Часть 24: Евангелист

Изуку потребовалось несколько минут, чтобы обойти дом и вернуться в гостиную. Дом Фумикаге оказался на удивление большим, и он чуть не заблудился дважды. Он вообще смог найти дорогу только благодаря звукам разговоров. К тому же в животе у него поселился стыд за то, что он чуть не выпустил Немезиду, и этот стыд извивался и корчился внутри него, как разъярённая змея. На сердце у него было тяжело, и он подумывал о том, чтобы остаться в свободной комнате и притворяться, что он всё ещё спит, пока не придёт время уходить. Но он понимал, что ведёт себя глупо, и, кроме того, Немезида была права, когда речь шла о Фумикаге. Изуку не мог не чувствовать себя немного обиженным из-за того, что его новый друг не рассказал ему всех подробностей о том, что будет представлять собой его «испытание». Как там его назвал Кодай, «Клетка Соломона»? Что бы это ни было, это причиняло боль. Сильно. Он не злился на Фумикаге, он не собирался кричать на него из-за этого, но ему хотелось бы знать, почему ему об этом не сказали. Изуку доверял Фумикаге, и теперь ему казалось, что это доверие не было оправдано. С другой стороны традиционной раздвижной двери доносилась болтовня, и Изуку понадобилось мгновение, чтобы собраться с мыслями, подавить тревогу и заглушить холодные угрозы Немезиды сжечь их всех заживо за предательство, прежде чем он медленно открыл дверь. Четверо друзей сидели за столом котацу, тем самым, который Изуку увидел, когда только пришёл. Они почти одновременно подняли головы, когда он вошёл в комнату. Отако вскочила первой, на её лице сияла широкая улыбка облегчения. «Изуку! Ты очнулся!» Она крепко обняла его, и от этого прикосновения по его шрамам пробежал огонёк, как от свечи. Затем она отпустила его и ухмыльнулась: «И как раз к обеду! Мы оставили тебе немного еды». — Изуку! Фумикаге тоже поднялся на ноги, и на мгновение в комнате воцарилась тишина, пока они смотрели друг другу в глаза. В воздухе повисло странное, тяжёлое напряжение, прежде чем он глубоко поклонился, опустив руки и взгляд. — Изуку, я глубоко и искренне прошу прощения за то, что ввёл тебя в заблуждение. Я знаю, что клетка причиняет боль, и с моей стороны было неправильно не предупредить тебя заранее. — Я... — Изуку немного растерялся, но тут его охватила волна гнева, и тёмные стороны его сердца и разума потребовали, чтобы он заставил Фумикаге заплатить за свои действия. «Если тебе от этого станет легче, то мы видели, как его дедушка минут десять орал на него, размахивая сковородой», — весело улыбнулась Очако. «Мне правда, правда жаль, что я это не заснял, — усмехнулся Хитоши, а Фумикагэ явно поморщился от смущения, вспомнив об этом. — На сколько тебя снова наказали?» «После сегодняшнего дня — месяц с полной ответственностью за уборку храма», — пробормотал Фумикаге, по-прежнему не глядя ни на одного из своих друзей. Изуку пришлось признать, что в глубине души ему хотелось проявить злобу и жестокость и накричать на Фумикаге за то, что тот причинил ему боль. И всё же… и всё же это было не в его характере. Он не из тех, кто держит обиду, поэтому он тяжело вздохнул и сказал: «Я принимаю твои извинения». «МЫ ДОЛЖНЫ СОЖЧЬ ЕГО ЖИВЬЁМ!» — тут же прозвучал в его голове голос Немезиса, заставив Изуку вздрогнуть, а Отаку, которая всё ещё была рядом с ним, слегка подпрыгнуть. «НЕ ПРИНИМАЕМ ЕГО ИЗВИНЕНИЙ!» «Но я бы, знаете ли, хотел знать, что это был за чертов круг, если вы не против?» Он не мог не спросить, хотя бы для того, чтобы успокоить монстра, бушующего в его голове, не говоря уже о собственном раздражении из-за того, что его ввели в заблуждение. — Конечно, — Фумикаге снова поклонился, явно испытывая облегчение. — Я в долгу перед вами, перед всеми вами. И теперь, когда мы находимся в безопасном и действительно уединённом месте, я постараюсь ответить на столько вопросов, сколько смогу. Это действительно подняло Изуку настроение, и в сочетании с аппетитным запахом обеда, который приготовил Кодай, он быстро направился к остальным, чтобы сесть за стол. Он взял миску, наполнил её едой и быстро откусил, радуясь, что проспал обычную волну тошноты, которая возникала после использования его причуды. Еда оказалась такой же вкусной, как и на вид, и Изуку мысленно пообещал себе, что позже поблагодарит старого священника. Он даже почувствовал, как его хвост слегка завилял от радости, когда он попробовал блюдо. Он открыл банку колы и с удовольствием сделал глоток. Он часто испытывал скорее жажду, чем голод, и предполагал, что сила, основанная в основном на огне, быстро высушивает организм. Хитоши ухмыльнулся, сидя рядом с другом, и, не прожёвывая, спросил: «Ну что, выспался?» «Мы собираемся вырвать его сердце, — угрожала Немезида низким волчьим рыком, — медленно. У него на глазах». — Вообще-то да, — ответил Изуку с кривой улыбкой. — Немезида так не считает. Она думает, что ты нас предал — она». — Что ж, прости, Немезида, — устало пожал плечами Хитоши. — Но либо так, либо всё бы сгорело. Я в любой день недели предпочту усыпить вас обоих. “То же самое”. «По крайней мере, теперь мы знаем, что ты можешь усыпить его», — задумчиво ответил Тенья, хотя в его голосе и не было обычного... блеска. Изуку посмотрел на него и с удивлением увидел, что тот глубоко задумался, сцепив пальцы над тарелкой и положив локти на стол. Его явно что-то беспокоило, и, казалось, он почти не притронулся к еде. Изуку не сразу понял, что для Теньи это был первый раз, когда он увидел хоть какую-то часть «Немезиды». И какое же это было чертовски странное вступление. — Это... хорошо... — пробормотал высокий