Часть 37: Дядя

После стычки с Люцифером Изуку увели мать и друзья. Оказалось, что Хитоши уже решил, что будет ждать его после школы, несмотря ни на что, и остальные согласились с ним. Однако Изуку их не видел, потому что ждал снаружи школы, а не внутри. Преимуществом было то, что они заметили Инко, ожидавшую их в своей машине. Хотя она и не раскрыла подробностей своего визита, вскоре стало ясно, что дело было серьёзное и важное. Когда Изуку рассказал остальным о произошедшем, они все как один ахнули. Он рассказал им все подробности, решив просто выплеснуть из себя эту ядовитую волну, которую он сдерживал внутри себя почти неделю. Как, чёрт возьми, он мог так долго никому ничего не рассказывать? Ему было тошно говорить об этом, и всё же после рассказа на душе стало спокойно, как будто он избавился от груза своих грехов. Как человек, исповедующийся перед священником. «ЛЖЕЦ!» Как только эти слова сорвались с его губ, в комнате вспыхнула ярость Тёмной Тени. Демон ударил кулаками по столу и с ненавистью посмотрел на Изуку, чуть не опрокинув напиток Очако. «ТЫ ЛЖЕШЬ, НЕМЕЗИДА!» Они собрались вокруг его обеденного стола, хотя из-за его маленького размера им пришлось потесниться. Инко даже пришлось вытащить несколько складных стульев, чтобы всем хватило места. Стол был заставлен жареными куриными костями, пакетами с картошкой фри, напитками и соусами для макания. Единственным исключением был Фумикаге, который строго придерживался вегетарианства и заказал какое-то блюдо на основе тофу, которое выглядело так же аппетитно, как и звучало. Изуку почти не притронулся к своей еде, потому что от запаха жареного у него сводило желудок, хотя он и выпил много колы. Сахар помог ему почувствовать прилив сил, хотя он просто обманывал себя. — Я не вру! — с горечью выпалил Изуку. «Зачем ему лгать?» Хитоши быстро возразил: «Ему это невыгодно!» — Я... я могу подтвердить его слова, — быстро выпалила Инко, совершенно не зная, как вести себя со странным существом в тени. — Это правда, я... — ТОГДА ТЫ ТОЖЕ ЛГУНЬЯ! — закричала Тёмная Тень, угрожающе указывая пальцем на женщину. Из рук Изуку уже почти вырвалось пламя, как вдруг Тёмная Тень вскрикнула и отпрянула обратно в Фумикаге. Мальчик с головой ворона встал и низко поклонился Инко: «Я искренне, искренне прошу прощения за Тёмную Тень, мисс Мидория. Пожалуйста, простите меня». — О, всё в порядке! — запинаясь, произнесла Инко, слегка побледнев. — ...это было... э-э-э... — Это демон, мам, да, — пробормотал Изуку. — О... я никогда раньше такого не видел. Тот факт, что его мать встречалась с его отцом, самим Королём Ада, и никогда не видела демона, до сих пор поражал Изуку. Хотя она как-то упомянула, что видела, как Люцифер разговаривал с кем-то, кто был полностью окутан тенью и имел белоснежные волосы, и что от его улыбки у неё по спине побежали мурашки. — Ты не так уж много потерял, — проворчал Фумикаге, садясь на место. Ему всё ещё было стыдно за своё поведение. За столом воцарилась долгая и напряжённая тишина, пока все обдумывали серьёзность сложившейся ситуации. — …то есть ты и Немезида — одно и то же? — наконец нарушила молчание Очако. — Ну, я имею в виду, что в этом есть смысл. Технически я и моя причуда — одно и то же, как мне кажется. «Все наши причуды — это части нас самих, — внезапно кивнул Тенья. — Они составляют нашу сущность. В конце концов, вполне логично, что сила Изуку такая же, даже если она исходит из более необычного источника». — Ты... ты злишься на меня? Я пойму, если ты злишься, — пробормотал Изуку, не поднимая глаз, которые всё ещё слезились, но он не плакал. — Нет? — быстро ответил Хитоши за весь стол, и Изуку поднял глаза и увидел, что они кивают. Он также заметил, что его мать растрогана проявлением дружбы, но вскоре снова опустил взгляд. — С чего бы нам? Случаи бывают разные, и даже если Немезида — часть твоей души или что-то в этом роде, то, что произошло в те разы, всё равно было случайностью. «Это произошло из-за отсутствия равновесия и незнания собственной ситуации, — холодно заметил Фумикаге. — Но теперь у тебя есть шанс двигаться вперёд, по-настоящему двигаться вперёд». — Именно, так что же было в записке, которую он тебе дал? — внезапно спросил Хитоши, решив сделать вид, что не знает о том, что «Люцифер — мой отец», как объяснял Изуку последние тридцать минут. Так было проще для всех. “А?” — Записка, — добавил он, помахав куриной ножкой перед лицом друга. — Ты сказал, что он дал тебе записку для героя, который мог бы тебе помочь. Рука Изуку скользнула в карман, и он резко вспомнил, что да, записка всё ещё там. Он достал её и посмотрел на неё так, словно в любой момент на его кухонном столе мог открыться портал в сам ад. Но нет, насколько он мог судить, это была обычная записка-стикер. Затем, с нежностью, с которой можно было бы обезвредить атомную бомбу, Изуку развернул её и положил на стол. Группа ахнула, а затем растерялась. “Подожди, правда?” “Интересно...” «Мой брат его знает! Как он мог...» — Я не пойду, — твёрдо и решительно произнёс Изуку, глубоко нахмурившись. — Мне всё равно, кто это. — ...ты уверен? — спросила Очако, слегка нахмурившись. — Я имею в виду, тебе хоть немного интересно? «Это ловушка, верно? Так и должно быть». «Мы не можем доверять нашему отцу», — согласилась Немезида в его крови. «Он никогда не заботился о нас, так почему мы должны верить ему сейчас?» — Тебе обязательно идти? — задумчиво произнёс Тенья, подперев квадратный подбородок квадратной рукой. — Он тебя заставляет? — Ну, нет, — пробормотал Изуку, не глядя на остальных и сосредоточившись на еде, от которой он откусил всего пару раз. — Он сказал, что я могу уйти в любой момент, но мне всё равно. Я не куплюсь на его... коварный план или что там ещё. Повисла небольшая пауза, а затем внезапно заговорила его мать. «Думаю, тебе стоит идти». Все за столом, включая Изуку, посмотрели на неё, и хотя на мгновение она запаниковала из-за того, что её так внезапно поставили в неловкое положение, она кашлянула и выпрямилась. «Люцифер много кто, милый, но он бы не причинил тебе вреда. Я в этом уверена, — твёрдо сказала она, глядя прямо в глаза сыну. — Если он хочет помочь, то может». И кроме того, если ты хочешь уйти, ты можешь это сделать. Это твоя жизнь, и ты можешь её контролировать, даже не думай, что это не так. Мы все тебя поддерживаем. — Даже после... всего? — Даже после всего этого, — усмехнулся Хитоши и хлопнул Деку по плечу, что у него было эквивалентно объятию. Деку почувствовал себя почти польщённым. — Ты не он, Деку, ты — это ты, и на самом деле даже Немезида — это не он, так что поступай так, как считаешь нужным, чувак. Изуку задумался, затем вздохнул, протянул руку и взял листок. «Я… попробую».

