Глава 2: Не злите их, я серьезно

      Как только наспех сделанный гроб Лейнора был брошен в море, Корлис и Рейнис ушли в замок. Рейнира принялась за гостей, которые были потрясены вторыми похоронами. Она была очень опечалена смертью Лейнора, но потеря мужа — это не то же самое, что потеря сына, и ей хватило сил, чтобы следить за обедом и слугами.       Близнецы Деймона куда-то исчезли, но выяснилось, что они забаррикадировались вместе со своими кузинами в комнате дочерей Рейниры. Когда Бейла увидела Деймона на пороге, она попыталась тут же захлопнуть дверь.       — Отцам вход воспрещен!       Он засунул ногу в косяк, чтобы дверь не закрылась.       — Почему же?       — Ты осквернишь наше святилище женской добродетели. — Она снова попыталась закрыть дверь, но сил сопротивляться Деймону у нее не хватало.       Рейна крикнула из-за спины сестры:       — Отец, врываться в женскую комнату очень неприлично!       — А в этой комнате все прилично себя ведут? — спросил он.       — Да, но…       — Тогда моим милым дочерям придется молиться, чтобы я не осквернил их святилище женской добродетили сильнее их самих.       Деймон толкнул дверь, из-за чего Бейла отлетела назад на несколько дюймов, цепляясь за нее, словно моллюсок с берегов Дрифтмарка, причитая о глупых отцах и их идиотских сильных руках.       В Пентосе близнецы жили в одной комнате, которую Рейна всегда держала в чистоте и порядке, несмотря на все попытки Бейлы развести грязь и раскидать по полу одежду. Привыкнув к чистоплотности Рейны, Деймон был не готов к увиденному.       Первое, что его поразило, — это море… запахов. Ничего отвратительного, наоборот, это были хорошие духи, но их было слишком много. Он с трудом различал ароматы — смесь цветов, цитрусовых, специй и древесины, — словно кто-то не мог решить, какие духи использовать, и поэтому облился всеми сразу. Пахло здесь, как в дорогом борделе.       — Здесь пахнет, как в дорогом борделе, — сказал Деймон.       — Отец! — упрекнула Рейна.       А Бейла воскликнула:       — Я то же самое сказала!       — Бейла, тебе одиннадцать. Откуда ты знаешь, как пахнет в борделе? — спросил Деймон, выгнув бровь.       — А откуда ты знаешь, как пахнет в борделе? — резко ответила она. Потом подумала и быстро добавила: — Неважно, не отвечай.       Тем временем Джекейра покраснела — она краснела слишком часто. Нужно это как-то исправлять. Но в данном случае Деймон решил, что неудачи и смущение — отличные учителя.       Хотя если он прав в том, что она планирует воспользоваться этими духами для кого-то конкретного, а этому долговязому распутнику наверняка понравился бы запах Шелковой улицы… Значит однозначно надо объяснить ей, как поскорее избавиться от этого запаха.       — Нужно масло, — сказал он. — Оливковое, если найдете, но подойдет и любое другое с ненавязчивым ароматом.       Джекейра пробормотала слова благодарности и начала рыться в груде крошечных бутылочек и баночек, заполонивших туалетный столик. Деймон узнал баночки с пудрой, помадой и тушью для век. Судя по тому, как щедро она надушилась, он сомневался, что она знает, как воспользоваться всем этим и не превратится в размалеванную проститутку. Но если Джекейра будет плохо выглядеть, Бейла точно скажет ей об этом.       По полу было разбросано множество туфель. Деймон сбился со счета после четырнадцати пар: все они были слишком велики для крошечной Джоффри, которой не было в комнате, так что Деймон смог немного расслабиться, а в сундуках ведь их было еще больше.       Кому понадобилось тащить столько обуви на похороны? Многие из них даже не были черными. Когда же им доведется надеть золотые шелковые танцевальные туфли, украшенные красными розами и серебристой вышивкой? Рядом валялся небольшой пучок волос. Разве это нормально? Почему они не убрали? Это все равно что оставить обрезки ногтей. Негигиенично, как минимум.       На массивной кровати лежала куча одеял и брошенных платьев, под которой, вероятно, скрывалась все еще хандрящая Люцера. Затем, в углу комнаты, Деймон заметил еще одну валирийскую светловолосую головку. Принцесса Хейлена сидела у балкона и тихонько напевала себе под нос, вышивая, при этом ничуть не смущаясь, что оскверняла святилище.       — Что она здесь делает? — спросил он, ткнув большим пальцем в сторону Хелейны.       — Папа, не груби. Хелейна наша родственница, — сказала Рейна, как всегда безупречная леди. Затем, словно желая загладить его грубость, она спросила Хелейну: — Что ты вышиваешь, кузина?       Хелейна улыбнулась и подняла обруч, демонстрируя переплетение черно-зеленых ниток.       — Я начала вышивку трехконечной звезды.       Рейна кивнула, как будто это было очень важно.       Трехконечная звезда? Это был, блять, треугольник.              — Это треугольник, — сказал Деймон.       Хелейна моргнула, словно удивленная, что он с ней вообще заговорил.       — Это звезда, — сказала она своим тихим мечтательным шепотом.       — Треугольник, — повторил Деймон.       — Звезда.       — Треугольник.       — Звезда.       — Треугольник.       — Звезда.       — Тре…              — Отец, — вмешалась Рейна, стараясь говорить максимально вежливо, — может, хватит спорить, у каждого свое мнение.       — Да заткнись уже нахер, ты нас позоришь, — сказала Бейла.       — Эй! — Деймон ткнул пальцем в Бейлу. — Следи за языком.       Покраснев от смущения, Рейна громко спросила:       — Отец, ты пришел к нам с какой-то определенной целью?       Деймон решил не обращать внимания на Хелейну, которая снова принялась за вышивку. Но это треугольник!       — Меня послали позвать вас на обед.       Бейла фыркнула.       — Чтобы все пялились на нас и говорили, как им жаль? Опять? Нет уж, спасибо.       Кучка платьев на кровати зашевелилась, и из-под одеяла высунулась кудрявая голова Люцеры. На ее сонном лице остался отпечаток простыни, но глаза были уже не такими красными от слез, как на похоронах.       — Я не пойду. У меня болит живот, — заявила она. Затем потянула руку к тарелке с медовыми пряниками на тумбочке и отправила один в рот.       Джекейра наконец нашла бутылку с маслом и обернулась.       — Люси, нельзя есть в постели! Это привлекает крыс и тараканов.       — Все в порядке, — сказала Люцера, отправив в рот еще один пряник. — Я смахну все крошки тебе под подушку.       Джекейра возмущенно фыркнула и бросила в сестру туфлю. Люцера пригнулась и ответила на вызов подушкой, слишком большой для маленькой Джекейры, так что девочка чуть не упала на пол. Туфли и подушки полетели по комнате.       Деймона это не пугало. Он привык к таким боям между собственными дочерьми.       — Как хотите. Только не нойте, если потом захотите есть.       Он вернулся на террасу, где проходил обед. В отличие от детей, он очень проголодался. Большинство гостей все еще не оправились от внезапной кончины Лейнора, о которой только и говорили. Недоумок — Селтигар, что неудивительно, — утверждал, что Лейнора на дно моря утащил кракен.       Деймон жевал сыр, вяло прислушиваясь к сплетням. Несколько придворных дам шептались о своих любовниках, энергично жестикулируя руками, словно измеряя… интересно, у кого такой большой?.. Либо она преувеличивает, либо трахается с придворным шутом Грибком. Он недоверчиво покачал головой и принялся дальше жевать кусок хлеба.       Но вдруг он почувствовал чье-то присутствие за спиной. Деймон медленно обернулся, чтобы посмотреть, какой идиот додумался подойти к нему. Перед его глазами предстали три тощих Зеленых принца.       Деймон огляделся. Ни Отто, ни его дочери не было видно. Это ловушка? Неужели Хайтауэры решили, что он настолько глуп, что изобьет мальчишек на глазах у всех, чтобы они смогли потом поплакаться королю, какой он плохой? Если их план заключается в публичном унижении, он не сработает. Деймон родился без всякого чувства стыда.       Проглотив кусок хлеба, он посмотрел на мальчиков и продолжил ждать. Через мгновение Эймонд серьезно произнес:       — Дядя, для нас большая честь познакомиться с тобой, хотя и жаль, что это происходит в столь печальный момент. Приносим наши соболезнования.       Он держался, как его мать, прямо и невозмутимо, словно что-то заползло ему в задницу и он боялся спугнуть. Деймона ужасало, что Вхагар позволила оседлать себя этому кандидату в септоны, чей голос даже еще не сломался.       Дейрон мрачно кивнул, а Эйгон же не выглядел ни грустным, ни сочувствующим. Старший брат, как всегда со взъерошенными волосами и неопрятно одетый, глубоко вздохнул и сказал:       — Около тебя пахнет, как в дорогом борделе.       Когда братья Эйгона злобно посмотрели на него, Деймон ответил:       — А ты выглядишь, будто живешь в таком.       