Часть 38: Возрождение

Время шло. В тот первый день Изуку тренировался с Азраилом, показывая ему, что он знает, что он может сделать и каковы его пределы, когда дело касается Немезиды. Тренировка длилась почти весь день, и всё это время Азраил задавал ему странные вопросы о его жизни, его взглядах и даже о его любимых блюдах. Это было что-то среднее между приветствием и взбучкой, и к тому времени, как Изуку лёг спать, он был измотан и весь в синяках. Но, по крайней мере, он написал друзьям, что с ним всё в порядке и что возможно всё даже идёт хорошо. На второй день Азраил ещё до восхода солнца привёл его в свой личный спортзал и начал обучать основам утренней медитации, которую тот должен был практиковать каждый день, начиная с этого момента, а затем провёл расширенный урок тайцзицюань, который тот также должен был практиковать каждый день, начиная с этого момента. Медитация, как настаивал Азраил, пока они сидели, скрестив ноги, и смотрели в огромные окна, ожидая восхода солнца, должна была помочь успокоить и привести в равновесие его душу. Поскольку душа Изуку, по сути, воевала сама с собой, это должно было помочь обрести хоть какой-то покой. Этого не произошло. Изуку не мог сосредоточиться, пока в его крови бушевал огонь, а Немезида громко жаловалась на то, как скучно просто сидеть в тишине и пытаться ни на чём не сосредотачиваться. В конце концов Азраил прервал занятие. Вероятно, потому, что видел, как мальчик постоянно хмурится из-за комментариев, которые его падший двойник отпускал в его голове. Следующим был тайцзи. И всё прошло примерно так, как и следовало ожидать. Азраил делал вид, что это самая естественная вещь на свете. Он мягко говорил, медленно и размеренно шагая и двигая руками, и даже его крылья плавно колыхались в такт движениям тела. Внезапно Изуку понял, почему Азраил двигался так грациозно, словно сам воздух. Изуку несколько раз падал и, казалось, был не в состоянии удерживать ноги в правильном положении. Опять же, по мнению Изуку, это происходило в основном из-за того, что Немезида поднимала шум и считала это бессмысленным занятием. Для человека, который уже немного разбирался в боевых искусствах, это было настоящим позором. Дядя снова прервал тренировку, не скрывая раздражения. Однако это было странно. Изуку не то чтобы раздражал он, но методы, которые он пытался использовать, казалось, возымели противоположный эффект. Остаток дня прошёл в обычных тренировках, а затем они поговорили о том, что нужно для того, чтобы стать героем, скрывая при этом свои сверхъестественные способности. Изуку пытался вытянуть из дяди больше информации о мире божественного и небожественного, но Хоукс в основном отмахивался от него, говоря, что пока он сам не овладеет своими способностями, нет смысла узнавать о мире ангелов и демонов. Хотя он и узнал кое-что, например, что ему ни в коем случае не следует упоминать архангела Гавриила в присутствии Люцифера, что Метатрон был «математическим гением» и что если демоны были созданы из грехов смертных, то ангелы — из «добровольцев». Что бы это ни значило. К вечеру второго дня Изуку почувствовал, что не стал ни на шаг ближе к своей настоящей цели. Затем Азраил отправился на патрулирование, но не взял с собой Изуку, сказав, что тот ещё не готов, да и вообще, пока он не научится летать, нет смысла брать его с собой. Сказать, что в ту ночь Изуку лёг спать разочарованным, — значит не сказать ничего. На следующий день они проделали то же самое, и результат был таким же. — Ладно, давай просто… пока не будем продолжать, — сказал Азраил, глядя на Изуку, который снова упал на задницу, пытаясь освоить базовые движения тайцзи. Изуку покраснел от стыда и почувствовал, как его хвост безвольно опустился. — Кроме того, — заявил он, потирая подбородок, — я тут подумал и хочу провести небольшой эксперимент. Он улыбнулся, и в его улыбке, несмотря на божественную природу, было что-то дьявольское. — П-подожди, тебе что, не нужно спать или что-то в этом роде? Ты не спал всю ночь. Это была правда. Азраил пришёл на следующее утро и переоделся из рабочей одежды в более удобную спортивную форму. Они вместе позавтракали, но Изуку так и не увидел, чтобы его новый дядя хоть немного поспал. — Сон — для смертных, — Азраил махнул рукой. — Нам сон не нужен. “Мы?” — Падшие и архангелы, — продолжил Азраил, — я на самом деле удивлён, что ты спишь, но ты ведь только наполовину падший, — он пожал плечами, — не можешь получить все привилегии, верно? Изуку не знал, что на это ответить, поэтому просто промолчал. — Возвращаясь к теме, в общем, тайцзи и медитация работают не так, как я думал, поэтому, думаю, мне нужно увидеть тебя в синхронизации, чтобы лучше понять, как подойти к решению проблемы. Изуку задумчиво нахмурился: «Ну, мы были на одной волне только тогда, когда сражались с Ибарой». «И это было сделано только для того, чтобы уничтожить её», — прошипела Немезида. «С тех пор нам не угрожала подобная опасность». «Немезида говорит, что это было сделано для того, чтобы уничтожить её, и с тех пор нам не угрожало ничего подобного, — повторил Изуку своему наставнику. — Так что…» — Да, я думаю, что, возможно, если ты окажешься в экстремальной ситуации... “Подожди, что?” — Вы можете снова синхронизироваться, — продолжил Азраил, совершенно не обращая внимания на панику, отразившуюся на лице его племянника. На самом деле он даже ухмыльнулся: — Надеюсь, ты не боишься высоты!