••••

Выходные прошли в каком-то тумане, который он почти не помнил. Ему казалось, что он снова под действием старых лекарств и что мир вокруг — это странный, размытый туман, который обволакивает его, что бы он ни делал. Всё это время он не разговаривал с Немезидой напрямую. Немезида. Его второе «я». Его падшее «я». Это было... это было трудно осознать. Трудно было об этом думать. И всё же в этом был смысл. Разве Немезида не всегда настаивала на том, что они оба — это он? Изуку Мидория и Немезида? Разве он не всегда использовал коллективное «мы», а не личное «я»? Знало ли оно? Знало ли оно всегда? Возможно, но это не имело значения. Оно тысячу раз говорило это Изуку, но он никогда не слушал. Он задавался вопросом, насколько безумным он стал из-за этого. Можно ли считать это раздвоением личности? Он не был в этом уверен, учитывая, что это больше похоже на раздвоение души, чем личности. Технически у него не два разума, а два духа. Один смертный, добрый, стремится бороться с тьмой. А другой падший, злой, стремится разорвать мир на части. Ему так много рассказали, и всё же оставалось так много вопросов. Однако от этих мыслей у Изуку разболелась голова, он свернулся калачиком под одеялом и уснул. Немезида, конечно, продолжала говорить, но казалось, что его падшая половина намеренно избегает всего, что связано с ней самой. Она комментировала почти всё остальное и давала о себе знать вспышками пламени на его шрамах, но в остальном отказывалась поднимать тему откровения. И снова Изуку не смог найти в себе силы заставить его заговорить. Да и что бы он сказал? Если бы это действительно был он сам, половина его сущности, то он знал бы только то, что знал Изуку, и чем больше он об этом думал, тем больше это казалось ему логичным. Немезида всегда знала, на что она способна, но ничего не знала о демоническом мире в целом, об Аде, об их отце или о чём-то ещё. Всё, что она знала о других, она узнавала, читая их души. Ещё одна подсказка, которую он по глупости упустил из виду. Понедельник наступил слишком быстро. Друзья, конечно же, поддержали его и подбодрили, как могли, когда они собрались на вокзале перед тем, как разъехаться на стажировку. «Если что-то случится, агентство Идетен находится всего в нескольких минутах езды на поезде, — убеждала Тенья, пока они стояли в кругу друзей. — Меньше чем в пятнадцати минутах. Позвони мне, и я тебя встречу». Он порезал себе руку чёрными ногтями. Очако воспользовался возможностью сделать это во время пятничного ужина, который перерос в затянувшуюся тусовку и жаркий турнир по Super Smash Brothers: Ultimate Melee Championship Edition. — Пожалуйста, не делай глупостей, — попросила Очако, нахмурившись, но тут же её лицо приняло обеспокоенное выражение. — Пожалуйста? — Со мной всё будет в порядке, ну же, — Изуку выдавил из себя довольно жалкую улыбку, — мы все тысячу раз видели его в новостях, верно? Значит, он должен быть хорошим парнем. — И всё же, если он как-то связан с Люцифером, то что-то здесь не так, без обид, — резко перебил его Хитоши. Изуку пожал плечами: «Я не против». «Будь осторожен, друг мой, — медленно кивнул Фумикаге, даже несмотря на то, что Тёмная Тень нависла над его головой, сверля Изуку смертоносным взглядом. — Всегда помни, что, несмотря на твою противоречивую натуру, у тебя доброе сердце». — Именно, — поддержала её Очако. — Ты не злодей, Изуку! Изуку не ответил. Как он мог? Половина его существа была буквально посвящена самому Аду, хотя при этой мысли по его шрамам пробежала горячая волна. «Мы преданы только себе». Изуку подавил в себе голос своей падшей стороны. Он был не в настроении препираться. «Я по-прежнему считаю тебя лжецом, Немезида, — с горечью прошипела Тёмная Тень, приняв облик своего хозяина. — Пока я не увижу доказательств твоих слов, я всегда буду считать тебя лжецом». «В следующий раз, когда я буду разговаривать с Люцифером, я попрошу его расписаться для тебя», — с горечью ответил Изуку и повернулся к остальным: «Послушайте, ребята, со мной всё будет в порядке. Я не доверяю Люциферу, но... не знаю, попробовать стоит». Он взглянул на Тенью: «И спасибо, Тенья, я буду держать тебя на связи, хорошо?» — Конечно, — решительно кивнула Тенья. — И не волнуйся, для этого и нужны друзья. После этого они все собрались для последнего группового объятия, а затем разошлись в разные стороны. В тот момент, когда Изуку сел в поезд, крепко прижимая к груди чемодан с формой героя, он вздохнул и почувствовал боль во всём теле. Он не знал, ждёт ли его катастрофа, ловушка или что-то ещё… но какая-то часть его, несомненно, человеческая, цеплялась за призрачную надежду, что, может быть, только может быть, это станет началом чего-то нового. Возможно, именно здесь он нашёл своё истинное призвание.