подросток, скорее для себя, и сделал короткий, почти судорожный вдох. — Определённо хорошо. Очако погладила Тенью по спине и устало улыбнулась: «Да, Тенью лишили девственности. Скорее всего, сегодня он не уснёт». — Прости, — пробормотал Изуку, несмотря на протесты своего внутреннего демона. — Но я имею в виду... я не ожидал, что всё так обернётся. — Это была моя вина. — ответил Фумикаге, медленно кивнув. — За что я ещё раз прошу прощения. — Да, насчёт этого, думаю, тебе пора начать отвечать на некоторые вопросы. — сказал Хитоши и снова многозначительно взмахнул палочками для еды, указывая на подростка с птичьей головой. — Во-первых, что за хрень. Во-вторых, как за хрень. В-третьих, почему за хрень. Фумикаге на мгновение замолчал, словно пытаясь понять, о чём, чёрт возьми, говорит Хитоши, а затем медленно кивнул: «Понятно». Он вздохнул и серьёзным тоном начал объяснять: «Главная слабость Тёмных Теней — свет, поэтому днём их легче контролировать, чем ночью. Тем не менее иногда требуются более... интенсивные методы. Светильники под половицами образуют узор, который мы с дедушкой используем, чтобы контролировать Тёмных Теней, когда они становятся... непослушными». Его голос, казалось, дрогнул, когда он вспомнил о чём-то болезненном, но затем он продолжил: «Это называется клетью Соломона. Тёмная Тень показал нам, как её сделать, и только под угрозой меча у его горла. Ни одно адское существо не может выбраться из центра, каким бы сильным и могущественным оно ни было. Нахождение внутри причиняет им сильную боль и полностью лишает их возможности двигаться». «И ты не рассказал нам об этом… почему?» — спросил Хитоши, приподняв бровь. «Это было частью общего испытания». Фумикаге спокойно перевёл взгляд своих алых глаз на Изуку. «Если бы ты знал, во что ввязываешься, и понимал, на что это может повлиять, ты бы, возможно, не согласился на это, или, скорее, Немезида не согласилась бы на это. А после того, как я увидел твою реакцию на святую воду, я пришёл к выводу, что лучше всего будет поместить тебя в «Клетку Соломона», чтобы посмотреть, как ты отреагируешь на правду». — Значит, он обманул нас, как трус? — Я... вроде как понимаю, о чём ты, — пробормотал Изуку, не обращая внимания на своего внутреннего демона, а также на ту часть своего сердца, которая всё ещё хотела ударить Фумикаге. — Ещё раз, — он склонил клюв перед Изуку, — прошу прощения за своё заблуждение. Я ни в коем случае не хотел причинить тебе вред, Изуку. Но, как ты прекрасно знаешь, с демонами... сложно иметь дело, и они не всегда охотно идут на сотрудничество. — Звучит заманчиво, — добавила Очако и подпёрла подбородок рукой. — Так… как же Немезиде удалось выбраться? «Потому что мы — тень и огонь, потому что нас не остановить и потому что мы не демоны», — хвасталась Немезида в сознании Изуку. — Честно говоря, я не знаю, — медленно пожав плечами, ответил Фумикаге и посмотрел на Изуку, который медленно жевал кусок говядины. — Что бы ни было внутри тебя, друг мой, это действительно уникально. — Я бы тоже хотел это знать, маленький демон, — протяжно и угрожающе каркнул Тёмная Тень, выходя из-за спины Фумикаге и снова садясь на голову своего хозяина. Однако его глаза больше не были насмешливыми и ухмыляющимися, они стали жёсткими и напряжёнными и смотрели прямо на Изуку. Подросток неловко поежился под их пристальными взглядами и опустил глаза в свою тарелку. «У Немезиды нет ответа, и у меня тоже. Хотя… кажется, у меня есть теория». — Продолжай? — непривычно мягким тоном попросил Хитоши. С тех пор как он сел, в его голове крутились слова, сказанные ему Кодаем. Его происхождение, начало его боли и страданий, то, с чего всё это на самом деле началось. — Я... я знаю, что это прозвучит... ну, не знаю... очень глупо или нелепо, или как-то ещё, но... — Он замолчал, медленно опустив руки на стол и на мгновение обхватив ими стакан с колой. Изуку не поднимал глаз, глядя только на свою тарелку с едой и даже не видя её. Его разум перебирал всю имеющуюся у него информацию и, в особенности, воспоминания об этом богохульном месте, полном теней и огня, через которое он прошёл. Ад, который он видел, казался его сердцу и душе настоящим домом, но на каждом шагу его подстерегали лишь ужас и кошмар. Место, которое он никогда больше не хотел бы увидеть... но он не мог отрицать, что оно подарило ему чувство равновесия и покоя, которых он никогда не испытывал ни до, ни после. «Я никогда не знал своего отца. Я имею в виду, что в нашей квартире всегда были только мы с мамой. Всякий раз, когда я спрашивал о нём, она просто злилась и говорила, что он был ужасным человеком и ушёл, когда я родился. Она никогда о нём не говорит, но в последнее время, после всего, что произошло и…» Он снова замолчал, а затем медленно обвёл взглядом остальных, каждый из которых смотрел на него спокойным, терпеливым взглядом. Он мог им доверять. Снова и снова ему приходилось напоминать себе об этом, но снова и снова он получал один и тот же ответ, который успокаивал его. Он мог доверять им. — Когда я был... когда я был в Аду, — ему пришлось с трудом выговорить это слово, и по его шрамам пробежала волна богохульного огня, — там была... тварь, она называла себя Ниргали и звала меня Люцифером, как будто знала меня, — он задумчиво нахмурился, — она сказала, что я украл их кровь, и... обвинила меня в том, что я ношу корону... Изуку не мог не заметить, как Темный Тень, казалось, напрягся при его словах: “Итак ... что, если Кач-эмм- Кацуки был прав? Что, если я всего лишь наполовину человек? Что, если… что, если мой отец - Люцифер?” Повисла