Эйгон ухмыльнулся, а двое других братьев неуверенно переминались с ноги на ногу.       — Приму это за комплимент.       Деймон воистину не мог понять, что привлекало Джекейру в этом ничтожестве с куриными ножками. По словам Рейниры, Эйгон был груб, ленив и невежлив, он пил галлоны неразбавленного вина и тратил все карманные деньги в игорных домах Королевской Гавани. Неплохие качества для собутыльника, но не для того, кто заинтересовал благовоспитанную и ответственную юную леди вроде Джекейры.       — У меня есть для тебя еще много комплиментов, если тебе очень интересно, — сказал Деймон. — Начнем с волос. Как ни странно, они немного блестят, даже с учетом, что ты их мыл, в лучшем случае, недели две назад.       Маленький Дейрон выбрал именно этот момент, чтобы вмешаться, и сказал широко улыбаясь:       — Дядя, а покажешь нам Темную Сестру? — Он с нетерпением указал на клинок, висевший на бедре Деймона.       Ах. Так вот, что это за ловушка? Значит, Деймон должен обнажить меч, чтобы Хайтауэры обвинили его в том, что он напал на принцев? Королева, конечно, вряд ли согласилась бы рисковать своим драгоценным потомством, но Отто без проблем пожертвовал бы одним внуком, если это помогло бы ему победить Деймона.       — Не терпится взять в руки меч? — Деймон бросил вишенку в рот и прислонился к ближайшему выступу скалы.       Дейрон продолжал улыбаться. Он улыбался уж слишком часто.       — Скоро я стану оруженосцем. Буду рассказывать всем остальным оруженосцам, что мне довелось увидеть меч Висеньи.       Деймон жевал, перекатывая вишневую косточку на языке. С другой стороны, на нижнем уровне террасы, Бартимос Селтигар продолжал что-то бредить о кракенах. Деймон прицелился в голову мужчины и с силой выплюнул косточку. Она ударила его в правое ухо. Лорд Клешни замахал руками, и обернулся в поисках виновника. Деймон не торопясь отвернулся, не особо заботясь, что кто-то заметит его и укажет на него.       Трое его племянников были должным образом впечатлены его меткостью. Деймон позволил себе немного покупаться в лучах славы.       — Оруженосец, да? — спросил он, снова опускаясь на выступ. — Раньше старших братьев?       Эйгон лишь пожал плечами, а Эймонд выпрямился во весь рост.       — Я уже оруженосец сира Кристона, — гордо произнес он.       Фу. Неудивительно, что этот мальчишка такой невыносимый. Деймон усмехнулся.       — Наверное, очень неприятно оттирать грязь с белого плаща.       Однажды, Деймон узнал, почему некогда этот дорнийский негодяй отвернулся от его драгоценной принцессы много лет назад. Лучше бы он этого не знал.       Эймонд нахмурился, что придало ему поразительное сходство с Отто.       — Это удел прачки, а не оруженосца. Ты должен это знать, дядя, ведь тоже когда-то был оруженосцем.       Деймон небрежно пожал плечами.       — Видимо, вылетело из головы. Я уже давно заслужил свои шпоры. Воспоминания померкли.       Дейрон, все еще улыбаясь, сказал:       — Тебе ведь было шестнадцать, когда посвятили в рыцари, да, дядя? Прошла практически целая вечность! Наверное, лет тридцать или сорок!       Сорок лет — сколько лет, по мнению этого щенка, ему сейчас? Деймон прищурился.       — Не прошло и тридцати лет.       — И все же, ты живешь уже очень давно. Ты уже многому научился и можешь нас научить, дядя. В книгах говорят, что мы должны уважать стариков за мудрость, которой они могут с нами поделиться. — Дейрон простодушно моргнул, но улыбка все еще не сходила с лица.       Эйгон усмехнулся, но в этот раз ему не удалось замаскировать смешок под кашель.       — В книгах сказано, что мы должны уважать старших, — поправил Эймонд.       — А какая разница? — спросил Дейрон.       Демон с глухим стуком поставил тарелку на выступ скалы.       — У меня действительно богатый опыт, которым я с радостью поделюсь с вами на тренировочной площадке. Вы просили увидеть Темную Сестру, не так ли, ребята? Давайте скрестим клинки, и вы сможете увидеть ее в деле.       Три пары глаз, теперь уже немного испуганные, метнулись к ножнам рядом с Деймоном.       — Ты что, хочешь предложить нам бой с настоящим оружием? — недоверчиво произнес Эймонд.       — Ты же оруженосец, не так ли? От пары царапин и ссадин не умрешь, — улыбнулся Деймон, барабаня пальцами по рукояти. — Ну же, парень, ты уже завладел могучей Вхагар. Что значит кусок стали, по сравнению с драконом?       