••••

Кабинет находился на самом верхнем этаже, что, по мнению Изуку, было очень уместно. Женщина за стойкой регистрации с понимающей улыбкой и подмигиванием поспешила проводить его, сказав: «О, он скоро вернётся, дорогой, он всегда куда-то спешит». Таким образом, Изуку, спотыкаясь, вышел из лифта, прошёл по коридору и оказался в комнате, которая, когда он открыл дверь, оказалась огромным открытым пространством с единственным дорогим на вид письменным столом в дальнем конце, за которым стояло большое роскошное кресло. Перед столом стояли два простых белых кожаных стула, расположенные на расстоянии метра друг от друга. Одна сторона комнаты выходила на открытый балкон, где время от времени дул ветер и раздражающе бликовал солнечный свет на стеклянном столике. Откуда-то снизу доносился шум и гам оживлённого города, но здесь, наверху, он казался приглушённым ветром. Стены были чисто-белыми, как и деревянный пол, в центре которого лежал аккуратно постеленный ковёр в персидском стиле, который показался ему слишком знакомым. И всё же не это привлекло внимание Изуку. Его внимание привлекли витрины у стен. Они были расставлены поодиночке, по несколько штук, на высоких чёрных подставках, каждая из которых была защищена стеклом и освещалась сверху, как будто их взяли из музея. Он шёл рядом с ними, всё ещё с тяжёлым рюкзаком за спиной и футляром для костюма, который крепко прижимал к груди. И в этот момент, несмотря на стекло, он почувствовал тихий статический гул веры. Первым, к чему он приблизился, был горшок. Простой горшок без какого-либо особого узора, кроме зигзагообразного плетения. Он выглядел старым, невероятно старым, таким старым, что казалось, будто он развалится, если на него дунуть. И всё же он гудел. Нет, не гудел, а пел. И не с молниеносной силой веры Ибары, а словно тихо плещущиеся волны о какой-то древний берег. Он пел, и хотя в песне не было ни слов, ни музыкальных нот, в голове Изуку мягко возникали образы древнего оазиса, давно затерянного в пустыне, у которой больше не было названия. Ни на одном из них не было ярлыка с пояснением, что это такое. Он перешёл к следующей — шали, которая была настолько старой, что стала серой, хотя, если прищуриться, можно было разглядеть, что когда-то она была нежно-голубой. Она пела о матери, оплакивающей потерянное дитя. Следующей была чашка, которая выглядела так, будто её вырезал какой-то скучающий плотник. Она пела о добрых временах, старых радостях и смехе под ночным небом у открытого огня, а последняя… Последним был наконечник копья. Он тоже выглядел так, будто в любой момент мог рассыпаться в прах, но, как и остальные, излучал какое-то древнее спокойствие, которое Изуку никак не мог понять. На кончике было что-то тёмное, от чего у Изуки скрутило живот, но остальная часть металла была на удивление хорошо сохранилась. Он подумал, что это может быть песня о кровопролитии, и действительно, в ней звучала странная, рождённая в бою печаль, но также и... дружба? Это было трудно представить. Под ним тоже было что-то ещё. Табличка с надписью на языке, которого Изуку никогда раньше не видел, но сразу понял, что он невероятно древний. Он щурился, глядя на него, словно оно могло каким-то образом само себя расшифровать. Немезида внезапно пробудилась в крови Изуку, заставив мальчика резко обернуться. Но он повернулся не к двери, а к дальнему балкону. Однако, сделав это, он охнул, когда его глаза полностью открылись навстречу солнечному свету, и поднял руку, пытаясь заслонить глаза от яркого света. Он услышал, как к балкону стремительно приближаются огромные пернатые крылья, а затем резко остановились. Сквозь пальцы он увидел, как фигура приземлилась, слегка пригнувшись, а затем выпрямилась. Солнечный свет окутал их головы ореолом, когда дверь распахнулась настежь и по комнате эхом разнёсся стук сапог по кафельному полу. Фигура повернулась, закрыла за ними дверь и погрузила их обоих в оглушительную тишину. Огонь защитно вспыхнул в шрамах Изуку, когда Немезида тут же перешла в стремительную оборону, потребовав, чтобы они направили в ладони свет и огонь против этой новой угрозы. Изуку стиснул зубы и оттолкнул свою падшую половину, затем резко моргнул и опустил руку, когда фигура направилась к нему. Странный ореол света рассеялся, когда его глаза привыкли к темноте, а фигура заслонила собой источник света. Мужчина улыбнулся, продемонстрировав идеально белые зубы на красивом мальчишеском лице, которое красовалось на обложках многих журналов и в постах в социальных сетях. Пыльные светлые волосы, нарочито растрёпанные, были быстро откинуты назад, освобождая место для карих, как старая кора, но сверкающих, как звёзды, глаз. В уголках его глаз были два маленьких чёрных треугольника, а подведённые глаза делали их блеск ещё более заметным. На его подбородке была лёгкая щетина, которая придавала ему дерзкий вид. На нём был бежевый бомбер, под которым виднелась чёрная рубашка, и бежевые брюки в тон, а также грубые на вид чёрные ботинки. По обеим сторонам от бёдер висели катаны в простых ножнах, которые гармонировали с его общим видом. Он снял с глаз синие очки, а с головы — толстые наушники и бросил их на один из двух стульев, стоявших перед столом, а сам направился к мальчику. За его спиной раскинулась прекрасная, потрясающе кроваво-красная пара крыльев. Изуку мог только разинуть рот от удивления, и даже Немезида, казалось, на мгновение растерялась. — Значит, ты Изуку Мидория, верно? — в его голосе звучал искренний, тёплый смех, а говорил он с такой лёгкостью, которой Изуку мог бы позавидовать. — Д-да, — ответил подросток, — так и есть. — Отлично, я как раз гадал, когда ты приедешь. Мужчина начал снимать перчатки, по одному пальцу за раз. — Я Хоукс, но в интересах полной откровенности с одним человеком, — он засунул одну перчатку в карман, а затем протянул руку, и его улыбка превратилась в ухмылку, — меня настоящее имя — Азраил, Непрощённый. Рад наконец-то познакомиться с тобой, племянник.

