживаю в кресло. Залезаю на мужа сверху, чувствуя, как его злость уже переходит на меня. За то, что перебила, за то, что налетела, за то, что заставляю его чувствовать возбуждение вперемешку с застилающей глаза яростью. Он выходит из-под контроля и я самодовольно улыбаюсь, когда отстраняюсь от Хан Сока и смотрю на его сжимающуюся челюсть. ―Ты играешь с огнём, Ча Ён.. ―Мм, да?―игриво шепчу,―Тогда покажи мне грёбанный пожар.―быстро поднимаюсь с его колен, улавливаю ошарашенный, возмущённый и одновременно разочарованный взгляд, поправляю юбку-карандаш и поспешно бросаю: ―Ну...мне пора!―и с этими словами я вылетаю из зала, и, когда слышу за дверью разьярённый рык, заливисто, азартно смеюсь. Бегу коридорами Вавилона, слышу грохот открывшейся двери, чей-то напуганный писк и шаги, которые меня обязательно найдут и поймают. Только сладость вся в том... Что я очень хочу, чтобы меня поймали. ―ХОН ЧА ЁН! Мой смех ещё отбивается луной от стен, когда я быстро снимаю туфли и бегу уже босяком. Невольно вспоминаю момент из прошлого и покрываюсь мурашками дразнящего предвкушения.. «...Нервы дрожат, внутренности обволакивает патокой желания, пока разум, всё-таки достучавшись ко мне, твердит лишь одно, напуганное: Беги, Ча Ён. Сейчас же. Не помню, как попрощалась с Сильвией, что именно ей пробормотала, прежде чем быстро вскочить с коленей Хан Сока, но сейчас со всех ног бегу куда-то, ища на яхте угол, куда можно было спрятаться. Быстро смотрю по сторонам. Ну, куда же? Где тут хоть что-то безопасное? Как?! Как тебе в голову пришла такая сумасшедшая, ужаснейшая идея, Ча Ён?! Чем ты вообще думала?!...» «...Тишина на фоне моего рваного дыхания становится почти мистической, и я готова выдохнуть, уверенная, что он ушёл, но тут дверь с грохотом слетает с петель, падая в двух метрах от меня. Хан Сок стоит в проёме. Успеваю лишь забрать дрожащие руки от лица, когда он резко направляется ко мне. Делаю быстрые шаги назад, но мужчина хватает меня за затылок, прижимает к стене и нависает сверху большой крупной яростью...» Сейчас эта же ярость бежит за мной, а я смеюсь, желая побыстрее очутиться в когтях любимого монстра.   Залетаю в свой кабинет и прячусь за открытой дверью. Выдыхаю, чувствуя как всё внутри покрывается сладкой патокой жгучего желания. Уже через несколько секунд я слышу его. Председатель штормом злости врывается в мой кабинет, ища меня взглядом. ―Клянусь, Ча Ён, я тебя...!―я вылетаю со своего укрытия, быстро закрываю дверь на замок и буквально запрыгиваю на Хан Сока, впиваясь в его губы диким поцелуем, когда он моментально хватает меня в воздухе, цепляя на себя. Рычит мне в губы, готовый разнести пол Вавилона, пока я злорадно упиваюсь его злостью, упиваюсь этим психопатом, мужчиной, от которого схожу с ума, которого люблю и обожаю всем своим сердцем и нутром. Мы ударяемся в стеллаж и в следующий момент на нас сыпятся бумаги, файлы, документы, превращая кабинет в вихрь хаоса и сумасшествия, пока мы жадно целуемся, добавляя к этому всему ещё и свои вещи, слетающие с нас в мгновение ока. ―Мгх!―председатель рукой сметает всё с моего стола и усаживает меня на него. Я не думаю о том, чтобы сказать ему, что там не сильно устойчивая ножка, а, если быть ещё точнее, мне сейчас на это глубоко наср.. ―Ах!