Вдалеке из замка на террасу вышел Отто. Бородатый змей тут же прищурился, глядя на Деймона, и быстро побежал вниз.       Какая жалость. Только стало весело.       — Мальчики, — произнес Отто, подходя к ним. — Надеюсь, вы вели себя так, как подобает принцам.       — Конечно, дедушка, — ответил «будущий септон» Эймонд.       Эйгон попытался сбежать, но Отто схватил мальчика за плечо, прежде чем тот успел скрыться.       — Эйгон, нам нужно кое-что обсудить. Эймонд, еще раз поздравляю с великой победой. Уверен, Вхагар не терпится наконец-то снова получить достойного всадника.       Губы Деймона изогнулись в натянутой улыбке, которая не обманула никого, даже маленького Дейрона.       — Наконец-то? Прошло всего несколько недель с тех пор, как умерла моя жена, Отто. Я понимаю, конечно, что это совсем ничего для такого долгожителя, как Вхагар, но по сравнению с нашими жизнями…       — Как скажете, — мягко перебил Отто. — Я еще раз хочу выразить соболезнования в связи с вашей утратой, принц Деймон. Я не могу представить себе, что сейчас чувствуют лорд Корлис и принцесса Рейнис. Потерять обоих детей одного за другим — это просто немыслимо. Мне трудно поверить, что сир Лейнор просто утонул на глубине нескольких футов.       — Чтобы утопиться, человеку много воды не нужно. Если постараться, хватит и таза. — Улыбка Деймона стала еще резче. — По крайней мере, я такое слышал.       — Вы правда ничего не заметили во время… вчерашней прогулки? — Отто взглянул на Рейниру, разговаривавшую с лордом Бар-Эммоном. — Вы были на пляже, верно? Я видел, у вас из ботинок сыпался песок, когда вы вошли в Зал Семерых.       — Я был на пляже, но не на том, Отто. Это остров, мы окружены пляжами. Это то же самое, что спросить Эйгона, трахал ли он когда-нибудь шлюху по имени Джейн на Шелковой улице       Эйгон открыл рот, но передумал и закрыл его.       — Я бы попросил вас поменьше грубить своим племянникам, но я не настолько глуп, что буду ожидать, что такой человек, как вы, изменит свои привычки, — усмехнулся Отто.       — Чепуха. Я был бы рад стать примером для подражания для этих перспективных мальчишек, пусть даже они зеленее, чем стоило бы. — Деймон кивнул на Эйгона. — Этот уже на пути к тому, чтобы стать следующим принцем Блошиного Конца. Вполне в моем стиле, правда?       Отто недовольно поджал губы.       Деймон перешел к следующему принцу:       — Признаюсь, Эймонд ведет себя гораздо лучше, чем я в его возрасте. Прямо как его мать, правда? Вам следовало бы рассмотреть вариант отправить его на службу нашим богам.       Эймонд нахмурился, такой перспективе. Значит, не такой уж он и благочестивый.       — …уверен, он достаточно благороден для такого, — продолжал Деймон. — Вхагар всегда была очень избирательна при выборе всадников. Она никогда не позволит сесть на себя кому-то… недостойному.       Эймонд напрягся. Он взглянул на один из балконов на стене замка, примыкавший к комнате, которую делили девушки дома Веларион.       — Вхагар выбрала меня, — сказал он, расправляя плечи. — Наша связь крепка, как и любая другая между драконом и всадником. Я доказал, что в моих жилах течет кровь Завоевателя.       — В этом никто и не сомневался, — одобрительно сказал Отто. — Но мы все очень хотели бы увидеть настоящую демонстрацию твоей связи с Вхагар. Давай, Эймонд, позволь ей расправить крылья. Покажи нам силу дома Таргариен.       Когда Эймонд убежал, Отто и Деймон смерили друг друга ненавистными взглядами. Двое оставшихся принцев беспокойно топтались рядом с дедом.       — Принц Деймон, извините, нам пора, — коротко сказал Отто, прежде чем оттащить Эйгона и Дейрона от нехорошей ауры Деймона.       Наконец-то один. Что может быть хуже высокомерных молодых принцев Таргариенов?       Демон потер виски и отправился на поиски выпивки.       Спустя некоторое время, когда он уже нашел кубок вина, массивная фигура Вхагар взмыла в небеса. Ее всадник был крошечным беловолосым пятнышком в седле. Деймон кисло смотрел, как чопорный юнец мчится на старом добром коне Лейны над Высоким Приливом под восторженные вздохи остальных гостей, словно они никогда раньше не видели дракона. Толпа ахнула от благоговения, когда тень Вхагар полностью накрыла террасу, а Деймон закатил глаза. Вхагар была покрыта шрамами, она уже седая старуха в преклонных годах. Караксес гораздо лучше, он только вступает в расцвет сил и к тому же более ловкий.       