долгая пауза, во время которой воздух казался тяжёлым, холодным и напряжённым. А потом Тёмная Тень рассмеялся. Они разразились хриплым каркающим смехом, который разрядил обстановку и заставил всех повернуться к демону в чёрной тени. «ТЫ И ВПРАВДУ СЕБЯ НАДЕЕШЬ, НЕМЕЗИДА!» — Тёмная Тень расхохоталась так сильно, что, несмотря на то, что она часто бросает вызов гравитации, она скатилась с головы Фумикаге и с глухим стуком упала на пол. «ТЫ ПРОЙДЁШЬ НЕКОТОРЫЕ ТЕСТЫ, ТАК ЧТО КОНЕЧНО ТЫ ДОЛЖНА БЫТЬ ОДНОЙ ИЗ ПАДШИХ! ЧТО ЗА АБСОЛЮТНАЯ ЧУШЬ!» Изуку не знал, стоит ли ему обижаться или расстраиваться из-за этого смеха. Немезида в шрамах Изуку тут же взревела от гнева, и он почувствовал, как по его телу разливается адское пламя, но снова подавил его. Прежде чем кто-то успел что-то предпринять, Фумикаге уже хмуро смотрел на своего причудного фамильяра. «Тёмная Тень! Я приказываю тебе объясниться». Демон быстро забрался обратно и завис над плечом своего хозяина, словно вытирая воображаемую слезу веселья. «Простите, хозяин, но это самый безумный лепет, который я когда-либо слышал! А мне уже больше шестисот лет!» Тёмной Тени было больше шестисот лет? Изуку понимал, что ему уже давно пора перестать удивляться странностям, на которых, казалось, строилась его жизнь, но даже несмотря на это, подобные случайные высказывания продолжали заставать его врасплох. «Ни Изуку, ни Немезида, похоже, не горят, когда к ним прикасаются благословенные предметы, и истинная вера, похоже, не действует на них, если только они не находятся в Клетке Соломона и даже тогда они смогли выбраться из неё», — рявкнул Фумикаге на своего фамильяра, раздражённо прищурив алые глаза. — «Так что, пожалуйста, просвети нас, если у тебя есть идеи получше». Тёмная Тень наконец перестала хихикать и скрестила руки на груди. «Ты совершила несколько удивительных поступков, Немезида, я признаю это. Однако для того, чтобы утверждать, что ты — отпрыск одного из Падших, Лорда Люцифера, тех, кто пал первым и дальше всех, твоё эго должно быть за гранью понимания даже Всемогущего Ублюдка». Изуку в шоке моргнул, когда Тёмная Тень указала на него пальцем, похожим на коготь. «Во-первых, Падшие не могут размножаться со смертными. Это невозможно, иначе бы уже произошло, и каждый обитатель преисподней знает это. Изуку уже открыл рот, чтобы возразить, что он не был обитателем какой-либо ямы, но его снова быстро перебили. — Во-вторых, ты не мог войти в Зал Пандемониума, чтобы увидеть лорда Ниргали, потому что никто, кроме самих Падших, не входил туда тысячи лет. Не говоря уже о том, что всем известно, что Мать Гнили давно сошла с ума. И в-третьих, — и теперь они ткнул пальцем в Изуку, словно желая подчеркнуть свою мысль, — есть гораздо более простое объяснение тому, как ты можешь выполнять, казалось бы, невыполнимые задания, будучи при этом из Ада. Ты Вознесённый». Повисла долгая и немного неловкая пауза, прежде чем Хитоши вежливо кашлянул: «Что ж, демон, это было действительно очень познавательно, но не мог бы ты объяснить, о чём ты, чёрт возьми, толкуешь?» — Я согласна с Хитоши, — заявила Очако слегка смущённым, но спокойным тоном, держа в одной руке банку колы и вытянув мизинец. — Нельзя просто так болтать и ожидать, что мы всё поймём. Я имею в виду, что мы все новички в этом деле. — Хорошо, дитя луны, я объясню для тех, кто не в курсе. Тёмная Тень перебралась с одного плеча на другое, посмотрела через стол и, казалось, на мгновение задержалась, чтобы насладиться вниманием. — Признаюсь, я слышал об этом только понаслышке, но среди Проклятых бытует мнение, что теоретически смертная душа может настолько глубоко развратиться, настолько пропитаться силой Ада, что она Вознесётся до демонического состояния. Такое существо будет устойчиво к таким вещам, как истинная вера или клетка, и не будет зависеть от тела-носителя, необходимого для его существования в мире смертных. За неимением лучшего термина, можно сказать, что оно будет принадлежать и аду, и земле. — Тело-носитель? — наконец подал голос Теня, который просто смотрел в пустоту, спрятав рот за пальцами. — Что ты имеешь в виду? «Фу, мне стоит начать брать плату за эту информацию. Тебе повезло, что я не из тех, кто служит лорду Маммону, — фыркнула Тёмная Тень. — Именно поэтому ты не видишь нас тысячами повсюду. Демоны не могут существовать в мире смертных, не будучи привязанными к телу-носителю или не обладая им. Обычно это какой-нибудь тупой смертный, который продал свою душу за что-то незначительное и глупое, как тупой манекен». — Кхм, — произнёс Фумикаге довольно раздражённым тоном. Он даже не кашлянул, а буквально произнёс это слово вслух и бросил сердитый взгляд на свою демоническую причуду. «...или же они становятся одержимыми в результате проклятия. Как и Мастер». — Ты проклят? — тихо спросил Хитоши, потрясённо моргая от внезапного озарения. Однако Фумикаге отказывался смотреть ему в глаза. «Я не хочу об этом говорить, если ты не против. Это… личное, и я не хочу обсуждать это, пока есть другие, более насущные проблемы». Конечно, Изуку уже давно знал об этом, и не только от шептунов Немезиды. Он вспомнил, как теневое существо во время USJ упомянуло об этом, сказав, что он был седьмым сыном в своём роду, проклятым от рождения. Однако Изуку промолчал. Если Фумикаге не хотел это обсуждать, он не стал бы настаивать. Вместо этого он просто спросил: «А как насчёт тех, кого я… мы… — он быстро взглянул на Фумикаге, — видим каждый день?» — Нерождённые? — с усмешкой ответила Тёмная Тень. — Они всего лишь безмозглые существа, созданные из множества мелких