―Хан Сок заставляет меня лечь на стол, поднять согнутые ноги выше и сразу же входит до предела, от чего я сжимаю коленями его талию, жадно глотнув воздуха. Председатель хватает меня руками за талию, держа на месте и контролируя толчки, от чего мои глаза закатываются от удовольствия и от того, с какой яростью и аккуратностью вперемешку он это делает. Злится, распаляется внутри от негодования, но всё равно не сможет причинить мне боль. Кажется, у моего злодея всё же есть грань, которую он не переступит. Улыбаюсь и стону, чувствую сильные руки на талии и выгибаюсь навстречу толчкам. ―Да, да..! ―Моя любовь хочет, чтобы нас услышал весь Вавилон?―он гортанно рычит, закинув голову от удовольствия. ―Да, чёрт побери..!―снова любуюсь венами на его шее, прикусываю губу, не в силах сдерживать крики. Горю от возбуждения, от того, что получила желаемую злость вперемешку со страстью, от того, что получаю ритм эйфории, которую мне дарит любимый мужчина. Хан Сок нависает надо мной и я обхватываю руками его шею, а ногами талию. Целую губы, превращая мужской оскал в мягкий, горячий ответ на мой порыв. Хан Сок упирается в стол руками по обе стороны от моей головы, тот шатается вместе с нами, но нам глубоко плевать. Плевать на всё: на хаос вокруг, на последствия, на чёртову звукоизоляцию. Пусть. Пусть все знают, что сейчас председателю и председательнице Вавилона очень хорошо. Слишком, чёрт возьми! Выкрикиваю имя мужа, когда взрываюсь мириадами осколков оргазма, накрывающего меня с головой. Мужчина через несколько мгновений протяжно стонет мне в шею, полностью накрыв моё тело своим содрогающимся. О, боги.. Неспешно прихожу в себя, вижу блестящие глаза сверху и довольно улыбаюсь Хан Соку, сияя не только снаружи, но и внутри. ―Вот это я понимаю: впустить злость в себя!―председатель в ответ не сдерживает смеха и упирается лбом в мой лоб, пока я рвано вдыхаю воздух, всё ещё обнимая мужа ногами и руками. ―Сумасшедшая женщина..―он снова смотрит на меня, хочет сказать ещё что-то но в следующий миг раздаётся громкий скрип, а потом треск, и вдруг я оказываюсь в невесомости. На этот раз я кричу уже от испуга, потому что стол под нами полностью ломается. Это происходит так быстро, что ни один из нас не успевает среагировать должным образом. Приземление выбивает воздух из моих лёгких, а изо рта Хан Сока летят иностранные проклятия. В следующий миг мы просто смотрим друг на друга с широко открытыми глазами, ошарашенные. А потом из меня вырывается сдавленный смешок. Мы сломали этот проклятый стол. Склеить его, скорее всего, уже не получится. Хан Сок опускает подбородок и медленно выдыхает. Я уже безудержно хохочу, а его плечи трясутся от веселья. Когда он поднимает голову, на его лице расплывается самая прекрасная улыбка, и мне кажется, что мое сердце выскочит и разобьётся так же сильно, как только что разбился этот стол. Она озаряет всё его лицо, и чёрные глаза блестят ярче, когда он смотрит на меня вот так. С любовью. ―Я не смогла сказать тебе, что он в аварийном состоянии, ха-ха. Прости. ―Я ломал много столов и в большинстве случаев причиной была ярость, но чтобы вот так...Это у меня впервые.―в ответ я всё так же счастливо посмеиваюсь. Мужчина поднимает меня на руки и усаживает на диванчик возле окна, и, пока я привожу себя в порядок, собирает наши вещи. Вскоре мы уже вдвоём сидим на диване. Хан Сок мягко поглаживает меня по волосам, пока я спиной опираюсь на его грудь, расслабленно прикрыв глаза. ―Теперь объяснишь мне причину такой внезапной вспышки ярости на Сын Хёка?―муж тихо хмыкает, но соглашается. ―Мы только что вышли из фазы стабилизации и должны были зацементировать доверие. Дать системе привыкнуть к тишине. А он решил сыграть в прозрачность.