••••

Азраил Непрощённый, более известный как Ястреб, а для японского правительства — как Кейго Таками, сидел в роскошном ресторане за роскошным столиком и умирал от скуки. Была середина дня, самое время летать и экономить людям время, а он застрял здесь, ожидая какого-то придурка из Юэй, чтобы обсудить возможность стажировки. У него были очень строгие правила в отношении стажировок: он никогда, никогда их не проходил. Это было слишком хлопотно. В конце концов, что он, ради всего святого, знал о том, как учить детей? Во-вторых, тот факт, что он был, ну, не человеком, в конце концов может всплыть, и тогда ему придётся объяснять о мире божественного и небожественного и фу, это слишком сложно. Ресторан был типичным заведением, куда можно попасть только по предварительной записи. Столы из красного дерева, богато украшенные стулья в стиле рококо, позолоченные подвесные люстры с хрустальными подвесками. Мужчины в строгих костюмах и женщины в таких же строгих костюмах сидели за круглыми столами и обсуждали деньги, акции, приобретения и бог знает что ещё. Всё выглядело дорого, и всё было дорого, и Азраил пришёл сюда только потому, что ему понравились блинчики. Как ни странно, у двери его заставили сдать парные катаны. Это было его довольно печально известное оружие героя, хотя оно и было бледной имитацией мечей, которыми он когда-то владел, давным-давно. Он также убрал крылья, чтобы удобно расположиться в кресле, и они растворились в потоке сверкающих золотых искорок. Это было по-настоящему эффектно, и он проделывал это несколько раз, а также призывал их обратно, просто чтобы произвести впечатление на людей. А иногда и для того, чтобы соблазнить одного-двух человек. Пока он ждал, он просматривал свой телефон, листая различные публикации в социальных сетях. Спортивный фестиваль Юэй завершился всего два дня назад, и хотя ему было всё равно на это, тот факт, что его называли одним из самых странных за последнее время, в основном первокурсники, был довольно интересным. Этот мир так называемых «причуд» был странным, и он совершенно не понимал, во что играет его Божественный Отец. Давать людям столько власти было... ну, мягко говоря, опасно. Чёрт возьми, он был в ярости, когда они открыли способ расщепления атомов. Как Он вообще мог допустить такое? Это было безумие. Хотя он знал, что лучше не подвергать сомнению божественную волю. Стул перед ним отодвинули, и кто-то сел на него, а Хоукс даже не оторвал взгляда от телефона. — Привет, Азраил. — Эй... подожди... — Азраил внезапно поднял голову, и через долю секунды его глаза превратились в яростные щёлочки. Напротив него сидел Люцифер, царь ада. Мужчина выглядел так, будто его ограбило само время, но Азраил ни за что, ни за что, не спутал бы глаза своего брата-Падшего. Люцифер вежливо улыбнулся, открыл меню, которое ему принесли, и начал его изучать. «Прости, что заставил тебя ждать, брат мой, но ты же знаешь, какие в городе пробки, особенно когда нельзя просто пролететь над никчёмными смертными». Повисла ледяная, как зима в Арктике, пауза, прежде чем Азраил схватился за края стола и прошипел: «Назови мне хоть одну вескую причину, по которой я не должен перевернуть этот стол и заставить тебя съесть стул, на котором я сижу». — Потому что, — ответил его брат, никак не отреагировав на это, — мы в очень хорошем ресторане, а ты знаешь, как смертные обожают свои социальные конструкции. Устроишь сцену, и твоя репутация полетит ко всем чертям, — Люцифер оторвался от меню и широко улыбнулся, — не говоря уже о том, что я бы предпочёл не разносить это место в драке, в которой ты гарантированно проиграешь. Азраил замолчал, стиснув зубы от гнева и раздражения. Он понимал, что слова Люцифера были не просто угрозой. Рыкнув, он отпустил стол. — Ну вот, теперь выбирай, что ты хочешь заказать? Люцифер снова заглянул в меню: — Я неравнодушен к их стейку «Хенджер». — Чего ты хочешь, Люци? — практически выплюнул Азраил, наклонившись вперёд и стараясь говорить тише и сдерживать гнев. Люцифер, как обычно, играл с ним, и он был полон решимости не поддаваться на провокации. И все же. И всё же, чем дольше он смотрел на усталого, измождённого мужчину, тем сильнее ему казалось, что чего-то... не хватает. Люцифер, Король Ада, был абсолютно ужасен в любой обычный день, особенно в свои худшие дни. И всё же, хотя он чувствовал силу и нечестивое величие стоящего перед ним Повелителя падших ангелов, ему казалось, что что-то не так. «Я здесь, чтобы попросить вас взять стажёра». Люцифер поднял свои чёрные как смоль глаза и посмотрел поверх очков. «Из Юэй. Ну, знаете, как это делают герои». Азраил ухмыльнулся: «О, правда?» — Да, действительно, — огрызнулся Люцифер. — Я работаю на них и здесь представляю их интересы. — Серьёзно? — Герой скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Потому что, не пойми меня неправильно, братишка, но ты гребаный придурок и я ненавижу тебя. Так почему же, почему я когда-либо буду что-то для тебя делать, когда-либо? — Ты что, не слышал меня? Я здесь, на... — Да-да, неважно, слушай, мы оба знаем, что это чушь собачья, — перебил его Азраил. — Так что давай сразу к делу. Я занятой герой, знаешь ли, спасаю жизни и делаю добро. То, чего ты никак не можешь понять. Люцифер прищурился, глядя на брата, а затем медленно ухмыльнулся, обнажив острые зубы: «Всё ещё пытаешься вернуть расположение Всемогущего Ублюдка, да?» Азраил кисло прищурился, а Люцифер усмехнулся и, сунув руку под костюм, достал планшет и положил его перед Азраилом. Герой, нахмурившись, посмотрел на него, а затем протянул руку и поднял его. — Гладос, пожалуйста, открой файл «Изуку Мидория». «Открываю», — ответил планшет знойным электронным голосом, и на экране появилось изображение самого бледного и нервного молодого человека, которого герой когда-либо видел. Он бегло просмотрел его личное дело и фотографии и вдруг кое-что вспомнил: «Эй, я уже видел этого парня. Он участвовал в спортивном фестивале, верно? Я видел несколько его фотографий в интернете». — Верно, — кивнул Люцифер. — И именно его я хочу, чтобы ты взял к себе в качестве стажёра. Азраил недоверчиво посмотрел на Люцифера: «Почему? Почему он?» “Разве это имеет значение?” — Да, так и есть. Люцифер неловко поёрзал. Это