Деймону хватило всего несколько минут, чтобы заметить, что траектория полета Эймонда часто пролегала мимо того самого балкона. Пока юноша летал, девушки стояли на балконе и наблюдали за ним с самыми разными выражениями лиц: от враждебного (Бейла) до тоскливого (Рейна), от неохотно восторженного (Джейкера) до смутно заинтересованного (Хелейна).       Люцера так и не появилась.       Когда Эймонд пролетал мимо в пятый раз, кто-то в комнате яростно захлопнул двери на балкон, напугав остальных девушек. Эймонд приземлился через несколько минут. Он выглядел не слишком счастливо для Таргариена, у которого сначала десять лет не было дракона, спустя столько лет, наконец совершившего свой первый полет.       Деймон усмехнулся и поднял кубок в немом тосте за племянницу.

***

      Следующие несколько часов Деймон провел, обсуждая с Рейнирой планы их предстоящей свадьбы, — конечно, Визерис будет в ярости, но что он сделает? Пригрозит пальцем? — и переезда детей на Драконий Камень. Сиракс сможет доставить Рейниру ко двору в любое время, как понадобится, но ее дочерям будет безопаснее вдали от Королевской Гавани. Их отношения с дядями стали… опасными.       Он также пытался поговорить о Джоффри, но Рейнира была твердо убеждена, что ее младшая дочь просто «странная и тихая, часто витает в облаках, как Хелейна». Разве не милое сравнение? С другой стороны, Деймон плохо знал Хелейну и не собирался ничего в этом менять. Возможно, у девицы Хайтауэр тоже была какая-нибудь странная привычка, может, она подбрасывает другим ядовитых насекомых в еду и питье.       Приближалось время ужина, и Деймон снова отправился на поиски дочерей, чтобы убедиться, что они придут. На этот раз им нельзя пропустить обед. Скорее всего, близнецы снова находятся в «святилище женской добродетели», поэтому он двинулся в этом направлении.       Приближаясь к комнате, он услышал шепот, доносившийся из ниши, занавешенной гобеленом, изображающим свадьбу Эйриона Таргариена и Валейны Веларион. Кто бы это ни был, он, похоже, не хотел, чтобы его заметили. Разумеется, Деймон не смог пройти мимо.       Ему потребовалось всего мгновение, чтобы распознать двух людей, шепчущихся в темноте.       — …минутку. Он репетирует очень красивое извинение для Люси, — уговаривал Эйгон.       — Он, конечно, молодец, но Люси не хочет его видеть, — твердо осадила Джекейра. — Ему придется подождать, когда она захочет.       — А что, если она никогда не захочет?       — Значит он поймет, что сначала стоит думать головой, а потом открывать рот.       — Ради всего святого, Джейс, ну сжалься! Ты не видела его, когда он сошел с Вхагар. Он выглядел таким грустным и жалким, хотя дракон был его давней мечтой. Он всего лишь безмозглый идиот, он не имел это в виду этого. Что ему сделать, чтобы убедить Люси его простить? Если она снова захочет дать ему по яйцам, я его подержу.       — Меня поражает, что даже когда ты делаешь что-то хорошее для брата, ты все равно находишь способ над ним поиздеваться.       — Спасибо, я стараюсь.       — Эйгон, это не комплимент.       — Значит, ты считаешь, что я должен быть всегда добр к Эймонду, а сама при этом не можешь сделать такой мелочи.       — Это не мелочь. Ты просишь меня обманом или силой заставить Люси встретиться с ним. Я так не поступлю.       — Джейс, как старшим детям, нам иногда приходится заставлять наших младших делать то, чего они не хотят.       — Нет! Мы должны их защищать.       — А иногда для этого требуется заставлять их. Ты же заставляешь Джоффри есть овощи?       — Я по-доброму ее уговариваю.       — Тогда уговори Люси, по-доброму. Если боишься, что она разозлится и обвинит во всем тебя, просто… оставь дверь на балкон открытой. Я затолкаю к вам Эймонда.       Джекейра фыркнула.       — Я даже удивлена твоей преданности делу. Ты можешь быть хорошим братом, когда хочешь, Эйгон. Проблема в том, что ты обычно не хочешь.       — Потому что Эймонд неблагодарный маленький засранец. Если бы он хоть немного это ценил, я бы чаще был для него хорошим.       — Ну, допустим я ценю это, пусть даже другие не ценят. Ты мне нравишься гораздо больше, когда хороший и добрый.       