Часть 21

      В вестибюле закипала паника. Визги женщин тонули в грубом басе Хельсинки, который пытался удержать шеренгу. Денвер метался перед заложниками, его автомат ходил из стороны в сторону, вычерчивая в воздухе рваную линию.       — Назад! Всем назад, мать вашу! — Денвер вскинул автомат, перекрывая глоткой общий гул.       Виной этому — Артуро Роман, который ворвался в главный зал через закрывающиеся двери, словно снаряд, выпущенный из пушки собственного эго. Он тяжело дышал, его пиджак был перекошен, а на лице сияла та самая фанатичная решимость.       Но стоило подошвам Андреса коснуться пола вестибюля, как шум начал всасываться в стены. За его спиной скользила Прага. Она замерла у массивного мраморного столба. Ее фигура почти сливалась с камнем, но глаза неотрывно следили за затылком Андреса.       Люди инстинктивно скучковались, сжимаясь в единый дрожащий организм. Воцарилась тишина, в которой был слышен только лязг затвора у Хельсинки.       Артуро тяжело дышал, его взгляд метался между лицом Андреса и черным зевом автомата Хельсинки. Напускная уверенность таяла, оставляя лишь страх, который он пытался сдерживать.       — Вы мне ничего не сделаете, — выплюнул он, но голос предательски сорвался на высокой ноте.       — О-о-о, — Берлин направился прямиком к Артуро. Тот при виде него заметно сдулся, вжимая голову в плечи. — Мой старый друг... Артурито... Какая встреча. Года идут, а ты всё тот же. Какая стабильность в нашем изменчивом мире. Денвер, — Берлин лишь слегка качнул подбородком, не отрывая взгляда от Романа. — Выдай нашему герою комбинезон.       — Я больше не буду играть по вашим правилам! — Артуро почти выплеснул эти слова, ища поддержки у толпы, но заложники лишь сильнее вжались кто в пол, кто друг в друга.       — Правила, правила, правила... — произнес Берлин, почти не повышая голоса. — Смотри, как получается, Артурито. Ты — единственный из всех присутствующих, кто точно знает, какие здесь правила.       Берлин легко, почти нежно улыбнулся. Он сделал шаг в сторону, пускаясь в неспешную, прогулочную проходку вдоль рядов.       — А это значит, что мне не придется тратить драгоценное время на объяснения. Не придется читать лекции о дисциплине, о послушании… Ты ведь всё это уже знаешь...       Андрес замолчал на полуслове. Его взгляд, скользивший по лицам, вдруг зацепился за кого-то в глубине толпы. Зрачки сузились, фиксируя цель. Мария, стоявшая за колонной, шумно втянула воздух. Она видела, как Берлин медленно, дюйм за дюймом, поворачивает голову через плечо в ее сторону. Он чуть наклонил голову набок, втягивая уголок губ и прищуриваясь. Взгляд Праги пополз вниз, к его ботинкам, веки расширились от напряжения.       — Я не буду надевать ваш паршивый комбинезон! — взвизгнул Артуро, когда Денвер протянул ему красный сложенных конверт ткани.       Голос Берлина снова зазвучал в зале. Он шаг за шагом сократил расстояние, оказываясь вплотную к Роману. Андрес вскинул пистолет и приставил холодный металл ствола точно в центр лба Артуро. Тот замер, его глаза безумно забегали, пытаясь сфокусироваться на переносице, по которой скатилась капля пота.       — Расстроилась, что помешали? — голос Палермо за спиной заставил Марию вздрогнуть.       Она резко повернула голову, натыкаясь на его лицо. Белая повязка на одном глазу казалась ослепительной в полумраке, а второй глаз, налитый кровью с отчетливыми лопнувшими сосудами, смотрел на нее с лихорадочным блеском. Мария выпрямилась, пытаясь вернуть себе маску безразличия, и снова отвернулась к залу.       — Или, может, ты теперь мечтаешь закрыться с кем-то другим в этом кабинете? — Палермо игриво вскинул бровь и подался вперед, почти касаясь ее уха. — Кристиан... Кристиан... Кристиан...       Мария медленно повернула голову к нему. Ее лицо было неподвижным, но в глубине зрачков застыл холод.       — О, Прага… — Палермо выдавил из себя улыбку, хотя было видно, как каждое движение лицевых мышц режет его болью. — Я бы отдал вечность, чтобы смотреть на твое растерянное лицо. Редкий гость на твоем фарфоровом личике.       — Поражаюсь твоей способности все переворачивать, — ответила она, не глядя на него. — Или для этого нужно иметь чуть больше интеллекта, чем у тебя есть?       — А знаешь, чему поражаюсь я? — Палермо подался вперед, обдавая ее кожу горьким запахом кофе и сигарет. Голос звучал хрипло, с едва уловимым свистом, словно слова царапали ему горлу. — Тому, что твоего хваленого ума никогда не хватает на одну простую истину, что я знаю о тебе гораздо больше...       Мария медленно развернулась к нему. Он чуть склонил голову, вздернув уцелевшую бровь. Секунду спустя его взгляд соскользнул с ее лица в сторону толпы, в то самое место, от которого взгляд Берлина перешел на Прагу.       — Весь твой "багаж знаний" никогда не выходит за рамки твоей же воспаленной фантазии.        — Неужели? — Мартин выдавил короткий, сухой смешок.       — Неужели, — Мария демонстративно закатила глаза.       Стоило ей отвернуться к залу, как тяжелый воздух вестибюля словно расступился. Прямо на нее шел Андрес. Его походка была неприлично расслабленной. Проходя совсем рядом, он скользнул по ней коротким, но острым взглядом. Он не остановился, проскользнул мимо, оставив после себя лишь шлейф одеколона.       Прага посмотрела вперед. Денвер, чье терпение уже давно было на исходе, встряхнул красным комбинезоном перед лицом Артуро. Роман, дрожа от ярости, резко выхватил сверток, едва не порвав ткань, и вперился в Денвера взглядом, полным бессильной, гнойной злобы.       Мария шумно выдохнула, чувствуя, как стены начинают давить. Развернувшись, она зашагала прочь, следуя в ту сторону, куда ушел Берлин. По пути ее взгляд наткнулся на Стокгольм. Моника застыла у колонны, бледная, как мрамор, за который держалась.              Когда Прага была уже в паре шагов от Берлина, из-за угла стремительной тенью вылетела Найроби. Она затормозила прямо перед Андресом, сокращая дистанцию.       Найроби что-то зашептала ему, едва шевеля губами, но всё её лицо светилось торжеством. В уголках губ затаилась хищная, довольная усмешка, а в глазах плясали искры.       Берлин слушал её, чуть наклонив голову, а затем едва заметно кивнул и плавно обернулся к Марии. Прага замерла. Её взгляд беспокойно метался между непроницаемым лицом Берлина и сияющей Найроби, пытаясь считать информацию раньше, чем она будет озвучена.       Найроби, не сбавляя темпа своего внутреннего драйва, сделала несколько шагов к Марии.       — Мы добрались до золота, — бросила она, и в этом коротком предложении звенел металл. Найроби крепко, по-товарищески хлопнула Прагу по плечу, передавая ей этот заряд адреналина, и, не дожидаясь ответа, скрылась в глубине коридора, оставив после себя лишь гулкое эхо своих шагов. Мария осталась стоять под пристальным, изучающим взглядом Берлина.       — Продолжим? — внезапно его лицо озарилось той самой мягкой улыбкой. Возле уголков глаз собрались мелкие морщинки.       Мария не шелохнулась. Она осталась стоять на месте, словно вросшая в холодный пол, и принялась методично изучать пространство вокруг: лепнину на потолке, прожилки на мраморе стен, мельком скользя взглядом по самому Андресу.       В этой попытке отгородиться она не заметила, как Берлин сократил дистанцию. Секунда — и он уже стоял в полушаге.       Его рука поднялась медленно, а кончики пальцев коснулись её щеки. Прага вскинула голову, наконец встречаясь с его глазами. Она попыталась выдавить ответную улыбку, но мышцы лица не слушались. Губы лишь слегка дрогнули, криво и натянуто.       — Я хотела посмотреть на золото, — она чуть свела брови, и в этом жесте проскользнуло нечто почти детское, наивное.       — Это золото будет твоим. Оно будет нашим, — голос Андреса стал глубже, вибрируя где-то у нее в груди. — Твое, мое... и нашей Анхелы… И нашего маленького Берлина или Праги…       Он мягко прижался своим лбом к ее, закрывая их двоих в крошечном коконе общего дыхания. Мария чувствовала, как его губы едва коснулись ее верхней губы. Его рука легла на талию, притягивая ее ближе, сокращая те миллиметры, что еще их разделяли.       — Но у нас есть незаконченное дело, — прошептал он, обжигая кожу. — И сейчас оно важнее любых слитков...       Андрес медленно наклонился, прикрывая глаза, но Мария мягко, почти неуловимо отклонилась назад.       Он открыл глаза. Она смотрела на него, часто и наивно моргая, а на губах заиграла тихая, странная улыбка.       — Я хочу посмотреть на золото.       С коротким смешком она игриво вывернулась из-под его руки, разрывая кольцо объятий.       — Тонны золота, Берлин! Представляешь?       Ее глаза вдруг восторженно распахнулись. Бросив на него последний игривый взгляд, она зашагала прочь. Но стоило ей завернуть за угол, скрываясь из поля зрения Андреса, как маска игривости осыпалась пеплом. Мария нервно качнула головой, сжимая губы в узкую линию. Ее шаги стали быстрыми, суетливыми, подошла вгрызались в пол, выдавая внутренний дисбаланс.              Она пересекала зал с заложниками, стараясь ни на ком не задерживать взгляд, когда из гула голосов вынырнул приглушенный шепот:       — Эй... Прага?..       Мария резко повернула голову. Артуро Роман, завидев ее ледяной взгляд, инстинктивно вжал голову в плечи и тяжело сглотнул.       — Эй, там! Тишина! — Хельсинки сделал шаг вперед, угрожающе вскинув оружие, и Артуро тут же попятился.       Но Прага не уходила. Она смотрела на него в этом уже ярко-красном комбинезоне.       — Там... — Артуро снова поднял на нее глаза, голос его дрожал от страха и важности момента. — В моем пиджаке... карта...       Мария нахмурилась. Это выглядело как бред сумасшедшего.       — Полиция... просила передать... тебе... — продолжал Роман, запинаясь и оглядываясь по сторонам.       Мария скользнула взглядом в сторону, где у ног Хельсинки валялся брошенный пиджак Артуро. В голове крутился рой навязчивых мыслей, и эта просьба казалась ей верхом бестолковости, глупым шумом, на который не хотелось тратить ни секунды.       — Сиди молча, — бросила она, разворачиваясь, чтобы уйти.       — Анхела... — выдохнул он ей в спину.       Это имя ударило ее током. Звук прошел сквозь позвоночник, заставляя замереть на полушаге. Она медленно, почти механически повернула голову назад. В этот момент к ним подлетел Денвер.       — Проблемы, Артурито? Опять рот не закрывается? — Денвер опасно прищурился. — Я тебе сейчас его быстро закрою.       — Я не с тобой говорю! — огрызнулся Роман, но тут же замолк, когда дуло автомата уперлось ему в голову.       — Не испытывай мои нервы, — Денвер процедил это сквозь зубы, скулы его так и ходили ходуном.       — Ты уже испытал мою женщину, — Артуро сморщил нос, и в этом жесте было поровну брезгливости и жгучей обиды.       Мария не слышала их перепалки. Она смотрела сквозь Артуро.        "Анхела... Анхела... Анхела..." — имя крутилось в голове на заезженной пластинке.       — Денвер, оставь нас, — сказала Прага, не моргая.       — Да он же придурок, Прага! О чем с ним говорить? — Денвер недоуменно обернулся к ней.       Мария резко перевела на него взгляд, что Денвер невольно отшатнулся. Он проворчал что-то себе под нос, но опустил ствол.       — Я наблюдаю за тобой. Только попробуй дернуться, — он погрозил Артуро автоматом и кивнул Марии, отходя на пару шагов.       — Понимаешь, — Артуро суетливо пополз по полу к ней, сокращая дистанцию, — у меня тоже дети. Недавно родился сын... — он метнул быстрый, полный ненависти взгляд на Денвера. — Я знаю, каково это, когда тебя лишают собственного ребенка… Я хочу тебе помочь.       Мария смотрела на него, и каждое его слово отзывалось новым ударом сердца под ребрами. Его рваные фразы, как куски пазла, начали дорисовывать в ее голове картинки. Она чувствовала, как под ногами разверзается бездна.       — Она у полиции... — Прагу мгновенно окатило ледяным потом. Холод был настолько резким и ощутимым, что казалось, будто кровь в жилах превратилась в крошечные осколки стекла. Конечности мгновенно онемели, пальцы рук стали чужими, непослушными, а привычный мир вестибюля начал плыть. Четкие линии мраморных колонн и яркие пятна красных комбинезонов превратились в дрожащее марево. Голос Артуро стал доноситься до нее словно через толщу воды.       — Они отправили меня на переговоры... Сказали передать тебе... — Роман зашептал быстрее, ловя ее расфокусированный взгляд. — Вы должны сдаться...       Мария не дышала. Воздух застрял в легких колючим комом. Каждое слово Артуро ввинчивалось в сознание, вытесняя оттуда и Берлина, и золото, и план Профессора. Перед глазами стояло только одно лицо — дочери.      