грехов, которые люди совершают каждый день. Они — пища для своих более могущественных сородичей, таких как я, если только не умрут по какой-то другой причине. Но если они продержатся достаточно долго, то могут обрести разум. Вот почему мы называем их нерождёнными — у них нет собственной воли. Как только они обретают способность мыслить, их тут же затягивает в Ад. — Эй, так что... что мешает тебе изгнать Тёмную Тень? — внезапно спросила Очако и запаниковала, когда и Фумикаге, и Тёмная Тень устремили на неё одинаково пронзительные взгляды. — Ну, я просто... то есть... ну, ты же видел такое в кино! — Это не кино, — строго ответил Фумикаге. — И хотя это возможно... пытаться уже слишком поздно. “ Слишком поздно? «Если вы поймаете демона, вселившегося в другого человека, в течение часа или около того, возможно, носитель сможет пережить изгнание, — медленно ухмыльнулась Тёмная Тень, объясняя: — Однако, когда демон претендует на душу смертного и вселение проходит успешно, душа переплетается с самим демоном. Чтобы снова их разделить, даже принудительно с помощью экзорцизма, нужно действительно изгнать демона, но это также убьёт носителя». За столом снова воцарилась тишина, прежде чем Хитоши медленно перевёл взгляд с Изуку на Фумикаге. «Я… наверное, должен извиниться перед вами обоими. Я как раз думал, не смогу ли я помочь вам обоим, но…» Он вдохнул через нос и отложил палочки. — Возвращаясь к теме, я полагаю, что идея о том, что ты Вознесённый, — он произнёс это слово так, словно оно было ему незнакомо, — может быть ответом, тем более что ты сам сказал, что Немезида не ответит на твои вопросы. Изуку кивнул, а Немезида что-то мрачно проворчала в его крови, отрицая это утверждение, но, похоже, так же не понимая, как и сам Изуку. — В моей теории есть только один недостаток, — пробормотал Тёмная Тень и приложил покрытый тенью коготь к своему рваному клюву. — Ты идиот. “Что?” “Что?” «Ты уже должен знать всё это. Это всё равно что объяснять новорождённому, как дышать. Ты должен просто знать это в силу своей природы, — их потускневшие золотые глаза прищурились, — но ты, похоже, совершенно ничего не знаешь об Аде». Зверь помолчал, а затем пожал плечами: «Может, у тебя амнезия. Если, конечно, ты просто не врёшь». Изуку нахмурился: «Я не лгу. И я правда не думаю, что у меня амнезия». По крайней мере, он очень, очень надеялся, что это не так. Мысль о том, что он настолько испорчен, что переступил черту и стал чем-то по-настоящему бесчеловечно злым, была… ну, на самом деле это могло с ним случиться, потому что Бог явно был против него. Тем не менее мысль о том, что он наконец-то получит ответы на многие свои вопросы, была интригующей. Это не решило всех его проблем, но, чёрт возьми, это было хоть что-то. В конце концов, сегодняшний день не был потрачен впустую. «Мы могли бы разобраться в этом и...» — Я сделаю это. Остальные внезапно повернулись к Тенье, который не сдвинулся с места. Однако он медленно поднял голову, и его очки слегка блеснули в лучах солнечного света, падавшего в комнату. — Я изучу концепцию Вознесения. — Ты не обязан, — начала Очако, протягивая руку, чтобы коснуться руки подруги. — Я имею в виду... — Нет. Нет, это должен быть я, — твёрдо произнёс Тенья, сжимая пальцы до побеления костяшек. — Я… Я был так настроен скептически, так уверен, что должно быть какое-то другое объяснение, и, честно говоря, большая часть меня всё ещё хочет в это верить. Но после сегодняшнего дня, когда я увидел Изуку в том кругу и… и услышал, что говорит Тёмная Тень, я… Я больше ничего не знаю. «Хех, правда режет, не так ли, дитя машины?» — насмешливо бросил Тёмная Тень, но Фумикаге шикнул на него. «Я думаю… Я думаю, что если бы я почитал, если бы я провёл исследование, это помогло бы мне разобраться в этом. Знания всегда меня успокаивали, и если это просто новые знания, которые нужно изучить и освоить, то так тому и быть. В качестве благодарности вам обоим, Фумикаге и Изуку, и в качестве своего рода извинения за то, что я поначалу не до конца вам доверял». Изуку слегка нервно улыбнулся и начал: «Тенья, правда, тебе не нужно...» — Нет. Пожалуйста, позволь мне сделать это, — быстро возразил Тенья, пристально глядя на Изуку. — Я настаиваю на этом. «Если ты хочешь, я с радостью одолжу тебе свои книги и записи. Их немного, но они твои, — объявил Фумикаге, кивнув в сторону высокого мальчика. — И я попрошу своего дедушку поделиться с тобой своими знаниями». — Спасибо, Фумикагэ, — уважительно кивнул Тенья. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь. В конце концов, у моей семьи есть деньги и ресурсы, и я, конечно же, могу использовать это в своих интересах. На секунду все замерли, наблюдая за тем, как Тенья вздохнул и потёр глаза под очками. Изуку чувствовал, как на его плечи ложится груз усталости. — Есть ещё один вопрос, который я хотел бы задать вам всем, пока мы здесь. На самом деле, это одна из причин, по которой я настоял на том, чтобы мы поговорили здесь, а не в школе, — алый взгляд Фумикаге снова устремился на Изуку. — Это что-то важное, и мы можем все помочь. Изуку на мгновение переглянулся с друзьями, прежде чем они снова повернулись к черноволосому подростку. «Изуку, ты помнишь, что сказал нам демон Курогри, когда мы стояли перед ним и его мерзким хозяином у фонтана?» Изуку удивлённо моргнул, но в то же время почувствовал, как от воспоминаний у него скрутило живот. На демона, одетого в тень, было страшно смотреть, как и на Шигараки, явного лидера культа, который заставил его выпустить Немезиду на свободу. Часть его всё ещё задавалась