Не хочу, чтобы этот ужин стал последним

      Тяжелая дубовая дверь ресторана захлопнулась за спинами Гермионы и Драко, отсекая мягкий джаз, запах розмарина и тепло свечей. Дождя, к счастью, не было, он недавно закончился: Лондон встретил их уютной вечерней тишиной.       Густой, непроглядный туман опустился на город. Он стер очертания зданий, поглотил шпили и превратил уличные фонари в размытые, светящиеся пятна, висящие в пустоте. Влажная брусчатка стучала под ботинками.       Гермиона плотнее запахнула пальто, пряча нос в шарф. Холод после теплого ресторана особенно резко бил по организму.       — Я провожу тебя до точки аппарации, — Драко галантно взял ее под руку, и Гермиона, что удивительно, позволила это.       Они медленно пошли вперед. Вместе. Казалось, сам туман играл им на руку, отрезая их от реальности, от Министерства, от прошлого, создавая иллюзию, что во всем Лондоне остались только они двое.       Когда они дошли до границы антиаппарационного барьера, повисла та самая неловкая пауза, которая всегда возникает в конце хороших вечеров. Момент, когда нужно решать: это конец или начало? Стоит уйти и унести с собой приятное воспоминание или продлить мгновение?       Драко мялся, переступая с ноги на ногу. Ему нужно срочно что-то сделать, чтобы закрепить этот успех столкновения их жизней. Чтобы наконец перевести этот зыбкий вечер в разряд свершившегося факта: «Да, мы сделали это!»       Драко полез во внутренний карман пальто и достал тот самый блокнот, в котором он записал свои правила и роковое волшебное слово «Ужин».       — Я… — Драко замялся, щелкнув колпачком дорогой маггловской ручки. — Я хочу пригласить тебя в ресторан еще раз. Только нужно все записать, чтобы не было путаницы с датами: в моем расписании на следующей неделе жуткий бардак, но я могу освободить вторник… или четверг.       Драко неловко улыбнулся, прижимая ручку к бумаге, используя ладонь как опору.       — Лучше все-таки вторник, — пробормотал он, уже готовясь выводить первую букву и с надеждой глядя на Гермиону: она ведь согласится, согласится же?       Но вот незадача: ноябрьский воздух был пропитан сыростью насквозь. За те пару минут, что они с Гермионой находились на улице, бумага отсырела. Синие чернила, едва коснувшись листа, тут же поплыли. Четкие, аккуратные линии, которыми всегда славился почерк Драко, расплылись в безобразную, бесформенную кляксу, похожую на синяк.       — Проклятье! — выругался он, раздраженно стряхивая ручку. — Чертов климат. Ничего нельзя сделать нормально.       Снова все идет наперекосяк в жизни…       Драко выглядел таким расстроенным из-за этой мелочи, таким по-человечески нелепым в своем стремлении к идеальному порядку, что Гермиона не выдержала. Она тихо рассмеялась и накрыла его руку своей, останавливая тщетные попытки исправить написанное.       — Малфой, прекрати. — Драко опешил, глядя на их сомкнутые ладони:       — Я просто хотел…       — Я вижу, — Гермиона мягко забрала у него блокнот и с громким хлопком закрыла его. — Тебе не нужно это записывать, чтобы не забыть. Я помню, ты помнишь. Этого достаточно. Мы же не на совещании.       Драко моргнул и с подозрением взглянул на нее. Капли влаги осели на его ресницах, мешая обзору, делая взгляд непривычно открытым и уязвимым: опять дождь.       — Я просто не хочу, — тихо произнес он, не убирая руки, — чтобы этот ужин стал последним.       Гермиона улыбнулась: улыбка была теплее, чем все вино, которое они выпили.       — Договорились на вторник, Драко. И никаких блокнотов.       Кивнув на прощание, она элегантно шагнула вперед, в вихрь трансгрессии.