―он делает паузу, после чего продолжает: ―Прозрачность после войны―это не добродетель. Это уязвимость и приглашение копать глубже. И копать будут не там, где он «аккуратно поднял вопросы»,―он невольно сжимает кулак,―а там, где мы выжили.―я беру этот кулак и нежно провожу пальцами по костяшкам, успокаивая председателя. ―Европейские консультанты не работают бесплатно. Они начинают с аналитики, а заканчивают утечками. Один отчёт, один «анонимный источник»―и рынок снова вспомнит слово «кризис». Это рушит стратегию долгой игры,―говорит он глухо.―Я не закрываю Вавилон показной честностью. Я закрываю его контролем. И он только что выбил из-под этого контроля опору.―мужчина делает вдох. Медленный. Тяжёлый.―Если сейчас кто-то в Европе или Азии почувствует запах крови...―он качает головой.―Нам придётся снова воевать. Не громко. Не быстро. А изнутри. Бумагами. Судами. Давлением. Он замолкает. ―Вот почему я взбесился,―добавляет он уже тише.―Потому что я только что увидел, как одна фраза способна откатить нас на месяцы назад.―Я поднимаю голову, встречаясь с мужем глазами. Он смотрит на меня―и в этом взгляде уже не ярость, а потребность быть понятым. ―Хорошо. Спасибо, что рассказал.―говорю и получаю в ответ поцелуй в макушку. Обдумываю недолго мысль, после чего превращаю её в слова: ―Мы слишком долго работаем. Мы вытащили Вавилон из войны, удержали его, и я тут подумала..―всё ещё смотрю на Хан Сока, когда предлагаю: ―Может, пора наконец воспользоваться тем свадебным подарком, который нам подарил мистер Макграт? Он моргает. ―Медовый месяц,―добавляю мягко.―Пока Вавилон стоит. Не когда он снова загорится. Тишина возвращается. Медленно. Как после шторма. Хан Сок закрывает глаза на секунду. Потом выдыхает. ―Если за время нашего отсутствия здесь ещё раз решат «подстраховаться»,―говорит он уже даже с ноткой иронии,―я уволю половину совета. Я улыбаюсь ему. ―Тогда полетим подальше,―отвечаю.―Чтобы никто не мог до нас дотянуться. Мужчина ещё несколько мгновений смотрит на меня, скользит по моему лицу умиротворённым взглядом, после чего всё же согласно кивает. ―Хорошо.―притягивает к себе так близко, что между нами не остаётся воздуха. Ладонь ложится мне на талию, уверенно, спокойно―как будто мир действительно можно поставить на паузу, и в следующий миг я слышу хитрые нотки в его голосе, когда он говорит: ―Но учти...―пауза, едва заметная улыбка в голосе.―Если мы уезжаем..―он медленно выдыхает,―я собираюсь часто напоминать тебе, зачем вообще придумывают медовые месяцы. Кровь мгновенно приливает к моим щекам. ―Какой же ты негодяй..―отворачиваюсь, пряча улыбку, а он тихо смеётся мне в волосы―негромко, тепло, так по-домашнему. Вавилон подождёт.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Кабинет погружён в вечерний полумрак. Огни города под Вавилоном медленно загораются, будто кто-то снизу аккуратно включает их один за другим. На столе―ровные стопки документов, планшет с отчётами, нетронутый бокал воды. Всё на своих местах. Контроль восстановлен. Война окончена. Я сижу, откинувшись в кресле, пальцами машинально постукивая по подлокотнику. В голове―не цифры и не графики. Лицо Ча Ён. Это теперь всегда её лицо. Моя любимая женщина.. Моя империя. Моя семья. ―Семья..―хмыкаю, но улыбаюсь, так искренне, так счастливо. Она ушла час назад в суд по делам, а я всё ещё сижу на том же диване в её кабинете, смотрю в окно и уже скучаю за своей Ча Ён. Хмыкаю снова и решаю позвонить к Макграту. Через несколько гудков слышу его голос: ―Господин Чан? ―Добрый вечер, мистер Макграт. Хотел спросить насчёт путёвки, которую вы подарили нам с женой на церемонию. ―О, вы всё-таки решили оторваться от дел и хорошенько отдохнуть? Похвально, председатель.