было неожиданно, потому что за всё время, что Азраил знал своего брата, а это было очень давно, он ни разу не видел, чтобы Люцифер чувствовал себя неловко. Должно быть, шок отразился на его лице, потому что Люцифер заметил это и нахмурился: «Что?» «Что с тобой случилось?» — спросил Азраил, откладывая табличку. — Ты… ты стал другим. — Я в порядке. — Заткнись на хрен, ты другой, ты… — Он прищурился, глядя на Люцифера, словно пытаясь понять, что с ним не так, а потом покачал головой. — …не ты. «Я не обязан тебе ничего рассказывать, тебе нужно только согласиться взять этого парня на стажировку», — быстро произнёс Люцифер, постукивая пальцем по столу. — Или что? — внезапно рассмеялся Азраил. — Что мне с этого будет? Король Ада сделал паузу. «Ты будешь свободен от моего долга». Глаза Азраила внезапно расширились, и свет в ресторане стал ярче. Настолько ярче, что несколько ламп лопнули, заставив нескольких посетителей вскрикнуть и броситься прочь из-под люстр. Брат и сестра даже не отреагировали. — Ты умираешь, — внезапно выдохнул Азраил. — Ты наконец сделал что-то настолько ужасное, что Отец решил тебя убить. Люцифер вздохнул и схватился за голову. В этот момент он выглядел таким же уставшим, как смертные. Это снова поразило Азраила. «Я не умираю, Азраил. Я просто…» Он замолчал, а затем посмотрел на брата: «Если я тебе расскажу, ты пообещаешь присмотреть за мальчиком?» — ...хорошо. Погаси мой долг, и я займусь этим парнем, Изуку, — Азраил кивнул. — Но ты должна сказать мне почему, Люци. «По секрету скажу, что никто из наших братьев и сестёр, ни наверху, ни внизу, не должен об этом знать, Азраил». Архангел снова кивнул: «Конечно». “Договорились?” Повелитель Ада протянул руку, и тьма быстро обхватила её, превратив кожу в чёрную как смоль, а ногти — в длинные когти. Азраил даже не моргнул и протянул свою руку, крепко сжимая её. На мгновение его кожа словно засияла золотом, как будто сквозь неё пробивались лучи восходящего солнца. “Договорились”. Они пожали друг другу руки и отпустили, и оба их скрытых «я» исчезли. Люцифер снял очки и протёр глаза, снова продемонстрировав ту ужасную смертельную усталость, которая так нервировала Азраила. Они были созданиями божественного, они не должны были уставать. «Мальчик, Изуку Мидория. Я спас ему жизнь, заключив сделку с Ублюдком». «Ты разговаривал с Отцом?» Азраил чуть не рассмеялся от этой мысли. «Ты же обещал сказать мне правду...» — Да! — выпалил Люци, сверкнув на брата глазами, в которых плясали огоньки. — Мальчик погиб во время нападения на USJ, и я попросила Его воскресить его. — Святые... Азраил в ужасе прикрыл рот рукой, его землисто-карие глаза широко раскрылись. Между ними повисла пугающая тишина. Это длилось несколько секунд, в течение которых Люцифер просто смотрел на своего потрясённого, побледневшего брата, а затем нахмурился: «Ну, чёрт возьми, скажи что-нибудь». «Я... Я просто...» Герой заговорил, не убирая руки от лица: «О чём тебя просил отец?» «Я ведь не соглашался рассказывать тебе это, не так ли?» Люцифер хитро прищурился, глядя на своего брата. Азраил лишь покачал головой в ответ: «Ладно, ну хотя бы скажи мне… почему? Почему ты это сделал? Ради этого… этого парня? Почему?» Люцифер улыбнулся, и на мгновение к нему вернулась частичка истинного дьявола. Его глаза засияли от гордости, которая могла принадлежать только Повелителю падших: «Он мой сын». — Это невозможно, — тут же ответил Азраил. — Это абсолютно невозможно, и ты это знаешь. — Это правда, — Люцифер откинулся на спинку кресла. — Он мой сын, но его забрали слишком рано. Его собственная сила переполнила его, и его смертная оболочка не смогла с ней справиться. Азраил смотрел на Люцифера так, словно тот только что объявил, что отказывается от своей короны, ходит в церковь по воскресеньям и теперь стал веганом. Наконец он смог выдавить из себя: «Как, во имя всего святого, у тебя мог появиться ребёнок?» Он чуть было не всплеснул руками от изумления, но вовремя прижал их к столу. «Я имею в виду... я имею в виду, что это... Люци, это невозможно». Люцифер ухмыльнулся и скрестил руки на груди: «Опять же, я не обещал рассказывать тебе подробности, верно? Кроме того, если бы я рассказал одному из вас, в конце концов вы бы сделали то же самое». — Я... я не могу быть с тобой, Люци. Я физически не могу быть с тобой, — раздражённо выпалил Азраил, глядя на свою сестру, а затем снова переключился на анкеты и начал листать их, пока не наткнулся на несколько последних фотографий Изуку. — ... Ладно, если предположить, что ты говоришь правду... “Так и есть”. «— Что, ты хочешь, чтобы я, ну не знаю, ввел его в курс дела? Почему бы тебе не сделать это? Он твой невыносимый ребёнок, и я не думаю, что помощь любому из твоих отпрысков понравится отцу». «Он ещё даже не знает, что я его отец, хотя, думаю, скоро узнает. И, если вы можете в это поверить, он хочет быть хорошим». Он снова улыбнулся, на этот раз искренне. «И, в отличие от нашего отца-тирана, я хочу поощрять то, что делает его счастливым. Если он хочет быть хорошим, то пусть будет так, он пойдёт по пути света». Ещё один шок. Люцифер всегда улыбался волчьей ухмылкой охотника, хищника, а не этой... доброй, странной улыбкой. Это было странно. Азраил не был уверен, что ему нравится, как это выглядит у его брата. Это слишком сильно напоминало ему о тех днях, когда они все были моложе, невиннее или, возможно, простодушнее, чем сейчас. «Однако две его стороны — человеческое «я» и падшее «я» — находятся в конфликте. Его сила становится всё более ощутимой, но, если он не найдёт способ уравновесить две половины своей души, он снова умрёт и попадёт в Ад, где наши другие братья и сёстры разорвут его душу на части. Я не позволю этому случиться». Повисла небольшая, но тяжёлая пауза. «Ты лучше любого из нас знаешь, как пройти по грани между светом и тьмой». — Так вот почему ты пришёл ко мне, — медленно кивнул Азраил. — Вот почему ты готов простить долг. «Он мой сын, я сделаю для него всё, что угодно». Азраил оторвал взгляд от планшета: «Никогда бы не подумал, что услышу от тебя эти слова». «Это странное время для всех нас, смертных, падших и божественных, — пожал плечами Люцифер. — Грядут перемены, брат мой. Так или иначе, перемены грядут».