••••

Выступ балкона ещё никогда не казался таким пугающим. Ветер обдувал мальчика, трепал его растрёпанные волосы и бил в лицо. Ветер был не таким уж сильным, но высота, на которой он оказался, пугала его до смерти. Хотя Немезида рычала в его крови, напоминая, что у них действительно есть крылья, Изуку тоже напоминал своему падшему «я», что в последний раз, когда они использовали крылья, они врезались лицом в землю. Азраил, однако, стоял на самом краю балкона и всем своим видом показывал, что это место принадлежит ему. Ну, так оно и было, но всё равно он выглядел крайне самоуверенно. Небо над ними было ясным и солнечным, и его свет озарял мир внизу. Город под ними гудел, лаял, сигналил и бормотал, наполняя всё вокруг звуками жизни. — Посмотри на это, Изуку, — позвал Азраил, не оборачиваясь к племяннику. — Посмотри на этот мир, который мы создали. Разве это не чудо? Не истинное воплощение воли Всевышнего? Он оглянулся через плечо, возможно, ожидая, что мальчик будет стоять прямо у него за спиной. Вместо этого он нахмурился, увидев, что Изуку практически съежился у раздвижной стеклянной двери. Изуку не стал переодеваться: на нём были чёрные шорты и тёмно-серая футболка, на которой было много подпалин и дыр. На ногах у него были огнеупорные кроссовки, которые он купил во время похода по магазинам с друзьями. — Что случилось, малыш? — Ч-что ты задумал? — крикнул Изуку, перекрывая внезапный порыв ветра, из-за которого он крепче вцепился в дверь. — Я имею в виду, ты же знаешь, что я не умею летать, верно? — Я видел, как ты выступал на фестивале, — заявил Азраил, поворачиваясь к Изуку. Его собственные крылья трепетали на ветру. — У тебя действительно есть крылья. — Но я... я не могу ими управлять! — воскликнул Изуку, внезапно испугавшись того, к чему всё идёт. — Я не умею летать! «Если мы отпустим ситуацию, то сможем летать сколько захотим», — мысленно выругалась Немезида. «Возможно, в этом и заключается суть. Он хочет, чтобы мы сдались, нам следует прислушаться». — Заткнись, — прошипел Изуку. — Мы этого не сделаем. Азраил наблюдал за этим, приподняв бровь и слегка улыбнувшись. Он сделал шаг навстречу мальчику и протянул ему руку: «Ты сам сказал, что тебе нужно на чём-то сосредоточиться. Что ж, вот оно. Сосредоточься на полёте и найди в этом синхронность», — сказал Азраил, снова делая шаг навстречу мальчику. — Давай, с тобой всё будет в порядке». — Я не буду!! “Мы сделаем это!” — Заткнись! Изуку на мгновение зажмурился и подавил внезапный прилив огня. Но когда он открыл глаза, Азраил уже был прямо над ним. Прежде чем он успел что-то предпринять, герой схватил Изуку за руку и с силой, которая потрясла подростка, потащил его к краю. — АЗРАИЛ! СТОЙ! — Ты сделаешь это, — внезапно потребовал Азраил. В его голосе звучала странная смесь твёрдой решимости и почти насмешливого веселья. — И сделаешь это сегодня. — Мы... я не могу! — внезапно начал говорить Изуку, пытаясь отползти назад, но это мало помогало. Не успел он опомниться, как оказался на краю, поскольку на самом балконе не было ограждения, и, широко раскрыв глаза, увидел, что находится внизу. Он никогда не страдал от головокружения, но, оказавшись так высоко, чуть не потерял сознание. — Азраил, п-пожалуйста, я... — Изуку. Подросток внезапно встретился взглядом с героем, и Изуку застыл, глядя в эти сверкающие карие глаза, которые повидали больше, чем любое другое существо на земле. — Поверь мне. С тобой всё будет в порядке. Я не позволю, чтобы мой племянник разбился насмерть. Изуку знал, что это правда. Это не избавило его от страха, но, по крайней мере, теперь у него был щит веры, за которым можно было спрятаться. Мальчик медленно кивнул, затем оглянулся и стал медленно, очень медленно подкрадываться к краю. Он сглотнул, бросил взгляд через плечо и снова посмотрел на дядю: «Ты действительно уверен?» — Конечно, — с улыбкой ответил Азраил. — Я пойду с тобой. Он подошёл к Изуку и подвёл его к самому краю балкона так, что носки их ботинок свисали вниз. Всё это время Изук крепко держался за пальто Азраила. Он мог только догадываться, на какой высоте они находятся. Достаточно высоко, чтобы, если бы он не расправил крылья, то превратился бы в нечто похожее на пиццу, как только коснулся бы асфальта. «Давай не будем об этом», — быстро перебила Немезида. «Этого не случится». — П-правильно, — пробормотал он себе под нос, когда Азраил осторожно отпустил его руку. Изуку пошатнулся и снова чуть не потерял равновесие, но в этот раз ему удалось удержаться. Ветер завыл вокруг него, словно собака, пытающаяся запрыгнуть на своего хозяина, а затем умчался прочь. — После трёх, — улыбнулся Азраил и поднял руки, — хорошо? — О-окей, — сглотнул Изуку и