Пауза. Затем голос Эйгона, понизился:       — А мне очень нравится, когда ты мне улыбаешься.       — Чего?.. Эйгон… — пробормотала Джекейра, в ее голосе читалось смущение.       — Помнишь, как ты убедила меня не проворачивать ту штуку со свиньей? Твоя улыбка — более приятный стимул, чем слова о том, какой я мудак. Мне нравится такая мотивация.       Послышался звук топчущихся ног.       — Эйгон… — выдохнула Джекейра. — Мы договорились больше так не делать.       — Я ни о чем не договаривался. М-м-м, а от тебя приятно пахнет. Как от летнего сада. Ты давно начала пользоваться этими духами?       Деймон уже двинулся вперед, ведь когда-то и ему было столько же лет, сколько Эйгону, и он прекрасно знал, что этот мальчишка хочет сделать в темной нише с хорошенькой девушкой. Он отдернул гобелен. И действительно, руки Эйгона обвились вокруг талии Джекейры, а их губы опасно сблизились.       Когда тень Деймона упала на них, Джекейра испуганно взвизгнула. Тем временем Эйгон отскочил от нее настолько быстро, что ударился головой о потолок.       — А здесь уютно, не правда ли? — протянул Деймон, опираясь рукой на выступ ниши, загораживая выход. — Разве септы не говорили вам, что общение между незамужними мужчиной и женщиной должно быть на расстоянии?       — Дядя Деймон! — Джекейра заламывала руки так же, как всегда делала ее мать, когда волновалась. — Мы просто… разговаривали.       — Разговаривали, — повторил он, не отрывая взгляда от Эйгона. Мальчик нервно сглотнул. — Так у кого из вас проблемы со слухом? Иначе я не понимаю, зачем при разговоре вы стояли так близко друг к другу.       Джекейра, покраснев, что-то бормотала, Эйгон опомнился и сказал.       — У нее в волосах был паук. Я хотел вытащить его, чтобы отдать Хелейне.       — Где же тогда этот паук? — спросил Деймон, демонстративно оглядывая пустые руки Эйгона.       — Он убежал, когда ты ворвался, — сказал Эйгон так уверенно, словно это была правда.       Любой другой ему бы поверил, но не Деймон. Он промычал:       — Какая жалость. Твоей невесте он бы очень понравился.       Слово «Невеста» словно вернуло Джекейру к жизни. Она выпрямилась и разгладила мятый подол юбки.       — Как бы мне ни хотелось продолжить разговор, дядя Деймон, я уже совсем потеряла счет времени. Мне нужно готовиться к ужину. — Она нырнула под руку Деймона и юркнула в коридор.       — И правда! Мне тоже пора, — быстро сказал Эйгон.       Однако, когда он попытался последовать за девушкой, Деймон преградил ему путь.       — Не так быстро, племянник.       Джекейра замерла и обернулась.       — Дядя Деймон…       — Иди, собирайся, Джекейра. И скажи моим дочерям, что я жду их на ужине. — Она переводила взгляд с Эйгона на Деймона. — Или, мы сейчас же пойдем к твоей матери и я расскажу, что здесь произошло, — предложил Деймон.       Джекейра вздрогнула. Наконец она вздохнула и неохотно ушла. Она то и дело оглядывалась через плечо, пока не зашла за угол и не скрылась из виду.       Теперь, когда возможная защитница исчезла, Эйгон снова попытался выбраться из ниши. Деймон втолкнул его обратно, прижав к стене. Выпрямившись, юноша изобразил безразличие, но в его глазах читался страх. Отлично.       — Джекейра милая девушка, правда? — небрежно бросил Деймон.       Эйгон прочистил горло.       — Так говорят.       — А что ты скажешь? Ты считаешь ее красивее Хелейны?       Мальчик нахмурился.       — Это вопрос с подвохом. Я не буду на него отвечать. — А он не такой глупый, как кажется.       Внезапно Деймон схватил Эйгона за воротник, отчего тот закашлялся.       — Назови мне хоть одну причину не разрезать тебя на куски и не бросить в воду на съедение рыбам. Лейне и Лейнору не помешала бы компания.       Эйгон побледнел. Он оглянулся через плечо Деймона, словно надеясь, что кто-то придет ему на помощь. Увы.       — Ну, если со мной что-то случится, все будут подозревать тебя?       — Ах, как же я забыл — преимущество дурной репутации, — радостно вздохнул Деймон. — Но я поступал и хуже, и мне все равно сходило с рук. Можем попробовать еще.       Сглотнув, мальчик выпалил:       — Джейс знает, что ты последний человек, который был со мной, и она не станет лгать, чтобы защитить тебя.       — Вот так? — съязвил Деймон, но скорее всего Эйгон прав.       