вопросом, можно ли было поступить иначе, могли ли они действовать скрытно, были ли они быстрее или… Он выбросил эту мысль из головы и сделал ещё один глоток колы, почти допив её. «Э-э, да, вроде того. Но, может быть, тебе стоит быть немного более конкретным?» «Ты помнишь, что там было про нас», — настаивал Фумикаге, но на мгновение замолчал, взглянул на остальных и добавил: «Он сказал, что мы были двумя из трёх испорченных душ, которых он заметил в классе». Наступила долгая пауза, а потом Очако вдруг выпрямилась и сказала: «Погоди, так в классе есть ещё один из вас, ребята? Кто-то, в кого вселились, или что-то в этом роде?» — Не совсем одержимый, — внезапно добавил Фумикаге, — но тот, чью душу коснулся Ад, да. — Погоди-погоди, то есть ты хочешь сказать, что кто-то может быть затронут Адом, но не одержим им? Это становится немного запутанным. Хитоши лениво потёр висок рукой. «Это совсем не сложно, Похититель Разума, — ответила Тёмная Тень своим насмешливым, каркающим голосом. — Душу можно развратить, не вселяясь в неё. Часто так демону проще заманить свою жертву прямо в пасть. Люди очень глупы и поэтому легко поддаются развращению». «После возвращения в класс я попросил Тёмную Тень попытаться найти эту другую душу, — продолжил Фумикаге, и на его клюве появилось задумчивое, почти обиженное выражение. — Однако мой фамильяр не заметил никаких признаков того, что в классе есть ещё один проклятый». «Мы не знаем никого, чья душа была бы запятнана тенью», — размышляла Немезида в голове Изуку, и её голос был подобен колючей проволоке у него на горле. «Человек-Тень явно солгал нам». «Немезида говорит, что тоже ничего не видела, она думает, что Курогири солгал нам», — ответила Изуку с таким же задумчивым и озадаченным выражением лица. «Но… я помню того парня, лидера, Немезида тоже не могла увидеть его душу, так что…» «Те, кто осведомлён, могут скрывать свою душу от других, хотя это и сложно, и даже ещё сложнее делать это хорошо, — размышлял Тёмная Тень. — Когда мы впервые увидели тебя, Немезида, я посоветовал мастеру сделать то же самое. Он сказал, что это бессмысленно». Фумикаге пожал плечами, глядя на Изуку: «Я использую Тёмную тень в бою, рано или поздно ты бы всё понял». Изуку просто пожал плечами в ответ. С этим не поспоришь. «Также возможно, что порча проявится только в определённый момент и при определённых условиях, — продолжила Тёмная Тень. — Хотя для этого потребуется очень осторожное и, следовательно, очень мощное демоническое прикосновение, возможно, даже прикосновение одного из Великих Падших». — Итак, какие у нас есть варианты? — нахмурившись, спросил Тенья. — Было бы странно, если бы мы начали расспрашивать отдельных учеников нашего класса о состоянии их душ. — Особенно если учесть, кто мы такие, — добавил Хитоши. Остальные непонимающе посмотрели на него, а он пожал плечами: — Давайте признаем, что на данный момент мы своего рода чудаки в классе. — Я не странный! — быстро возразил Тенья. Однако Очако просто кивнула: «Да, я вижу». «Очако, не стоит так унижаться!» «Я предлагаю нам присматривать за нашими одноклассниками, — твёрдо добавил Фумикаге. — Немезида и Тёмная Тень могут видеть их духов, но мы все можем следить за тем, не ведёт ли кто-то себя странно или необычно, или, может быть, мы увидим какие-то отметины на их коже или какие-то предметы, которые покажутся нам подозрительными». — А пока не мог бы ты приготовить для нас немного святой воды? Может, несколько освящённых мечей или что-то в этом роде? — Хитро ухмыльнувшись, быстро спросил Фумикаге. — Мы поклялись бороться с силами тьмы, а у тебя, похоже, есть все необходимые для этого игрушки. — Хитоши! — быстро перебила его Очако, обращаясь к фиолетоволосому подростку через весь стол. — Ты не можешь просто так требовать святую воду, как будто это банка кока-колы или что-то в этом роде! — Что? — Мальчик пожал плечами. — Я просто стараюсь быть готовым! Один из Сбитых может наброситься на нас в любой момент! — Это Падший, и если бы он набросился на тебя, Сын Александрии, ты бы не продержался достаточно долго, чтобы дать ему отпор, — быстро возразила Тёмная Тень, сильно нахмурившись. — Твоя душа была бы разорвана в клочья за считаные секунды и... — Сучка, пожалуйста, — вмешался Хитоши. — Я следующий Символ Мира, думаю, я справлюсь с маленьким красным парнем с острой палкой. Тёмная Тень тут же начал возмущаться, что они в одиночку разорвали бы Хитоши на части, в то время как Хитоши продолжал бы играть на их нервах, как на скрипке. Изуку и Очако рассмеялись, и даже Тенья наконец-то улыбнулся. Фумикаге, однако, просто вздохнул, покачал головой и закрыл лицо руками. Напряжение спало, и впервые с момента прибытия Изуку почувствовал, что они больше не на грани срыва. Конечно, с Немезидой они были на волосок от поражения, но, похоже, на данный момент они считали победой всё, что могли получить. Изуку точно так считал. Кроме того, теперь они были на твёрдой почве. USJ остался в прошлом, и да, впереди его ждало много тяжёлой работы, но у него были друзья и несколько хороших советов, которым можно было последовать. Ему нужно было найти своё происхождение, каким бы оно ни было, а теперь, когда появилась теория о Вознесённых, у него была хоть какая-то отправная точка. Напоминание о том, что один из их одноклассников может представлять опасность, вызывало беспокойство, но они могли изучить этот вопрос, действуя скрытно и осторожно. В целом он был рад, что наконец-то у него появилось немного свободного времени, чтобы поразмыслить над новыми ответами, не испытывая при этом сильного давления.