начал повторять про себя, что Азраил рядом, что он позаботится о том, чтобы с ним всё было в порядке, что всё это часть его обучения, что... «Раз. ВПЕРЁД!» Изуку едва почувствовал толчок в спину и внезапно оказался в воздухе. И он падал. Он не мог закричать, потому что из его лёгких выбило весь воздух, и почти сразу же Немезида ворвалась в его кровь, пронеслась по ней, как волна напалма, воспламеняя его шрамы и конечности. Не успел он опомниться, как его спину пронзила боль: внезапно у него за спиной выросли крылья, полностью сформировавшиеся, состоящие из непроглядной чёрной тени и тонкой перепонки. И всё же он не смог стабилизироваться. Тьма хлынула по его рукам и ногам, и Немезида ворвалась в его кровь и кости, поглощая всё больше и больше, пытаясь уничтожить его изнутри. Изуку развернулся и, падая, споткнулся в воздухе. Этаж за этажом здание вокруг него проносилось перед его глазами в виде вращающейся спирали из стекла, земли, здания, неба и снова стекла. — СТОЙ! ПОМОГИ! — задыхаясь, полушёпотом выкрикнул Изуку оба слова одновременно, пытаясь мысленно оттащить Немезиду назад, не потеряв при этом крылья. Но в результате он лишь взмахнул крыльями, не сумев сделать это синхронно, и его вращение превратилось в почти буквальное пикирование. Он был подобен ракете, объятой непроглядным чёрно-синим пламенем, и нёсся к земле. И ничто не могло его спасти. «ПОМОГИТЕ! Я НЕ МОГУ — ОН...» Что-то внезапно пронеслось под ним, обхватило всё его пылающее тело и подняло так резко, что у него на мгновение закружилась голова. Воздух пронёсся мимо него так быстро, что он едва успел вдохнуть, а в следующее мгновение уже стоял на твёрдой земле. Он чуть не испепелил своего дядю ответным огненным ударом, когда тот бесцеремонно спустил его на гравий крыши того здания, на которой он оказался. Изуку мгновенно сосредоточился, собрав воедино всё, что мог, из своего внутреннего «падшего» и отбросив это назад. Он закричал от боли, когда огонь коснулся его шрамов, и почувствовал, как монстр внутри него забился в конвульсиях, прежде чем раствориться в его крови. И он свернулся там калачиком, плача от страха и ужаса и тяжело дыша. Он услышал шаги, затем кто-то остановился и присел рядом с ним на корточки. Превозмогая одышку, он сумел поднять взгляд и увидел, что Азраил хмуро смотрит на него сверху вниз, слегка наклонив голову. В тот момент Изуку ненавидел его. “Хм”. «ПОЧЕМУ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?» — закричал мальчик на архангела, наконец-то совладав со своими дрожащими от страха руками и ногами. — «Я же говорил тебе, что не умею летать!» — А я говорил тебе, что спасу тебя, — равнодушно ответил Азраил. — Но ты всё равно запаниковал. «Потому что Немезида попыталась взять всё под свой контроль!» «Мы пытались спастись!» — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Изуку, крепко зажмурившись и сжав кулаки. — ПРЕКРАТИ ЭТО ГОВОРИТЬ! ТЫ ВЕЧНО ЛЖЕШЬ! «МЫ НЕ ЛЖЁМ!» Внезапная вспышка пламени вдоль его шрамов и сопровождающий её резкий приступ боли. Азраил почти никак не отреагировал, лишь тихо вздохнул. «Знаешь, я надеялся, что, когда твоя жизнь окажется под угрозой, твои две стороны объединятся хотя бы на мгновение, — он покачал головой, — но даже этого не произошло, — затем он подпёр подбородок рукой, — мне кажется, я что-то упускаю, но не могу понять, что именно…» — ТЫ ПОЧТИ УБИЛ МЕНЯ! — рявкнул Изуку, заставляя себя сесть прямо. — ЗАЧЕМ? «Как будто это у меня перед носом», — пробормотал Азраил и встал, полностью игнорируя мальчика. — Ты слушаешь? Немезида могла кого-нибудь убить! — снова рявкнул Изуку, чувствуя, как его гнев начинает утихать, но на смену ему приходит глубокое разочарование. Во рту у него был привкус желчи, сердце всё ещё бешено колотилось, а Немезида всё ещё бурлила в его крови, и ему было всё это надоело. — И? Не получилось, верно? — внезапно выпалил Азраил, прищурившись и глядя на мальчика. — Так в чём проблема? «Я… я… я мог бы… Немезида могла бы…» Изуку не мог поверить, что архангел так легко отмахивается от того, что могло произойти. Разве Люцифер не отправил ему всю информацию? Разве он не понимал, насколько ужасен был Немезида? «Разве ты не понимаешь? Если Немезида возьмёт верх, то… все эти люди… и я…» — Возьмет? — Азраил внезапно замолчал и нахмурился, глядя на мальчика. — Возьмет... Верх? — Да, знаешь, как будто она берёт надо мной контроль... — Нет-нет, помолчи немного, — Азраил, казалось, одним плавным движением переместился из нескольких шагов от Изуку прямо к его лицу. — Берет управление на себя. Ты сказал, что Немезида берет управление на себя. Как и ты, Изуку Мидория, ты отошел от управления, но обычно ты сам ведешь машину. От неожиданности этого