―слышу в его голосе искреннюю улыбку. ―Да, мы с Ча Ён приняли решение уехать и провести время наедине. ―Тогда перейдём к практической части,―продолжает Макграт уже деловым, но всё ещё тёплым тоном.―Путёвка открытая, без фиксированных дат, но я зарезервировал для вас маршрут заранее. Интуиция, знаете ли. Я усмехаюсь, не отрывая взгляда от окна. ―Интуиция у вас опасно хорошо работает. ―Место―Испания. Побережье. Частная вилла, закрытая территория, персонал проверенный. Никакой прессы, никаких «случайных» гостей. Вас там не ищут и не ждут.―короткая пауза.―За исключением тех, кто обязан молчать. Вот это мне нравится. ―Дорога?―уточняю. ―Документы уже подготовлены на ваши имена. Останется только подтверждение с вашей стороны―и я запускаю процесс.―он чуть снижает голос.―Я также распорядился, чтобы у вашей жены не было никаких юридических хвостов на время поездки. Всё подхватят заместители. Суд не рухнет без неё...надеюсь. ―Не рухнет,―спокойно отвечаю.―Она всё предусмотрела. ―Вилла полностью в вашем распоряжении. Вино―местное. Кухня―под ваши предпочтения. Я помню, что госпожа Хон не любит, когда слишком стараются произвести впечатление. Я невольно улыбаюсь. Ча Ён действительно терпеть не может показную роскошь. ―Благодарю,―говорю искренне.―Это...своевременно. ―Скажем так,―усмехается Макграт,―я давно ждал момента, когда вы оба позволите себе быть не функциями, а людьми. Небольшая пауза, затем мягко: ― Я всё беру на себя. Вам остаётся только собрать чемоданы и...не брать с собой Вавилон. Я тихо выдыхаю. ―Тогда считаем, что мы выезжаем послезавтра. ―Считаем,―уверенно подтверждает он.―И, господин Чан..―он делает акцент.―Берегите друг друга. Это куда более редкий актив, чем любой конгломерат. Связь обрывается. Я опускаю телефон, снова смотрю в окно и позволяю себе коротко улыбнуться. Послезавтра. Испания. И Ча Ён―только моя, без судов, графиков и войн. Наконец-то. Телефон в руке вибрирует. Экран загорается именем, которое я ожидаю меньше всего. ―Хон...Ю Чан..? Смотрю на экран несколько секунд дольше, чем следовало бы. Затем беру трубку. ―Слушаю. ―Хан Сок. Ты сегодня свободен? Чего?.. Вопрос сбивает. Не формально. Не как вызов. Не как угроза. ―Относительно,―отвечаю медленно после короткой паузы. ―Я хотел бы встретиться. У меня дома. Тишина. Не тяжёлая―непривычная. Я всё ещё пытаюсь понять, что происходит. ―Зачем?―спрашиваю прямо. ―Потому что...ты муж моей дочери.―отвечает Ю Чан так же прямо. Это звучит почти неловко. Я сплю?.. ―Хорошо,―наконец говорю.―Я приеду.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Дом Хон Ю Чана встречает меня тишиной. Не той, что давит, а той, что живёт. Здесь нет охраны на каждом углу, нет ощущения бункера или места, где всегда решается судьба бизнеса. Просто дом. Ю Чан открывает сам. ―Проходи,―говорит он, делая шаг в сторону.―Пальто можешь оставить здесь. Мы стоим друг напротив друга секунду дольше, чем нужно. Оба понимаем: мы не знаем, как это делается. Ни один из нас. ―Я...―Ю Чан жестом указывает вглубь дома.―Я не знал, что ты предпочитаешь. Поэтому взял то, что пью сам. На столе―бутылка виски. Одна. Без демонстративного изобилия. В точку, чёрт побери. ―Это подойдёт,―отвечаю. Ю Чан разливает. Руки у него уверенные, но в движениях есть напряжение. Мы садимся не рядом и не напротив―по диагонали. Слишком символично, чтобы игнорировать. Первый тост не звучит. Мы просто пьём. Виски обжигает. Молчание―тоже. ―Странно,―первым говорит Ю Чан, глядя в бокал.