••••

Изуку уставился на Хоукса, или, скорее, на Азраила, пока этот человек или... кем бы он ни был, заканчивал свой рассказ. Он только что сделал растяжку, хотя это была не самая интенсивная разминка. В конце концов, он был слишком увлечён историей Азраила. Азраил велел ему переодеться в спортивную одежду и встретиться с ним в спортзале. Его спортзал представлял собой огромную комнату с высокими потолками и стенами, усеянными выступами для скалолазания и подножками, — идеальное место для героя, который умеет летать. Тренажёры были сдвинуты к краям комнаты, явно в ожидании их встречи. Пол был таким же, как в Юэй, хотя Азраил застелил большую его часть большими синими ковриками для упражнений. Изуку заметил, что в комнате, как ни странно, не было настоящего освещения. Вокруг них стояли свечи или большие канделябры, в которых за стеклом можно было разжечь огонь. Перед ними были огромные окна, выходящие на город внизу, которые, как заверил мальчика Азраил, были односторонними. Большая часть этого, конечно, была утрачена, когда Азраил начал рассказывать ему, почему именно он согласился взять его с собой. В первый же день стажировки ему пришлось многое осмыслить, и, честно говоря, он даже не думал, что получит столько информации. Казалось, что дверь, которую он приоткрыл вместе с Люцифером, теперь распахнула все остальные двери в его странном мире рая и ада, и на него хлынула информация, за которой он гнался всю свою жизнь. Однако Немезида была совсем другой. В его мозгу, или душе, или крови его падшее «я» твердило, что этого существа следует остерегаться. Им нужно быть начеку, вдруг это какая-то ловушка. В конце концов, Немезида жаловалась, что не может видеть душу Азраила, хотя, когда его об этом спросили, Азраил ухмыльнулся и достал из-под воротника ожерелье с маленьким металлическим крестиком. Он принёс средства защиты и посоветовал Изуку всегда делать так же, а затем громко рассмеялся, увидев румянец на щеках Изука. И всё же даже Немезида замолчала, когда Азраил рассказал им о самопожертвовании Люцифера. «Значит... значит, он попросил Бога, такого как этот Бог, спасти меня?» — Да, я знаю, верно? — ответил Азраил, растягиваясь рядом с племянником. — Ты ему, должно быть, очень нравишься, малыш, потому что он не разговаривал с отцом тысячи лет, но как только ты попал в беду, он тут же примчался. Изуку не знал, как к этому относиться. Он заставил Люцифера, настоящего дьявола, говорить с Богом, настоящим Богом, от его имени? Масштаб происходящего казался совершенно ошеломляющим, но, учитывая всё то странное и безумное, что он узнал за последнее время, это было вполне правдоподобно. А почему бы и нет, верно? И это объясняло, почему он так изменился после событий в USJ. Он тоже задавался вопросом, что Отец Люцифера сделал с ним в отместку за спасение из Ада. Должно быть, это было что-то серьёзное, раз даже он, человек, едва способный использовать свою падшую силу, почувствовал это, просто взглянув на него. — Почему… почему он мне не сказал? — тихо спросил Изуку, глядя на вытянутую ногу, но почти не фокусируясь на ней. — Потому что он придурок, — пожал плечами Азраил. — И потому что Люцифер всегда был таким, малыш. Он всегда давал людям понять именно то, что им нужно знать. Несомненно, он собирался рассказать тебе об этом в какой-то момент, когда назвал это «лучшим временем» или как-то так. — Д-да, то есть я на это надеюсь, — заикаясь, ответил Изуку. — Верно, но он, вероятно, не хотел тебя перегружать, — ухмыльнулся Азраил. — Что касается меня, мне плевать. Ты всю жизнь имеешь дело со своей падшей половиной, ты крепкий орешек, раз можешь это делать. «Это ничего не меняет», — пронеслось в его голове. «Ну и что с того, что он молил какую-то всемогущую силу вытащить нас из Ада? Несомненно, это было сделано только потому, что это противоречило его планам в отношении нас». Изуку слегка нахмурился, но ничего не ответил. Он не был уверен, что его падшая половина права в этом вопросе, хотя и признавал, что сам уже задумывался об этом. Изуку снова посмотрел на Азраила и какое-то время просто разглядывал его, прежде чем медленно, но решительно спросить: «Т-так ты...» Он сглотнул: «Один из Падших?» Он не помнил, чтобы Ниргали упоминал «Азраила Непрощённого», но в тот момент он просто принимал всё как есть. Может быть, пока он будет спать, всё это отложится у него в голове, и завтра за завтраком у него случится нервный срыв. — Я? Чёрт возьми, нет, — Азраил повел плечом и хрустнул шеей. — Я архангел. — Архангел? — Ага. Ну, знаешь, крылья с перьями, большие пылающие мечи, длинные белые одежды. Архангел. Заметив замешательство на лице Изуку, Азраил закатил глаза: — Раз уж мы с тобой одни, как насчёт более наглядного объяснения? Не успел Изуку ответить, как комнату наполнил яркий золотистый свет, исходивший от Азраила, словно свет самого неба. Подростку пришлось на мгновение прикрыть глаза, и Немезида снова вспыхнула в его крови, потрясённая возможным предательством перед… ... прежде чем свет погас, я увидел архангела Азраила. Его крылья по-прежнему были тёмно-красными, цвета запекшейся крови, но кожа каким-то образом стала более золотистой, нет, она была покрыта золотистыми линиями, которые, казалось, образовывали красивые изогнутые узоры на открытых участках кожи. Его глаза казались более белоснежными, чем когда-либо прежде, хотя в центре по-прежнему были сверкающие землисто-коричневые зрачки. Но ещё более удивительным был странный, наполовину разорванный нимб, который на мгновение засиял вокруг его головы от плеча до плеча. Он напоминал перевернутый нимб Люцифера, но если его нимб был ужасный и проклятый, то нимб Азраила был… таким прекрасным, таким чудесным, таким обнадеживающим. Таким ярким и золотым, таким чистым и… и таким печальным. Таким скорбным и плачущим, умоляющим о прощении за тяжкие грехи, совершенные в пылу гнева. А потом всё исчезло, как и ослепительная сила света, превратившись в нечто, по крайней мере, терпимое для его глаз. «Не смотри так удивлённо, племянник! Тебе придётся привыкнуть к таким вещам». Его голос изменился, став каким-то... более мелодичным, почти лиричным, и Изуку был почти уверен, что его дядя больше не говорит по-японски. Изуку решил не настаивать, в конце концов, встреча с архангелом сама по себе была ошеломляющим событием. Азраил слегка усмехнулся и тепло похлопал мальчика по плечу, одновременно помогая ему подняться на ноги. Изуку ожидал ощутить прилив веры от архангела, но, как ни странно, ничего не почувствовал. «Он действительно бросил тебя в омут с головой, да?» Он отвернулся от Изуку и направился к стойке, на которой лежало несколько деревянных посохов. «Нас семеро, я имею в виду архангелов». “Неужели?” — Ага, — Хоукс сделал паузу и начал загибать пальцы, — я, Микаэль, Исрафель, Гавриил, Метатрон, Амменадиэль и Залафон. И я не знаю, в курсе ли ты, но есть ещё