••••

«Спортивный фестиваль Юэй давит на всех вас, и это очень тяжело». Строгий тон Айзавы-сенсея прокатился по классу, заставив всех учеников либо выпрямиться, либо вжаться в свои парты. Эффект был неоднозначным. Изуку был из тех, кто «вжимается в сиденье». Он уже мысленно пинал себя: как он мог забыть о чёртовом спортивном фестивале?! «Все соревнуются, — продолжил учитель, всё ещё с ног до головы забинтованный, — и я ожидаю, что каждый из вас выложится по полной. Это не просто возможность стать лучше, это ещё и возможность заявить о себе и своих способностях потенциальным агентствам героев. За вами будут наблюдать все агентства страны, и как только Спортивный фестиваль закончится, вы отправитесь на летнюю стажировку». От того, насколько хорошо вы проявите себя на фестивале, будет зависеть, в какое агентство вас возьмут. — Поднялась рука, и это был Тенья, потому что это почти всегда был Тенья. Айзава вздохнул и кивнул молодому человеку: — Да, Иида? «Сэр! Мне неприятно говорить что-то негативное о таком престижном мероприятии Юэй, но разумно ли проводить фестиваль в этом году, учитывая то, что произошло на USJ?» — Да, я имею в виду, — внезапно добавил Кёка, — в этом году имеет смысл отменить фестиваль. А вдруг эти жуткие сектанты снова нападут? Может случиться что-то действительно плохое, понимаешь? Изуку мог бы взбеситься. Это явно было невысказанным дополнением к её заявлению, и все это знали, или, по крайней мере, Изуку предполагал, что все это знают. Он даже не собирался отрицать, что такое возможно, и поэтому ещё ниже склонился над столом, его заострённые уши торчали из-под спутанных волос и рук, а хвост обвился вокруг одной из ног. Однако Айзава, похоже, был не в восторге. «Администрация школы хочет продемонстрировать свою силу любым преступным организациям, которые считают, что USJ нас ослабил. Проводя спортивный фестиваль, мы показываем, что они ни в малейшей степени нас не замедлили. Кроме того, меры безопасности будут более строгими, чем в прошлые годы». «Понятно, значит, это не только шанс для студентов Юэй проявить себя и заявить о себе потенциальным агентствам, но и пиар-победа для школы!» Тенья ударил кулаком по ладони: «Гений! Как и ожидалось от Юэй!» — С-сэр? — тихо спросил Изуку, слегка приподнявшись из своей крепости тревоги. — Действительно ли нужно соревноваться? «Мы не должны быть такими трусливыми», — прошипела Немезида у него в ушах. «Мы будем сражаться, мы победим, мы займем первое место и уничтожим всех, кто был до нас. Победа будет за нами! Тогда все будут бояться нашей силы!» Изуку чувствовал на себе взгляды многих глаз и ощущал, как их осуждение давит на его плечи. «Во-первых, да, Мидория, тебе необходимо принять участие в соревновании, если ты не хочешь провалить мой предмет», — Изуку сглотнул от строгих слов Айзавы. «А во-вторых, если это поможет тебе расслабиться, — и почему-то Изуку показалось, что учитель обращается не только к нему, но и ко всему классу, — я, как и весь преподавательский состав, специализирующийся на супергероях, буду наблюдать за происходящим. Если что-то случится, мы остановим это». Изуку выдохнул... не то чтобы с облегчением, но напряжение, которое он сдерживал в плечах, немного спало. Он подумал, что присутствие всех остальных поможет. Но такие вещи всегда требуют от человека полной отдачи, а он знал, что для него это будет смертным приговором. У него всегда был вариант просто... ну, не пытаться. Но почему-то эта мысль ему не нравилась, и не только из-за громких протестов Немезиды. Он здесь для того, чтобы сделать всё возможное, верно? Чтобы стать героем? Так что мысль о том, чтобы просто сдаться, потому что даже попытка может оказаться слишком опасной... “Фестиваль начинается через две недели, так что используй это время, чтобы усердно работать и пройти все возможные тренировки”, - голос Айзавы стал более глубоким. “Не надо. Расслабляйся. ВЫКЛ. Занятие окончено”.

***

Остаток дня прошёл довольно гладко, и, похоже, за выходные Тенья с жадностью поглотил всё, что записали Фумикаге и его дедушка. Вероятно, помогло то, что он явно плохо спал и под глазами у него были тёмные круги от недосыпа. В ту первую ночь Хитоши не спал вместе с ним, а на следующую ночь он поспал несколько часов, приняв какое-то снотворное. Тем не менее менее чем за тридцать шесть часов он успел отправить запросы на получение малоизвестных текстов и уникальных источников, большинство из которых были недоступны для Фумикаге. Даже Тёмная Тень, казалось, был немного впечатлён желанием Теньи узнать всё, что можно, о преступном мире. К сожалению, хотя это и неудивительно, он больше ничего не нашёл об упоминании человека, вознесшегося, чтобы стать демоном. Но, как он сам отметил, прошло ещё слишком мало времени. Всё остальное время, когда они не были на занятиях, они обсуждали Фестиваль. Повсюду уже ходили слухи о том, что будет происходить, какие испытания ждут участников и даже кто там будет. Даже когда в конце дня ученики собирали свои сумки, в классе всё ещё стояла оживлённая болтовня. «Я слышал, что суперкрошки приедут из Америки, чтобы принять участие в соревнованиях третьего года!» — выпалил Денки, перекидывая сумку через плечо. — «О боже, надеюсь, что так и будет, ведь Лютик Утония такая милая». За это он получил тычок в лоб от одного из наушников Кёки: «Какого чёрта они вообще разрешили им участвовать в фестивале нашей школы, придурок?» — Не знаю! Но это было бы круто! До Изуку весь день доходили подобные слухи. Самым популярным был слух о том, что Лена Окстон, нынешняя героиня номер один в Британии, собирается выступить с приветственной речью, и многие говорили, что «теперь её очередь». Во-вторых, Эмбер Маклейн собиралась выступить в перерыве между таймами, совершенно игнорируя тот факт, что у неё был разгар европейского турне. Хитоши, несмотря на возражения Фумикаге, всё ещё верил, что это может и должно произойти. Однако болтовня быстро стихла, как только Эйджиро открыл дверь в класс. В большой