резкого движения Изуку моргнул, и из его голоса исчезла часть злости: «Я... ну... да?» «И ты всегда всё контролируешь? То есть всё время? Ты, Изуку Мидория, и не Немезида?» — Э-э, ну да, наверное? В глазах Азраила что-то забрезжило. Какое-то великое откровение, которое он только сейчас начал понимать. «Я… я, чёрт возьми, не верю в это. О, Отец, о Отец», — он внезапно отступил, развернулся на каблуках и воздел руки к небу, широко расправив свои огромные красные крылья. Его голос зазвучал почти благоговейно: «Ты хитрый, благословенный гений! Хвала твоему раздражающему, сложному ГЕНИАЛЬНОМУ замыслу!» Изуку совсем растерялся. Совершенно, абсолютно растерялся. Он медленно поднялся на ноги, его рваная футболка развевалась, но, к счастью, обувь осталась на месте. Он попытался пригладить волосы, но на ветру это было бесполезно. — А-Азраил? — Малыш! — он резко повернулся к нему и схватил за плечи, — Малыш! Ты чудо! Ты чертовски сложное чудо! “Я такой?” — Да! Давай вернёмся в агентство, у меня есть кое-какая работа. Не могу поверить, что это было... я имею в виду, просто... А-А-А, Люци будет в бешенстве... А-А-А, ХА-ХА-ХА! Архангел улыбался как сумасшедший, и Изуку действительно не понравился блеск в его карих глазах. Он повернулся и железной хваткой схватил Изуку за руку. Изука осторожно последовал за ним, и они направились обратно к краю. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что собирается сделать Азраил. «Погоди-погоди, дядя-дядя, я...» А-А-А! Несколько прохожих подняли головы, услышав крик Изуку, но, увидев, как герой Хоукс подбирает какого-то счастливчика, которому местный про-герой решил устроить быстрый и приятный полёт, заулыбались и засмеялись. Как это мило с его стороны.

••••

Изуку остался один на несколько часов. За это время он попытался повторить упражнения, которым его учил Азраил, — плавные движения тайцзи и техники медитации, — но у него ничего не вышло. Казалось, что Немезида сопротивляется его попыткам успокоить разум, и он постоянно спотыкался и падал, как идиот, пытаясь удержать равновесие во время движений. В конце концов, когда день сменился ночью, он просто сдался и решил, что на сегодня хватит. В конце концов, Азраил был не в том положении, чтобы давать ему какие-то советы. Он начал понимать, что его новый дядя был склонен к такому поведению. Он мог просто исчезнуть, чтобы воплотить какую-то идею, а потом вернуться через несколько часов. И всё же он знал, что просто пытается помочь, и пообещал Изуку, что на этот раз всё получится. И всё же Изуку всё ещё сомневался. Прошло уже три дня, а он чувствовал, что ничего не добился. Столкнувшись с таким фактом, ему было трудно сохранять оптимизм, поэтому он просто стал смотреть видео и писать друзьям, чтобы узнать, чем они занимаются. Но связаться с кем-либо из них ему не удалось. Тенья был занят в семейном агентстве, Очако, судя по всему, была на патруле, из-за чего его охватила сильная ревность, а с Фумикаге, который стажировался у подпольного дуэта героев по имени Танджиро и Незуко, было ещё сложнее связаться. В любом случае у Изуку сложилось впечатление, что они все отлично проводят время и получают новые знания. Все, кроме Хитоши, который прислал ему довольно загадочное сообщение о том, что ему «очень нужно с ним поговорить», когда они вернутся. Изуку это насторожило, и он уже почти позвонил ему, но Хитоши заверил его, что сейчас ему нужно просто сосредоточиться на себе, но им действительно нужно поговорить наедине как можно скорее. Изуку согласился, и на этом всё. Было почти двенадцать часов ночи, и Изуку сидел на удобном диване в гостиной пентхауса Азраила. Комната представляла собой типичное холостяцкое жилище с задернутыми шторами, разбросанной по полу одеждой и кучами мусора у двери. На кухне, хоть и было много продуктов, царил беспорядок: нужно было помыть посуду и протереть поверхности. Он не стал заглядывать в спальню архангела, хотя мог только догадываться, что там такой же хаос. Его скучающее лицо освещал экран телефона, на котором он смотрел последнюю прямую трансляцию Мэй Хацуме. Она вышла на несколько дней раньше, чем планировала, но, с другой стороны, он не удивился, что Мэй спешит поделиться новостями. Она показалась ему именно таким человеком. «Итак, они поручили мне работать над аппаратным обеспечением следующего поколения для грядущего Membracelet!» Хацуми выпалила в камеру, которая была направлена на то, что выглядело как труп какой-то бедной машины. На рабочем столе повсюду были разбросаны металлические детали, болты и сложные схемы, а за её спиной, казалось, царил ещё больший хаос. Девушка была одета в рабочие брюки и майку, и большая часть её тела была покрыта каким-то