семь Падших. Хочешь узнать их имена? Изуку покачал головой: «Нет, то есть я вроде как уже знаю их имена. Я узнал их, когда... э-э-э... попал в Ад». При упоминании Ада в крови Изуку забурлила Немезида. Странно, что ей всегда не нравилось это место, хотя теперь Изуку знал, что именно там она должна чувствовать себя как дома. Ещё одно странное противоречие в его противоречивом существовании. — Верно, — Азраил оглянулся, протянул ладонь и пошевелил пальцами. — Представь, что это что-то вроде космического баланса. Когда-то мы все были архангелами, братьями и сёстрами, объединёнными нашим Отцом. Затем Люци поднял мятеж и разделил нас на архангелов и падших ангелов. Рай и ад, добро и зло. Это было странно. Когда он расспрашивал мать, в его голосе звучала горечь из-за многолетних ссор, которые она устраивала. Когда он разговаривал с отцом, тот был охвачен бурей гневных, хаотичных эмоций, которые он просто не мог контролировать. Но с Азраилом? Ему казалось, что он разговаривает с кем-то, кто одновременно и незнакомец, и друг. С кем-то, кто будет с ним откровенен, потому что ему нечего терять. И это было... приятно. Возможно, именно поэтому он осмелел и начал задавать вопросы своему новому родственнику. — Так почему же тебя называют Непрощённым? — Ну, если вкратце, то в какой-то момент Войн на Небесах я был на стороне твоего отца. Азраил вздохнул, вспомнив об этом. Внезапная странная печаль охватила его, и он плотнее прижал крылья к телу. — Но я… — Он на мгновение запнулся, подбирая нужные слова. — В конце концов я передумал. Мне не нравилось то, что происходило с Люцифером, с моими братьями и сёстрами, со мной, и я не… Не знаю, наверное, я просто думал, что мы боремся за разные цели. Он пожал плечами и снова посмотрел на своего нового стажёра: «Итак, накануне финальной битвы я сказал Люциферу, что собираюсь вернуться на сторону Небес. Дело в том, что если бы об этом узнали остальные, они бы меня убили, но он решил позволить мне сбежать на другую сторону, ничего не сказав моим братьям и сёстрам Падшим, в обмен на услугу». «Он потребовал, чтобы ты взял меня в долг», — подумал вслух Изуку. «Наш обвиняемый отец заманивает в ловушку даже собственную семью», — прошипел Немезида сквозь зубы. «Ублюдок не заслуживает нашей любви». Изуку поймал себя на том, что кивает, но решил ничего не говорить Азраилу. Архангел на мгновение замолчал и отвёл взгляд. «Думаю, я был его первым долгом… в любом случае», — он пожал плечами и снял со стены два деревянных посоха. «Подводя итог, когда победила добрая сторона и твой отец и остальные были низвергнуты в Ад, мои верные братья и сёстры объявили меня непрощённым за моё прежнее предательство и сказали, что я должен заслужить своё место среди них». Возвращаясь к Изуку, он постучал концом посоха по одному из своих крыльев. «Вот почему мои крылья красные — они обагрены пролитой мной кровью. Они также лишили меня мечей и низвергли на землю». Он замолчал, стоя перед Изуку и протягивая ему один из деревянных посохов. «Вот почему ты не чувствуешь от меня божественной силы». “Божественной силы?” — Ну, знаешь, божественная искра, — он закатил глаза, — не знаю, как её называют смертные, духовная энергия, аура, вера, что угодно, — он пожал плечами, — меня лишили её. Я никогда не получу её обратно, пока меня наконец не простят, а я, — он посмотрел на своё запястье, словно на часы, — всё ещё жду чего-то… спустя несколько тысячелетий. Абсолютная откровенность, с которой говорил Азраил, поражала. Изуку настолько привык к секретности и двусмысленным фразам, которыми, казалось, пользовались все, кто был связан со сверхъестественным миром, что просто слышать ответы на свои вопросы было… честно говоря, удивительно. «Архангел так откровенен», — подумала Немезида, «Но они заслужили то, что получили. Предатель есть предатель, и он должен быть наказан как таковой». — Заткнись, — внезапно прошипел Изуку и нахмурился, глядя в пустоту. “Что?” Изуку в панике поднял взгляд на Азраила: «О! Нет! Прости, я просто...» — Твоя падшая половина говорит с тобой, верно? — внезапно вмешался Азраил, указывая на подростка посохом. — Та часть тебя, которую называют Немезидой? — Он добродушно улыбнулся. — Твой отец прислал мне кучу файлов о тебе. Он считал, что мне нужно иметь полное представление о тебе, если я буду тебя учить. Изуку заколебался, охваченный давним беспокойством. Он с трудом сглотнул и кивнул: «Д-да, сэр». — Не называй меня сэром, — нахмурился Азраил. — Просто зови меня Азраил. Нет, подожди, не называй меня Азраил на людях, зови меня… дядя Хокс! — Он вдруг ухмыльнулся, и его крылья расправились. — Да! Я могу быть крутым дядей! — О-хорошо, дядя Хокс. — Нет, ни в коем случае, — он покачал головой и нахмурился. — Мне это не нравится, я чувствую себя стариком. Просто зови меня Хоукс, когда мы рядом со смертными. — Ладно, Хоу-э-э-Азраил. «Значит, да, твоя падшая половина болтает с тобой, интересно…» Он кивнул сам себе и сунул посох Изуку, который вдруг понял, что должен взять его, и схватил обеими руками. Как только он это сделал, Азраил отпрыгнул на несколько шагов назад и крутанул посох в руке. — Итак, — его дядя начал играть с посохом, как играют с ножом, вертя его в руках и забавляясь с ним, хотя в его поведении чувствовалась растущая опасность, которая заставляла Изуку нервничать, а Немезиду — рыскать в его крови, — что твоя падшая половина велит тебе сделать? — ...я... ну, — запнулся Изуку, крепко сжимая свой посох. «Мы говорим себе, что нужно перестать заботиться о мнении других, быть собой, быть искренними, свободными и открытыми». «Оно… оно говорит мне быть собой, быть настоящим, свободным и открытым». Изуку повторил это тихим, неуверенным голосом. Азраил сказал ему, что хочет провести короткий спарринг, просто чтобы посмотреть, на что он способен. Значит ли это, что он собирается сделать это сейчас? “Что это значит?” «Чтобы завоевывать, чтобы править, чтобы показать миру, что мы величайшие, что мы выше всех». «Чтобы завоевать мир, править им и показать, что мы лучшие, — Изуку закатил глаза, — а это значит убивать, сеять смерть и разрушать». — Да, похоже на то, — губы Азраила дрогнули, и он повернул голову из стороны в сторону. — Хотя странно, — Изуку моргнул, — это же кровь твоего отца. Он всегда настаивал на том, что мы должны править Землёй, Адом и Раем, быть лучшими и величайшими и всё такое. Хоукс сделал паузу и погрозил ему пальцем. — Ты больше похож на своего отца, чем думаешь. «МЫ НЕ ПОХОЖИ НА НИХ!» От внезапного приступа ярости Немезиды шрамы Изуку вспыхнули и запылали, а хвост свернулся, и он поморщился. Азраил ухмыльнулся ещё шире, расправил крылья и внезапно схватил свой посох обеими руками. «Не понравилось, да?» — Нет, — тихо прорычал Изуку, — я не такой, как Люцифер. — Не знаю, но ты немного похож на него, — Азраил медленно подошёл к нему сбоку, и Изуку начал отходить, пытаясь