толпе, некоторые из которой буквально стояли на цыпочках, чтобы заглянуть внутрь, были студенты. Много-много студентов. Внезапно Эйджиро вскрикнул и отшатнулся, из-за чего весь класс обернулся к нему. — Какого хрена... — пробормотал Хитоши, стоявший рядом с Изуку, который пытался запихнуть учебник в рюкзак. Однако Тенья уже был начеку. Он быстро подошёл к двери и начал махать им роботизированной рукой: «Извините! Но занятия уже закончились, поэтому, если вы не возражаете, пожалуйста, покиньте наш класс и разойдитесь!» — Да! Какого чёрта вы все здесь делаете? — крикнул Эйджиро в толпу, когда остальные ученики начали собираться вокруг него. — Ого, так это и есть первый класс А? — насмешливо прозвучал голос из толпы, которая медленно расступилась, и в проходе показался молодой человек с короткими светлыми волосами, насмешливыми глазами цвета пасмурного неба и ухмыляющимся хитрым лицом, которое почему-то не лишено былого очарования. Он был стройным и ниже большинства, примерно такого же роста, как Изуку. «Класс, который выступил против вторжения злодеев и выпустил на волю самого дьявола», — его насмешливая улыбка стала шире, и Изуку почувствовал, как несколько пар глаз устремились на него. — «Так где же он прячется, а? Тёмная тайна первого класса А?» Изуку тут же попытался спрятаться за спинами одноклассников, когда Эйджиро начал: «Какого чёрта ты...» — О, вот он! — Взгляд молодого человека внезапно остановился на Изуку, и тот почувствовал, как застыл на месте, а затем повернулся к толпе, нервно подергивая хвостом. — Так это ты, — злобно ухмыльнулся блондин, — демон из первого класса А? В толпе тут же поднялся ропот, а вместе с ним и рычащий, нарастающий гнев его внутреннего монстра. «Рабы. Слабаки. Жалкие, грязные грешники — все они». Голос Немезиды был подобен окровавленному топору, с которого капала кровь. «А он, худший из них, мы видим его душу, трусливую, подлую и пропитанную завистью». У Изуку скрутило живот от тревожного страха, а хвост поджался. Но, несмотря на это, он выпрямился и крепко сжал края своего рюкзака. «Я… я не демон». Он хотел прорычать эти слова, чтобы хоть немного казаться крутым перед лицом такого давления, но получилось скорее паническое заикание. Возможно, потому, что он не был до конца уверен, что не лжёт. Хитоши в ту же секунду оказался рядом с ним и прищурился, глядя на толпу. Почти сразу он, казалось, взял ситуацию под контроль с лёгкостью, которой Изуку одновременно завидовал и от которой испытывал огромное облегчение. «Ладно, если ты здесь, чтобы посмотреть на соревнования, то давай, смотри». Он провёл рукой по затылку, делая вид, что это ничего не значит, хотя Изуку знал, что это его нервная привычка. Он пожал плечами и тихо усмехнулся: «Ты из первого класса B, верно? Каково это — всегда быть на втором месте? Из другого класса тут же раздались крики и вопли, полные жажды мести. Один особенно крупный парень с копной белых волос и странной серебристой кожей вокруг глаз чуть не выскочил из толпы, чтобы ударить Хитоши по лицу, но девушка с огромными руками быстро его удержала. Изуку чуть не застонал от досады. Хитоши был одним из его лучших друзей, но у него был длинный язык и он умел сказать что-то такое, чтобы разозлить человека. Тем не менее он воспользовался внезапным хаосом, чтобы выбраться из толпы и как можно незаметнее проскользнуть к двери в дальнем конце класса. Вскоре к нему присоединились Очако и Фумикаге, которым совсем не хотелось ввязываться в клановые войны со своими новыми соперниками. Они тихо вышли из класса и свернули за ближайший угол. Вскоре Изуку почувствовал, что тревога отступает, когда он оказался вдали от шумной и галдящей толпы учеников. Он бросил быстрый взгляд назад и увидел, как какая-то девочка подняла руку над толпой и показала неприличный жест его классу, после чего покачал головой и быстро догнал остальных. Однако в тот же миг он понял, что остановился, как и двое других, которые внезапно замерли на месте. Кацуки стоял, прислонившись к перилам, и свет заходящего солнца падал ему на спину. Он смотрел в тёмный коридор, освещённый лишь лучами заходящего солнца, с рюкзаком на одном плече и без галстука. Он смотрел в телефон и хмурился, хотя, насколько знал его Изуку, он всегда хмурился. — Давай уйдём, — прошипела Очако и уже собиралась увести Изуку в сторону, чтобы они пошли другим путём, подальше от Кацуки, как вдруг блондин поднял голову. На мгновение мир словно замер. Шум в классах, где шли бои, отошёл на второй план. Впервые за много лет Изуку и Кацуки посмотрели друг на друга, и их разделяло всего несколько футов. Рядом с ним Изуку услышал, как Очако и Фумикаге заняли позиции по бокам от него, и в глубине души поблагодарил друзей за то, что они были рядом, когда он знал, что одна искра может поджечь весь мир вокруг них. В случае с Кацуки это было почти буквально. Тишина стала неловкой и почти накалённой, как будто Изуку стоял слишком близко к открытому огню. Заходящее солнце отбрасывало на них жутковатое оранжевое сияние. Изуку и остальные стояли в тени у окна, а Кацуки оставался на свету, и его длинные аккуратные шрамы на лице почему-то заметно блестели на фоне кожи. Наконец он заставил себя сглотнуть и выдавил из себя: «П-привет, Качан». К его огромному удивлению, Кацуки ничего не сказал. На самом деле он вообще никак не отреагировал, разве что дёрнул глазом. Не было ни криков, ни угроз, ни насилия, ни мести за то, что его заставили перейти в другой класс. Однако Изуку всё равно вздрогнул, когда Кацуки выпрямился, повернулся к нему лицом и медленно положил телефон обратно в карман. Взгляд блондинки переместился с Изуку на Очако, затем на Фумикаге и снова на Изуку. Изуку казалось, что он вот-вот сломается под его взглядом, и ему казалось, что он должен сказать что-то. Что угодно. — П-послушай, Качан, я... “Кацуки?” Из тёмного коридора напротив Кацуки внезапно вышла девушка, и в ту же секунду, как она вышла из тени, Изуку почувствовал, как Немезида напряглась и выпрямилась