***

      — Да он придурок, Прага! Что этот клоун еще мог наплести? — Денвер навис над ней, заглядывая в мертвенно-бледное лицо.       — Точно! — Найроби с силой стукнула себя ладонью по лбу, её серьги мелко задрожали. — Ему полиция приказала это сказать. Обычный блеф. Они хотят, чтобы мы посыпались!        — Он назвал ее имя… — Прага не видела их. Она смотрела сквозь стакан с водой, который Найроби впихнула ей в руки; прозрачное стекло в её пальцах казалось хрупким, готовым лопнуть в любую секунду.       — Она сейчас с Карлой, слышишь? Всё под контролем, — Найроби лихорадочно выстраивала логические цепочки, пытаясь пробить стену оцепенения, в которую замуровала себя подруга. — Полиция специально бьет в самое больное. Они знают, что Берлин здесь главный, они ищут его слабые места. Они просто как-то это вызнали. И бьют именно в это. Её у них нет.       — Может, мы всё-таки скажем Берлину? — Денвер нервно почесал затылок, переводя взгляд с одной женщины на другую.       — Нет! — Прага резко вскинула голову.       — Но ты хоть видела, что это за карта, про которую он молол? — не унимался Денвер.       — Я не знаю… — Мария спрятала лицо в ладони, с силой надавливая на веки, чтобы остановить пляску кровавых пятен перед глазами. — Я ничего не знаю…       — Почему ты не хочешь говорить Берлину? — Денвер сделал шаг к ней, его голос стал надтреснутым от напряжения. — Это ведь и его дочь тоже. Если она у полиции, ты хоть понимаешь, на что способны эти псы? Если они пытают Рио, для них...       — Денвер, твою мать! — Найроби с размаху ударила его по колену.       Прага судорожно втянула воздух, сильнее вжимая пальцы в кожу лица, будто пытаясь стереть себя из этой реальности.       — Что?!       — А ничо! — она выразительно постучала кулаком по своему виску, яростно сверкая глазами. — Соображай хоть немного, что ты несешь!       Денвер лишь раздраженно качнул головой, а Найроби, еще раз повторив жест "включи мозги", мягко положила руку на плечо Марии.       — Она не может быть у них, Прага. Я уверена, что с ней всё в порядке. Это просто бред. Они пытаются выбить нас из равновесия.       Прага медленно провела ладонями по лицу, словно смывая невидимую грязь. Она сделала глубокий, рваный вдох и кивнула.       — Да… — голос вернулся, сухой и ломкий. Она посмотрела на Найроби, затем на Денвера. — С ней всё в порядке. Всё хорошо.       Найроби, не теряя ни секунды, буквально вытолкала притихшего Денвера из кабинета, продолжая что-то яростно шипеть ему и снова стучать по лбу. Он лишь развел руками, буркнув что-то оправдательное, и дверь за ними закрылась.       Оставшись в тишине, Мария подошла к окну. Там, за оцеплением, полицейские палатки гудели, как растревоженный улей. Тревога внутри неё разрасталась, заполняя грудную клетку липким холодом. Она смотрела вниз, пытаясь взглядом-рентгеном прошить брезентовые крыши, заглянуть в самую гущу вражеского лагеря.       Маленький пластиковый прямоугольник — сим-карта, которую она незаметно выудила из пиджака Артуро — обжигал ладонь. Она сжала кулак так сильно, что края пластика впились в кожу.