Помимо честности и послушания, Джекейра обладала твердым характером и всегда была готова защищать тех, кто ей дорог. Несмотря на все грехи Эйгона, он, похоже, относился к этой категории.       У Джекейры, как и у любой другой юной девушки, голова была забита мечтами и романтикой. Деймону придется ее от этого отучать.       — Она познакомилась с тобой только вчера, а меня знает всю жизнь, — сказал Эйгон, увереннее. — Если она узнает, что ты что-то со мной сделал, она пойдет к королю.       — Ах, да. Король, мой любимый и единственный брат, прощающий мне все косяки. Скажи, какой он отец для тебя и твоих братьев и сестер? Он очень любил Рейниру, когда она была ребенком. К тебе он так же относится?       Что-то темное и болезненное пробежало по лицу Эйгона. Он поморщился, словно надавили на старую рану, которая никак не заживала. С горечью юноша произнес:       — Даже он не позволит тебе уйти от ответственности за убийство принца, своего сына.       — Ну да, согласен, — кивнул Деймон. — Но как он бы отнесся к легкому увечью? Есть части тела, без которых можно обойтись. Что насчет рук? В Красном замке полно слуг, которые будут кормить тебя с ложечки и подтирать задницу. А что думаешь по поводу яиц? Мне, честно говоря, эта идея очень нравится. Если тебя кастрировать, появится идеальный повод стать септоном или уехать в Цитадель.       Эйгон беспокойно заерзал, когда речь зашла о такой важной части тела.       — Мой дед этого не простит.       — У него есть еще внуки. Эймонд, как минимум, умнее. А может быть, братья пойдут по твоим стопам. И присоединятся к тебе на службе Вере.       Мальчик горячо закивал головой.       — Дядя, если ты хочешь запугать меня, чтобы я не приближался к Джейс, я тебя услышал.       — Да неужели? Неужели это наконец-то дошло до твоей тупой башки? Поклянись, что больше никогда и пальцем не тронешь Джекейру и даже не посмотришь в ее сторону.       Эйгон отвел взгляд. Видимо это значило, что он не согласен. Деймон положил свободную руку на рукоять Темной Сестры.       — Дядя Деймон, — раздался позади него тихий голосок, так неожиданно, что Деймон вздрогнул. Мало кому удавалось подобраться к нему незамеченным. А он даже не слышал шагов. Нахмурившись, он обернулся.       Джоффри смотрела на него, не мигая, уже одетая в черное платье к ужину.       — Королева зовет Эйгона. Тебе нельзя убивать его сейчас.       Эйгон облегченно вздохнул. Деймон от неожиданности ослабил хватку, что позволило Эйгону наконец выбраться из ниши.       — Спасибо, Джофф! Я должен тебе ещё один пергамент, — крикнул мальчик, мчась по коридору.       Деймон проводил взглядом свою жертву, прежде чем снова повернуться к Джоффри. Она стояла неподвижно, словно кукла, с каменным выражением лица.       — Ну ладно, девочка, — хрипло сказал он, — тогда пойдем ужинать.       Когда он направился к залу, Джоффри последовала за ним и шла почти рядом, не смотря на маленькие ножки.       — Дядя Деймон, я не разрешаю тебе убивать Эйгона.       — Почему это?       Деймон не был очень верующим человеком, но его не удивило бы, если эта девочка оказалась одержима каким-нибудь древним валирийским демоном или была ученицей бога Балериона, сеющей тьму и несущей смерть своему господину.       — Он мне нужен, так что я его тебе не отдам!       Джоффри держалась прямо, вытянувшись во весь рост. Для шестилетней девочки она достаточно высокая и слишком разговорчивая. Хотя для возможного тайного хозяина темного демона, это неудивительно.       — А ты очень отличаешься от своих сестер, — заметил Деймон. Ну, как минимум, Джекейра и Люцера были нормальными…       Джофф скривила губы.       — Я знаю.       Деймон сцепил руки за спиной. Он решил пока не копаться в этом и перевел тему.       — Ты скучаешь по Лейнору? — резко спросил он.       — Нет.       — Почему? Он был твоим отцом.       — Я не могу скучать по тому, кого у меня никогда не было, — сказала она, как всегда безэмоционально.       Значит, Лейнор был не самым лучшим отцом. История стара как мир. Достаточно ли этого, чтобы он стал объектом проклятия?       — Он когда-нибудь бил тебя или твоих сестер?       Деймон очень удивился бы, если ответ оказался утвердительным. Рейнира никогда бы этого не допустила. Но он слышал, что последние годы Лейнор много пил. Алкоголь даже самых лучших людей может превратить в животных.       — Нет, — резко ответила Джофф, прежде чем вернуться к своему обычному тону: — Он просто редко приходил. Мы видели сира Харвина Стронга чаще, чем нашего родного отца.       Деймон однажды спросил Рейниру, как Лейнору удалось произвести на свет троих детей. Судя по всему, Харвин в прямом смысле приложил руку к их производству. Даже после зачатия и рождения он продолжал присутствовать в жизни девочек, что и привело к ложным слухам, подпитываемым Хайтауэром, о том, что они его бастарды.       — А как Харвин с тобой обращался? Надеюсь, получше?       — Сир Харвин к нам добр, — сказал Джоффри. — Он всегда дарит мне вороньи перья с птичьих гнезд. И ему плевать на ноги.       — Ноги? — растерянно повторил Деймон. — Что ты имеешь в виду под ногами?       — То, чем мы ходим. У тебя их две, дядя Деймон.       — Я знаю, что такое ноги, Джофф.       — Тогда почему ты спросил?       Когда они добрались до зала, Дейрон тут же вцепился в Джофф. Не сказав Деймону ни слова, она вздохнула и позволила этому чрезмерно веселому визжащему мальчику отвести себя к их стульям на дальнем конце стола, рядом с Отто и Рейнис. Единственными, кто еще не пришел, были Рейнира, Джекейра и Люцера. Алисента пробормотала что-то о том, что опаздывать невежливо.       Сука.       Когда Рейнира и Джекейра наконец появились, они тащили за собой угрюмую Люцеру. Эймонд выпрямился и не сводил с них глаз, пока они не сели за стол.       — Просим прощение за опоздание, — сказала Рейнира. Она усадила Люцеру между собой и Джекейрой.       — Не нужно извинений! — весело сказал Визерис.       Алисента поджала губы, прежде чем повернуться и тихо заговорить с Корлисом, который выглядел так, будто за одну ночь постарел на десять лет.       Деймон сидел напротив Рейниры, Бейла и Рейна — слева от него. Его дочери болтали с Джекейрой и Люцерой, и даже с Хелейной — по другую сторону. Близнецы сегодня были в относительно хорошем расположении духа, хотя и периодически бросали злобные взгляды на Эймонда через стол. Он же, казалось, не замечал их взглядов и украдкой поглядывал на Люцеру, которая, разговаривая с сестрой и кузенами, делала вид, что его не замечает. Грустно.       Эйгон же, в свою очередь, лишь раз взглянул на Джекейру, но моментально встретился взглядом с Деймоном, побледнел и не поднимал глаз от тарелки до конца ужина. Отлично.       Отто обеспокоенно наблюдал за Джоффри и Дейроном. Деймон не знал, что именно тревожило Отто: близость детей или характер Джоффри. В любом случае, Деймона радовало все, что не нравилось старому змею.       А еще была Хелейна, которая больше интересовалась игрой с жуком, чем едой. Жуки были прелестью по сравнению с пергаментами проклятий. Почему Джофф не любит жуков? По крайней мере, Деймон может раздавить жука ботинком, если тот представит для него угрозу.       — Я знаю, что сейчас никто не хочет слышать плохие новости, — сказала королева. — Но Ларис Стронг умер прошлой ночью.       — Мастер над шептунами? — Корлис заинтересовался, несмотря на изнеможденный вид.       — Так скоро после Лионеля? Харвина эта смерть, наверное, совсем добьет, — грустно протянул Визерис. — Как это произошло?       — Ларис спускался по лестнице в замке, — сказала Алисента. — Затем, по словам проходившего мимо слуги, у него подкосилась здоровая нога. Он упал с лестницы и сломал шею.       Визерис покачал головой.       — Ужасно. Я попрошу слуг осмотреть лестницы в замке. Нам не нужны новые трагические смерти.       Прежде чем кто-либо еще успел высказать свои неискренние соболезнования по поводу смерти Лариса, на конце стола поднялся переполох.       Люцера вскочила со стула, засунула руку в тарелку с картофелем и швырнула несколько картошек в лицо Эймонду.       — Хватит на меня смотреть! — пронзительно закричала она и выбежала из комнаты.       Рейнира поспешно извинилась, следуя за дочерью. Алисента вскочила и засуетилась вокруг Эймонда, который лишь отмахивался от ее рук. Он выглядел еще более недовольным, чем обычно.       Рядом с ним Хелейна пробормотала:       — Окно закрывается, сердце открывается, дверь открывается, сердце закрывается. — Но никто не обратил на нее внимания.       — Умничка, — похвалил девушку Деймон, довольный, что хоть одна из его будущих падчериц не вызывает у него головной боли из-за Хайтауэров.