маслом. «Я так рада, ребята! Это будет потрясающе! Я не могу сказать вам, что именно там используется, но, поверьте мне, судя по тому, что я видел, это их самая потрясающая работа! Намного лучше, чем система PAK!» Изуку невольно улыбнулся и, не раздумывая, написал в чате: «Звучит потрясающе, Мэй». Она несколько секунд читала сообщения, а потом вдруг заулыбалась: «Звучит круто, DevilBoy777». Она вдруг замолчала, а потом быстро спросила: «Погоди, это ты Дьявольский мальчик?» Изуку усмехнулся и слегка приподнялся, печатая: «Привет, Мэй». «АААА! ЧЁРТ ВОЗЬМИ!» Мэй чуть не подпрыгнула от радости и чуть не опрокинула камеру. «Ты смотришь мой стрим! Поговорим, когда вернёмся в класс, ладно? У меня стоооо много идей для твоего костюма, чувак!» К его удивлению, чат тоже внезапно наполнился комментариями, когда люди поняли, кто такой DevilBoy777. Конечно, это было не то имя, которое он изначально хотел выбрать, но в итоге он остановился на нём, решив, что сможет сменить его, когда придумает что-нибудь получше. Кроме того, ему казалось, что Мэй может его узнать. Он также испытал лёгкое чувство гордости, когда увидел, что многие комментаторы писали о том, что, по их мнению, его обошли на фестивале и что они надеются, что в следующем году он выступит лучше. “Это твоя девушка?” Изуку чуть не подпрыгнул от неожиданности, и по его телу пробежала волна жара. Он попытался выхватить телефон из внезапно ослабевших рук. Переведя дыхание, он обернулся и увидел Азраила, стоявшего в темноте, но каким-то образом он казался ярче, чем окружающее его пространство, несмотря на тень, а его карие глаза сверкали ещё ярче. Он ухмыльнулся и скрестил руки на груди, уже убрав крылья: «Она милая. Не думал, что в тебе есть что-то подобное». — Она не... она просто друг! — быстро пролепетал он в ответ. — Из... — Да, я знаю, малыш, ты дрался с ней на фестивале. Это была шутка, — он усмехнулся и, повернувшись, махнул ему рукой, подзывая к себе. — Давай, всё готово. — Что готово? — крикнул в ответ Изуку, закрывая приложение. Ему было немного неловко, что он даже не попрощался. — Ключ к освобождению твоей души, — ответил Азраил с улыбкой, но в то же время серьёзно, как человек, совершивший нечто великое. — Ключ к равновесию. «Ключ к равновесию…» — прошептала Немезида в крови Изуку, когда они ещё немного постояли в темноте. Он чувствовал, как его огонь струится по его крови, любопытный и усталый, но всё же... всё же полный надежды. Точно так же, как он надеялся. Точно так же он понимал, что это может быть его последним шансом. Когда он встал и собрался положить телефон в карман, Азраил покачал головой и указал на его руку: «Оставь это. На самом деле, вытряхни все из карманов, тебе это не понадобится». Изуку подчинился и последовал за Азраилом, чувствуя, как от волнения у него сводит желудок. Однако они прошли мимо лифта и начали спускаться по лестнице, поворачивая за каждым углом и спускаясь всё ниже и ниже. — Т-так что же нам... — Никаких вопросов, — внезапно ответил Азраил, бросив на стажёра быстрый взгляд. Его взгляд изменился, стал жёстким и серьёзным. — Пока мы не прибудем на место. Огонь снова заплясал на шрамах Изуку, когда он почувствовал, как его падшее «я» пробуждается в его крови. Ему это не нравилось. Ему не нравилось, что он ничего не знает, и не нравился взгляд Азраила. Взгляд, который был каким-то образом более божественным, чем обычно. Изуку лишь сглотнул и продолжил идти. Они спускались всё ниже и ниже, пока не миновали первый этаж и не оказались в недрах здания. Тьма становилась всё гуще, плотнее, тяжелее. Воздух, казалось, обжигал лёгкие, и он поклялся, что, хотя он и не видел нерождённых, как не видел их нигде в здании Азраила, он чувствовал на своей спине чей-то пристальный взгляд. И всё же они спустились. Дальше, чем, по мнению Изуку, могло опуститься любое здание. Так глубоко, что вскоре он понял, что Азраил рядом, только по странному золотистому свечению, которое тот едва заметно излучал в темноте. Затем пол внезапно выровнялся. Изуку чуть не упал, бросившись вперёд, и вскоре поравнялся со своим наставником, который в тени казался огромным, неуклюжим и нечеловеческим. В животе у него всё сжалось от страха, но он должен был верить, что дядя знает, что делает. Он надеялся. — А-Азраил? «Почти на месте, малыш», — заверил его Азраил, хотя и не оглядывался. Прогулка могла занять как десять минут, так и два часа. Изуку понятия не имел, сколько времени прошло, пока он бродил по холодному и сырому подвалу здания. Он мог поклясться, что почти чувствует, как тьма давит на него, и это напомнило ему о бескрайних равнинах пустого забвения за великими нечестивыми вратами Ада. Это, безусловно, ощущалось так же. Это