―Я много раз представлял этот разговор. Но никогда―так. ―Аналогично,―сухо отвечаю.―Обычно мы встречались по другую сторону баррикад. Ю Чан кивает. ―Я долго считал тебя угрозой.―говорит он и делает небольшую паузу,―Возможно, я до конца и не перестал. Я спокойно встречаю этот взгляд. ―Я никогда не рассчитывал на ваше доверие. ―Знаю,―мужчина усмехается без злобы.―Но теперь мы в ситуации, где дело не во мне и не в тебе.―он поднимает взгляд.―А в ней. Имя не произносится. В этом нет нужды. Мы пьём снова. На этот раз―чуть медленнее. ―Я не прошу тебя быть удобным мужем,―говорит Ю Чан.―И уж точно не прошу быть хорошим человеком.―он делает акцент на последнем.―Я прошу быть устойчивым. Потому что она слишком много пережила, чтобы снова жить среди руин. Медленно киваю. ―Ради неё я и учусь делать то, что мне не свойственно. ―Например?―тихо спрашивает прокурор. Я слегка приподнимаю бокал. ―Например, сидеть здесь. И пить с человеком, которого ещё недавно я считал своим противником. Ю Чан вдруг улыбается. Усталой, но настоящей улыбкой. ―Знаешь,―начинает он, не глядя прямо,―я долго не понимал, кто ты для моей дочери. И если честно...не хотел понимать. Я киваю. Без защиты. Без оправданий. ―Это справедливо. ―Я видел тебя по телевизору,― продолжает мужчина.―В судах. В новостях. Всегда―как человека, от которого ждут худшего.―он смотрит наконец прямо.―А потом увидел, как ты смотришь на неё. Ещё один тост. На этот раз―крепче. ―Я не идеален,―говорю тихо.―И я не святой муж. Но если есть хоть одна вещь, в которой я абсолютно честен...―слегка усмехаюсь,―это то, что она для меня не инструмент и не трофей. Она―моё всё. И потерять её―мой самый страшный из кошмаров. Ю Чан долго молчит. Рассматривает меня, медленно, не скрывая. Его взгляд останавливается на моей руке, где находится браслет, который мне подарила Ча Ён. Он несколько секунд о чём-то думает. Потом наливает снова. ―Она ведь всегда тянулась к сильным,―вдруг говорит он,―К тем, кто выдерживает давление. Но я никогда бы не смог себе представить, что её мужем будет такой человек как....ты. Коротко смеюсь. ―Её муж тоже не был в курсе, что полюбит такую упрямую, невыносимую, но всё же восхитительную женщину. Мы смеёмся. Негромко. Сдержанно. Но впервые без былого напряжения. Алкоголь делает разговор шире. Мы говорим о войне―не в деталях, а в последствиях. О цене решений. Потом снова плавно возвращаемся к...семье. ―Береги её, Хан Сок. Я поднимаю взгляд. ―Она в полной безопасности. В этом можете быть уверены. Мы снова чокаемся. Моргаю несколько раз, чувствуя, как по телу разливается тепло расслабления и усталости. Хон Ю Чан наливает, вдруг садится рядом и кладёт руку мне на плечо. ―Ты старался сегодня,―говорит он с лёгкой улыбкой. Я киваю, в ответ улыбнувшись ему. ―Это правда. Впервые так...нервничаю в диалоге с кем-то. Прокурор смеётся уже более открыто. ―Тогда давай ещё выпьем. Давай, не стесняйся. И я киваю, протягивая стакан.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Я как раз закрываю ноутбук и думаю, не заварить ли чай, когда на экране вибрирующего телефона высвечивается «Папа». ―Да, пап?―отвечаю, собирая документы в кучу. ―Дочка-а-а...―голос тянется, тёплый и подозрительно расслабленный.―Забери...своего мужа. Я замираю. ―Что? ―Он у меня дома,―уточняет папа так, будто это самое естественное положение вещей на свете.―И...он славный парень, правда. Но...уже не ходит. Вот теперь―пауза. Хан Сок....