в его крови. По его рукам побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом. Все его инстинкты внезапно обострились, хотя почему он не мог объяснить. Он знал только то, что эта девушка, о которой он ничего не знал, была опасна. Девушка, казалось, заметила взгляд Кацуки и перевела глаза на троих студентов. Первое, что по-настоящему привлекло внимание Изуку в ней, помимо того, что от неё у него мурашки бежали по коже, — это её глаза, которые мгновенно поразили его своей… печалью. Они были зелёными, но не такими, как его собственный языческий зелёный. Нет, они были тёмно-зелёными, старого зелёного цвета, как витражи в окнах старинных церквей. Её черты лица казались благородными и напоминали портреты знати эпохи Возрождения или резные изображения цариц-воительниц на древнем мраморе. Она была чуть ниже Изуку, но не намного, и держалась так, что это говорило об уверенности, но не о гордыне, о силе, но не о самоуверенности, и об уме, но не о тщеславии. Её волосы. Её волосы. На секунду Изуку показалось, что это водопад струящихся зелёных локонов, но тут он понял, что у неё не волосы, а переплетение лиан, которые пересекают её лоб, струятся по спине и заканчиваются у щиколоток. Но её глаза. Они были безрадостными. Они были сосредоточенными, проницательными и решительными, но безрадостными. И что было ещё более шокирующим, так это то, что, когда она встала рядом с Кацуки, он понял, что у его старого друга, который так сильно пострадал от демонической силы Изуку, был такой же взгляд. — Итак, — произнесла она тихо, но её слова прозвучали так неожиданно в полумраке коридора, что, казалось, ударили его пощёчиной, — ты Изуку Мидория. — Я... э-э-э... — А ты кто такая? — ответил Фумикаге странным низким голосом, почти рычащим. На её губах появилась совершенно безрадостная улыбка, когда она повернулась к трём друзьям. Она сложила руки в жесте, похожем на молитву, и сделала шаг навстречу им. Её волосы мягко рассыпались по ногам, но почему-то этот жест вызвал у Изуку чувство тревоги. «Она такая же, как он», — внезапно прошипела Немезида у него в голове. «Она такая же, как священник. Её душа — её душа...» — Я много слышала о тебе, Изуку Мидория, — она проигнорировала Фумикаге и снова шагнула вперёд, оказавшись в пределах досягаемости самого Изуку. Она ни разу не отвела взгляд, ни разу не выказала ни малейшего признака беспокойства или насмешки. Ни разу она не выказала ни малейшего признака страха. Изуку не мог отвести от неё взгляд. Её взгляд был таким уверенным, сильным и безрадостным. Что-то человеческое в его душе взывало к помощи. Ему нужно было выяснить, что с ней случилось, почему она так похожа на Кацуки. Как будто кто-то проник в неё и лишил её счастья. — И, если позволите, я бы хотел с вами поговорить. — Он никуда не пойдет, — внезапно выпалила Очако, сжимая руки в кулаки. — Так что говори, что хочешь... — Я скажу это здесь, перед твоими приспешниками, — девушка снова улыбнулась своей жуткой безрадостной улыбкой. — Они тоже услышат мои слова. Изуку хотел заговорить, хотел сказать что-то, но не мог. Он не мог, потому что, когда она подошла ближе, по его коже побежали мурашки, словно по ладоням ползали пауки, словно по щекам скользила наждачная бумага, словно по шее водили остриём ножа. Он чувствовал её веру. Её истинную веру. Хотя она отличалась от той веры, которую он ощущал в доме Фумикагэ, в доме Кодая. Вера Кодая была подобна теплу камина, подобна спокойному течению океана. Её сила ощущалась... острее. Она была сосредоточенной и гневной. Она буквально потрескивала вокруг неё, как надвигающаяся гроза в разгар влажного лета. Она ощущалась как наказание за великие грехи, ниспосланное очищающим, святым огнём. Больше всего это было похоже на ту энергию, которая пела для него в мече в комнате для медитаций Фумикаге. Это было смертельно. Она остановилась перед ним. Между ними едва ли был шаг. Она не сводила с него глаз. Изуку был в полутени, а девушка — в лучах заходящего солнца. «Я — Ибара Сиодзаки, и я — гнев Божий». Её слова врезались ему в память, и он почувствовал, как адское пламя разливается по его конечностям, словно Немезида пыталась сделать что-то, что угодно, чтобы противостоять этой угрозе, стоявшей перед ним. Она хотела атаковать в полную силу, используя все свои возможности. Она хотела, чтобы она исчезла, умерла или нет — ей было всё равно. Но Изуку словно оцепенел — от страха или от чего-то ещё, он не знал. «Я — гнев Божий, ибо если бы я не была таковой, Он не послал бы меня против вас». В этот момент, даже не глядя на них, он почувствовал, как Очако и Фумикаге отступают от девушки. Ему хотелось развернуться и убежать. Ему хотелось опровергнуть её слова. Ему хотелось знать, почему в её глазах были только ненависть и гнев, холодные и жестокие. Он хотел помочь ей. Но, как и Кацуки, он по её словам, поступкам и взгляду понял, что она для него недосягаема. Он ничего не мог сказать, сделать или попросить, что могло бы вызвать у неё что-то кроме глубокой, идущей из души ненависти к нему. — Эй, Фунди, — внезапно рявкнул Кацуки, разрушив момент, словно разбив тонкое, как лезвие, стекло. — Хватит с ними заигрывать, у нас дел по горло. Ибара ещё мгновение смотрела на Изуку застывшим ледяным взглядом, полным ненависти, которую она испытывала в глубине души. Затем, обращаясь только к Изуке, она прошептала: «Deus vult» — и отвернулась, чтобы вернуться к Кацуки. Она шла не гордой походкой и не торопилась. Она шла, не опасаясь возмездия или реакции. Она шла так, словно просто пожелала ему удачи на фестивале, и всё. Кацуки фыркнул, когда Ибара прошла мимо него, бросила на Изуку и остальных последний холодный взгляд и пошла дальше. Они вдвоём скрылись за поворотом коридора. Наступила долгая пауза, во время которой Изуку просто стоял и смотрел туда, куда они ушли. Все слова застряли у него в горле, а сердце словно замерло в груди. И наконец Очако нарушила молчание. «Что, во имя гигантской ослепительной улыбки Всемогущего это было?!»