была та же самая всепоглощающая тьма, которая простиралась бесконечно, нереальная и выходящая за рамки возможного с физической точки зрения. Он мог поклясться, что чувствует её вкус на языке — горький пепел, который слишком сильно напоминал ему воздух в тронном зале Пандемониума. Были ли они вообще ещё на Земле? Или он попал в это проклятое царство, спустившись по бесконечной лестнице? — Азраил, пожалуйста, скажи, куда мы идём? — пролепетал Изуку, не в силах больше выносить молчание. Архангел остановился. Перед ним в темноте, на фоне всепоглощающей тени, виднелась дверь. Простая серая деревянная дверь. — Знаешь, как мы называли твоего отца? Когда были молоды? — спросил Азраил, не поворачиваясь к Изуку. Он воспринял растерянное молчание мальчика как ответ: — Мы называли их Утренней звездой. Самые яркие на небе, самые яркие в раю, первые среди нас. — Он протянул руку к двери и взялся за ручку. Его голос стал тяжёлым от груза прошлых грехов: — Он был лучшим из нас, из всех нас. Но теперь… Теперь, я думаю, настала ваша очередь. Надеюсь, в этой комнате вы найдёте ключ к тому, чтобы попасть на небеса, где вам самое место. С этими словами он открыл дверь и отошёл в сторону. Изуку осторожно прошёл мимо него в комнату, заполненную... зеркалами. Одна гигантская стена была покрыта зеркалами, а остальные были просто каменными. Погодите, нет, не просто каменными, а покрытыми странными, витиеватыми, позолоченными надписями, которые он поклялся себе, что сможет понять, если хорошенько сосредоточится. Пройдя дальше в комнату, он почувствовал странное покалывание в коже. Это была вера, но не та вера, которую он знал раньше. Это была вера, которая, как он быстро понял, исходила от букв, расставленных по комнате. Она не была ни агрессивной, ни спокойной, она была просто… осуждающей, наблюдающей, выжидающей в воздухе вокруг него. Потолок был из того же гладкого камня, что и стены, как и пол. В каждом углу комнаты стояла высокая металлическая подставка, на которой горела свеча с мерцающим красным пламенем. Как ни странно, от них не исходило никакого дыма. — Что... что это такое? — Испытание, — ответил Азраил, и Изуку обернулся и увидел, что дядя не последовал за ним в комнату. Вместо этого он стоял у двери, скрестив руки на груди. — Последнее испытание, которое я собираюсь тебе устроить. Изуку сглотнул. Азраил указал на зеркало: «В этой комнате есть только ты, Изуку. Ты и Немезида, вы оба — одно и то же существо. Видишь ли, я понял, что делал неправильно, что, как мне кажется, делали неправильно все остальные». Он сделал паузу, а затем вздохнул: «Я относился к тебе так, будто ты такой же, как я. Одно существо, цельное, но неуравновешенное из-за искушения тьмой. Но это не так. Ты два существа в одном». Одно тело разделено. Один разум разделен. Одна душа разделена. Ты — существо из двух миров, Ада и Земли, Падший и Человек. И, честно говоря, пока ты не смиришься с собой, ты не продвинешься ни на шаг. — Т-так что же мне... «Ты сядешь, и обе стороны твоей души поговорят, — тихо скомандовал Азраил. — Больше ни одна из них не будет контролировать другую. Ты найдёшь путь, по которому сможете вместе идти, и будете идти по нему вместе, или не будете идти вовсе». — А-Азраил, — на губах Изуку появилась тревожная улыбка, а в крови вспыхнул огонь, — я... я не могу просто поговорить с Немезидой. «Общего языка не существует!» — отрезала Немезида в унисон с протестующим мальчиком. «Мы либо такие, либо нет!» — Изуку, Немезида, — голос героя смягчился, и он прислонился к дверному косяку, — ты мой племянник, и я знаю, что мы знакомы совсем недавно, но мне приятно думать, что ты мне доверяешь. — Я... я знаю. — Тогда доверься мне. Вам обоим, — добавил Азраил с лёгкой улыбкой. — Объединитесь, — он переплёл пальцы, — вы справитесь, Немезида-который-Изуку, Изуку-который-Немезида. Найдите золотую середину и уравновесьте свою душу. — Я-я- — Удачи, племянник. И на этом дверь закрылась. И Изуку остался один, точнее, он остался наедине с Немезидой. Он стоял в центре и смотрел в зеркало. Он увидел себя. Изуку Мидорию. Мальчика с заострёнными ушами, хвостом с наконечником в виде копья, бледной кожей и усталыми глазами. Мальчика с короткими рожками, едва выступающими из тёмно-зелёных волос. Мальчик, который разделил свою кровь с Королём Ада. Он был жалок. Он чувствовал себя жалким. Ему казалось, что это будет очередная неудача, что он слишком разобщён, чтобы объединиться, слишком сломлен, чтобы восстановиться. Он был монстром и сыном монстра. Ему помогал архангел, но он чувствовал себя навеки проклятым. Кровь есть кровь, этого ничто не изменит. И всё же он сжал кулак и глубоко вдохнул. Нет, нет, он был так близок, ему просто