где?! Что он там забыл вообще? Шумно втягиваю воздух и киваю, хватая ключи со стола. ―Я уже еду.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Я открываю дверь и застываю на пороге. Что за...? Картина настолько сюрреалистична, что мозг отказывается её обрабатывать: папа и Хан Сок сидят за столом, между ними почти пустая бутылка, бокалы, закуски...и они смеются. Не натянуто. Не вежливо. По-настоящему. Папа что-то эмоционально доказывает, размахивая рукой, Хан Сок откидывается на спинку стула и смеётся низко, хрипловато, совсем не по-председательски. ―Дочка!―первым замечает меня папа, сияя. ―Любимая!―почти одновременно откликается Хан Сок, поднимая голову. Я моргаю. Раз. Второй. ―...Что здесь происходит?―наконец выдавливаю. Подхожу ближе, автоматически сажусь рядом с Хан Соком. Он тут же, не раздумывая, опирается головой мне на плечо, будто так и было задумано изначально. Тяжёлый. Тёплый. Пьяный. Я смотрю на папу. Очень выразительно. ―Я попросил его о встрече и он приехал,―поясняет папа, насколько позволяет его состояние.―Сам. Без угроз. Мы...поговорили.―он наклоняется ко мне чуть ближе и добавляет, по-заговорщически: ―Упрямый. Но держит слово. И пьёт...достойно. Почти как человек. ―Папа,―вздыхаю я. Перевожу взгляд на Хан Сока, устало оперевшегося на меня.―Я забираю его. ―Конечно,―великодушно машет он рукой.―Но знай: он за тебя горой. Хоть и монстр, но в твоей безопасности я уверен. Поверь, папа, я в этом была уверена изначально. Я улыбаюсь своим мыслям и помогаю Хан Соку подняться. Он послушный, но, чёрт побери, такой тяжёлый, и я искренне не понимаю, как в этом теле умещается ещё и столько упрямства и столько виски одновременно. ―Ча Ён..―бормочет председатель и я, открывая дверь, хмыкаю. ―Что? ―Я..мх.. ―Понятно. Машину пришлось оставить в квартале―папин двор сегодня не для манёвров. Свежий воздух немного отрезвляет Хан Сока, но идти ему всё равно тяжело. Я предлагаю сесть на лавочку, перевести дух. Сама тоже тяжело дышу. ―Ну?―спрашиваю, когда мы садимся.―Зачем было так напиваться? Ты же прекрасно умеешь останавливаться.―беру лицо мужа в ладони, рассматривая его. Впервые вижу тебя таким пьяным. Он поднимает на меня взгляд. Чуть расфокусированный, но честный. ―Я...хотел ему понравиться,―говорит он просто.―И не смог отказать. Он наливал...как отец. Я фыркаю, не удержавшись, и улыбаюсь. Говорю себе под нос тихо: ―Председатель огромного конгломерата,―качаю головой.―Гроза судов и корпораций. И не смог сказать «хватит» моему папе. Ха.. Он долго смотрит на меня очень внимательно, хоть и старается держать глаза открытыми. ―Что?―тихо спрашиваю, рассматривая его в ответ. Председатель ещё несколько мгновений молчит, перед тем как медленно, но уверенно сказать: ―Я очень сильно люблю тебя, Ча Ён. Очень. И я...всю жизнь буду делать тебя счастливой. И сам буду счастлив рядом с тобой..―прикусываю губу, пряча за этим смущённую улыбку. Хан Сок медленно закрывает глаза и снова, как будто это логическое завершение фразы, опускает голову мне на плечо. Издаю тихий смешок и нежно глажу его по волосам, чувствуя, как он окончательно расслабляется. ―Я тоже тебя люблю,―шепчу. Мужчина в ответ тихо что-то бормочет и утыкается носом мне в шею, шумно выдохнув. Ночь вокруг нас спокойная. Фонари мягко освещают улицу, воздух прохладный и чистый. Город живёт своей жизнью, а мы сидим на лавочке―немного уставшие, немного смешные, но вместе. И в этот момент я уверена, что всё действительно встало на свои места.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