держать своего нового дядю перед собой. — У тебя точно его глаза. — Нет, не похож, — снова прорычал Изуку, уже понимая, что пытается сделать Азраил. Он пытался вывести его из себя, намеренно вывести из равновесия. Он не позволит этому сработать. — У меня есть... «Да, у тебя зелёные глаза, но у тебя глаза отца», — внезапно заявил Азраил. — «Я вижу всю твою гордость, всю эту бурю противоречий, которую ты называешь душой». Изуку до побеления костяшек сжал свой посох. Он почувствовал, как по его шрамам пробежал огонь, а хвост хлестнул его по спине. Азраил прищурился: «Свет и тьма, добро и зло, постоянно сталкивающиеся и сражающиеся. Ты — неуравновешенное, беспорядочное существо, Изуку. Ты — прирождённый воин, но ты слишком боишься себя, чтобы что-то с этим сделать. Ты хочешь доказать миру своё величие, свою ценность, но ты слишком испуган, чтобы выложиться по полной, ты даже не хочешь сражаться со мной здесь и сейчас». — Н-нет, это неправда, — Изуку стиснул острые зубы. — Я не такой, как он, я не монстр. Я стану героем. — Тогда докажи это, — Азраил взмахнул своим посохом. — Я даже облегчу тебе задачу. Без крыльев нет полёта. Внезапно огромные красные крылья Ястреба начали распадаться на золотые чешуйки и исчезать в несуществующем ветре. Это отвлекло Изуку всего на мгновение, прежде чем он встретился взглядом со своим новым дядей, который протянул руку и поманил его к себе, ухмыляясь, как ястреб, пикирующий на ничего не подозревающую мышь: «Покажи мне, на что ты способен, маленький Повелитель Падших». Огонь вспыхнул в ногах Изуку, словно пузырь, и он внезапно бросился вперёд, быстрее, чем можно было бы сделать вдох. Посох в его руках устремился к телу Азраила, но, несмотря на его невероятную скорость, удар пришёлся в пустоту. Он уже наполовину повернулся, когда что-то тяжёлое ударило его в бок, отчего мальчик вскрикнул и упал лицом вниз. Его пронзила боль, когда он с трудом поднялся на ноги и обернулся, чтобы увидеть ухмыляющегося Азраила, смотрящего на него сверху вниз. Даже без крыльев архангел двигался так же легко, как воздух вокруг пламени Изуку. «Парень, у тебя это плохо получается, ты уверен, что хочешь быть героем?» — усмехнулся Азраил. Изуку снова вскрикнул и бросился вперёд, взмахнув посохом, но Азраил перепрыгнул через него и, приземлившись, с силой ударил посохом Изуку по коленям. Мальчик вскрикнул от боли и присел, его шрамы снова вспыхнули огнём. «Чему они учат детей в наши дни?» — пробормотал Азраил, отвернувшись от Изуку и буквально показав ему свою спину. Он перекинул посох через плечо и положил запястья на его концы. Изуку почувствовал, как кровь застучала в его сердце, и снова взревел, подпрыгнув и бросившись на Азраила. Архангел изящно отступил в сторону, ожидая нового удара, но внезапно ему пришлось резко отклониться назад, потому что острый клинок едва не задел его живот. Он снова увернулся от атаки Изуку, развернулся и ударил Азраила посохом по голове. Герой отступил в сторону, и посох едва не задел его череп. На мгновение его глаза расширились от удивления, но затем он нанес ответный удар. И снова Азраил двигался так, словно был всего лишь воздухом. Плавно и мягко, но в то же время мощно и смертельно, как ураган. Посох вращался в его руке, когда он уклонялся от удара Изуку, используя инерцию подростка против него самого, а затем с силой ударил его в грудь, подставив ему подножку. У Изуку перехватило дыхание, когда он рухнул на землю, с глухим стуком врезавшись в, к счастью, на мягкий пол. Посох выпал из его рук. Конец посоха Азраила упирался в его тяжело вздымающуюся грудь. Золотой свет, исходивший от него, в этот момент словно вспыхнул, но подросток не мог понять, было ли это вызвано раздражением или удовлетворением. На мгновение Изуку едва не позволил ещё одному яростному рыку Немезиды вырваться из его груди... но тут он заметил улыбку на лице Азраила. Это было искренне, и я был доволен. «Неплохо, малыш! Ты почти попал в меня! Ещё не всё потеряно», — Архангел убрал посох и протянул руку. Через секунду Изуку взял её и позволил себе подняться. Он всё ещё был расстроен, и в его крови всё ещё бурлил огонь. Но он всё ещё был собой, по крайней мере, хотя и смотрел на своего нового дядю с раздражением. Азраил заметил этот взгляд и слегка рассмеялся: «Не смотри так сердито, племянник! Ты отлично справился. Хотя твой стиль ужасен. Ты действительно неуравновешенный чёрт». «Попробуй сразиться с монстром в своей душе, который пытается завладеть твоим телом», — практически выплюнул Изуку. — Расскажи мне об этом, — просто ответил Азраил, и его взгляд внезапно стал пронзительным. — Я знаю, что ты чувствуешь. Это заставило Изуку замолчать. — Что?.. — Я же тебе говорил, не так ли? Я пал, — ответил Азраил, снова повесив посох на плечо. Его голос на мгновение смягчился, а взгляд стал отстранённым. — Я знаю, каково это — чувствовать всю эту ненависть, эту ярость, эту нечестивую злобу в своей крови. Это ад внутри тебя, Изуку. Это опьяняет, вызывает привыкание и может дать тебе невероятную силу. Чёрт, из-за этого половина моих братьев и сестёр превратились в монстров, а легионы низших духов — в бездушных демонов. Он тихо выдохнул через нос: «Мне удалось освободиться, но оно всё ещё внутри меня. Я провёл на Земле много, много времени и с тех пор, как меня изгнали с Небес, изо всех сил старался держать эту часть себя в равновесии. Ту часть, которая видит этих людей и их бесконечные грехи и просто…» Его взгляд стал жёстким, а руки сжались в кулаки. В этот момент его охватило что-то слегка пугающее, затем он покачал головой и снова посмотрел на подростка, словно сбросив с себя груз: «Я стараюсь не судить их слишком строго. В конце концов, они всего лишь смертные, и мы здесь для того, чтобы защищать их и направлять, а не управлять ими». Глаза Изуку расширились от удивления, и даже Немезида ахнула, почувствовав в его крови свечной огонь. «Т-так ты... такой же, как я?» — Не совсем. Моя душа никогда не была разделена, как твоя, а ты буквально являешься гибридом двух разных миров. Ты неуравновешен, но у тебя есть все возможности, чтобы стать одним из нас и работать на стороне божественного. Надеюсь, я смогу помочь тебе найти то, что тебе нужно, чтобы обрести равновесие и встать на правильный путь. Изуку поймал себя на том, что улыбается, и, более того, почувствовал, как в нём зарождается надежда. Точно так же, как он почувствовал, как огонь разливается по его шрамам, вызывая любопытство и, возможно, пробуждая ту же надежду. Он уже понял, что это, вероятно, его последний шанс найти верный путь, но теперь, как никогда, он чувствовал, что на этот раз у него всё получится. На этот раз он смог удержать равновесие. — А теперь, — Азраил опустил свой посох и ухмыльнулся, — давай сделаем это ещё раз. Я хочу точно знать, чему мой племянник научился в этом храме тщеславия, который они называют Юэй.