нужно было... попробовать. Даже если это была последняя попытка. «Это глупо», — эхом отозвалось в его крови падшее «я». «Архангел зря тратит наше время». — Мы... мы могли бы попробовать, — ответил Изуку, придвигаясь чуть ближе к зеркалу и фокусируясь на своих тёмно-зелёных глазах. — Я имею в виду... “ Какой попробовать? Что мы можем сделать? Немезида внезапно зарычала сквозь его кровь, и Изуку почувствовал, как огонь вспыхнул в его шрамах, “Мы обретаем сосредоточенность только в битве, и даже тогда мы колеблемся”. — Потому что ты заходишь слишком далеко, — прорычал Изуку, хмуро глядя на себя в зеркало. — Ты всегда заходишь слишком далеко. Ему не нравилось, как он выглядит. Ему не нравились его клыки, рога и всё остальное. Ему особенно не нравилось, что его глаза слегка темнели всякий раз, когда он слышал зов Немезиды в своей крови. «Слишком далеко», — насмехалась Немезида в его голове. «Нет такого понятия, как «слишком далеко». Мы не из них, этих жалких смертных, так зачем нам их мораль?» — Потому что я... мы живём в обществе, — резко ответил Изуку. — Потому что я... мы пытаемся быть героями. «Мы уже отняли одну жизнь, так что повторить это будет несложно». — Это был несчастный случай! — выпалил Изуку. «Это была самооборона», — выпалила Немезида, «Этот монстр убил бы нас!» «Но мы не можем... мы не можем сделать это для каждого противника!» — ответил Изуку, глубоко вздохнув и отвернувшись от зеркала. Он не хотел больше смотреть на себя. «Мы не можем...» «Почему бы и нет? Почему мы не можем делать то, что хотим, убивать тех, кого хотим, и разорять тех, кто...» — ПОТОМУ ЧТО! — взревел Изуку, поворачиваясь обратно к зеркалу и глядя на себя, но пытаясь, пытаясь, испепелить взглядом монстра, которым он был внутри. — Потому что я тоже не хочу! «Мы да, и мы — Изуку Мидория», — потребовала Немезида, и Изуку увидел, как его губы едва заметно шевелятся в зеркале. «Мы — Немезида, мы — тень и пламя. Всё, что нам нужно сделать, — это поддаться нам, стать теми, кем мы были рождены». — Этого не случится, — выпалил Изуку, отвернулся от зеркала и сделал несколько шагов вглубь комнаты. «Потому что мы отказываемся быть счастливыми», — эхом отдавался голос в его голове... и всё же он мог поклясться, что голос доносится и откуда-то сзади. «Потому что мы скорее будем слабыми, чем сильными. Потому что мы скорее будем прятаться от стыда, чем прославимся». Изуку обернулся и увидел в зеркале самого себя, оскалившего зубы и сверлящего его яростным взглядом. «Это твоя вина!» Он крикнул своему отражению в зеркале: «Это твоя вина, что всё так! Если бы ты не был таким чёртовым...» «Как это может быть нашей виной?!» Зеркало само собой захлопнулось, заставив Изуку удивлённо моргнуть. Оно сделало шаг в его сторону, но не вышло из самого зеркала. Оно ткнуло себя в грудь и продолжило: «Мы всегда защищали себя! Мы всегда боролись за нас!» «Ты хочешь причинять боль людям! Убивать людей!» — возразил Изуку, глядя, как его отражение, нет, как Немезида сверлит его взглядом. — «Я не могу даже немного использовать тебя, потому что ты постоянно требуешь больше, больше крови, больше насилия, больше...» «Больше славы, больше доказательств того, что мы сильнейшие, больше возможностей для достижения величия», — Немезида начала расхаживать взад-вперёд, и Изуку заметил, что походка у неё не человеческая, а волчья. «Мы сдерживаемся, потому что боимся того, что должно быть сделано». «Это не то, что нужно делать!» Подросток огрызнулся в ответ монстру в зеркале: «Так никогда не было! Это не то, что делает герой!» При этих словах Немезида перестала расхаживать взад-вперёд и замерла. Она согнула когти тьмы и прищурилась, глядя на своё человеческое «я». «...герой побеждает и одерживает верх». «Герой спасает и помогает, — считал Изуку, глядя на всё более высокого монстра в зеркале. — Герой хороший». «Хорошо», — насмешливо прорычала Немезида, «Что хорошего?» Она вытянула руки, а вместе с ними и свои огромные чёрные как смоль крылья, «Посмотрите на нас. Посмотрите, какие мы есть. Как мы можем быть хорошими?» Изуку надолго замолчал, глядя на существо, которое медленно менялось и росло внутри зеркала. Необъятный зверь, похожий на волка и дракона, был соткан из непроглядной тьмы и струящегося синего пламени, а на его коже виднелись шрамы от богохульных узоров. У них был одинаковый цвет глаз. Тот же старый языческий зелёный цвет, цвет тёмных, зловещих лесов и утраченных обрядов рогатых богов. Он посмотрел на монстра, который жил в его крови, на монстра, с которым он делил душу. Нет. Для чудовища он был. Он посмотрел на себя. На ту часть себя, которой, как ему хотелось бы, не существовало, но существовала. Изуку опустился на колени перед зеркалом, ударившись коленями о ледяной пол, но почти не почувствовав этого из-за пульсирующего огня в крови. Немезида продолжала стоять над ним, огромная и грозная, как волк, готовый сожрать ягнёнка. Как они вообще могли прийти к какому-то равновесию? Как он вообще мог найти компромисс с таким монстром, как Немезида? Существом из крови и огня? То, что было внутри него, что было частью его самого. Тень в его собственной душе. В тот момент он подумал о том, что сделал с Кацуки, как только ему представился шанс отомстить. Он подумал о USJ и о безумном хаосе, который он посеял на этой теперь уже осквернённой земле. Он подумал обо всей той боли, ужасе и страхе, которые он хранил в себе. Он подумал о… он подумал о… о своей матери. Его мать, которая всё ещё любила его. Он думал о Всемогущем, высоком и сильном, который простил его за грехи и попросил прощения в ответ. Он думал о своих друзьях, которые сплотились вокруг него и поддерживали его, несмотря на то, что они знали о его истинной сущности. Он даже думал о Люцифере, о жертве, которую принёс дьявол, чтобы спасти ему жизнь. Он подумал обо всём этом. Затем он сжал руку в кулак и в последний раз бросил кости. «Потому что мне не всё равно. А это значит… что какая-то часть тебя тоже небезразлична». «Нам всё равно». «Да, это так, потому что я — это ты, а ты — это я, а значит, где-то внутри тебе не всё равно». «Тогда это значит, что мы готовы проливать кровь, использовать насилие, принуждение и власть, чтобы одолеть наших врагов». Изуку посмотрел на монстра, которым он был. И медленно, осторожно признал правду. «Да. Иногда, когда я сражаюсь, мне этого хочется». Немезида могла бы возвестить о своей победе, но вместо этого чудовище склонило свою огромную рогатую голову набок. Теперь Изуку говорил тихим, спокойным голосом, скрестив ноги и опустив голову. Он обращался к самому себе и только к себе: «Я... я люблю драться. Мне нравится ощущать азарт битвы, мне нравится видеть, как кого-то избивают у меня на глазах, и... и иногда мне просто хочется пролить кровь, просто чтобы увидеть, как она течёт». Он сделал паузу. «Но я также хочу помогать людям. Я вижу, как страдают невинные люди, и хочу остановить эту боль». Я хочу спасать жизни и делать добро, я хочу доказать, что мир ошибается». Немезида издала странный, низкий, почти задумчивый рык. Изуку снова поднял взгляд, его глаза были тёмными, но светились в свете пламени. «Чего ты хочешь?» Он почти ожидал, что его падшая сторона начнёт разглагольствовать о жажде крови и резни, огня и тени, славы и власти. Но этого не произошло. Хвост Изуку дёрнулся и качнулся, и Немезида в точности повторила это движение, устремив свой огромный взгляд на смертного. «Мы хотим крови и огня. Мы хотим стоять над всеми и наслаждаться их страхом и трепетом. Мы хотим…» Его лапа медленно сжалась в кулак, «…мы хотим победить. Мы хотим, чтобы люди увидели нас и поняли, что победа близка. Мы хотим уничтожить наших врагов и наказать грешников, но… при этом оставить в покое тех, кто этого не заслуживает». Мы… мы хотим, чтобы наши союзники были в безопасности рядом с нами, — Что-то нечитаемое, что-то смертельное, промелькнуло на его волчьем лице, — Мы хотим, чтобы мама гордилась нами, — Он нахмурился, — И мы хотим быть совсе не такими, как отец». Несмотря ни на что, Изуку улыбнулся. Он медленно наклонился вперёд, пока его голова не коснулась холодного зеркала. Немезида, несмотря на свои огромные размеры, сделала то же самое. Он мог поклясться, что каким-то образом чувствует жар зверя, хотя с тем же успехом это мог быть жар от его собственных светящихся шрамов. — Немезида, я знаю, что... нам всегда было нелегко, — вздохнул Изуку. — Нам обоим. Но... но я готов начать всё сначала. “Начать все сначала?” — Знаешь, это может быть оно. Ну, конечно, ты знаешь, ты же — это я, — Изуку тихо и грустно усмехнулся. — Это может быть наш последний шанс во всём разобраться. Найти… равновесие. “Баланс”. «Нам не обязательно всегда во всём соглашаться. Я имею в виду, что мы одно целое, но всё же две стороны. Может быть, мы могли бы…» Изуку надолго закусил губу. «Может быть, мы могли бы заключить сделку». «Никакой сделки». — прошипел Немезида, и Изуку поднял голову, но увидел в глазах монстра неожиданное веселье. «Разве что клятва». Клятва. Что там говорила его мать? Что они, Падшие, очень серьёзно относятся к клятвам. А если он был наполовину Падшим, что ж, возможно, это была та часть его наследия, которую он мог принять. «Клятва... самим себе?» Изуку приподнял бровь, почти забавляясь этой идеей, а затем кивнул: «Знаешь что? Конечно, почему бы и нет». «Но мы должны определить наши параметры», — потребовала Немезида, отступая и указывая обвиняющим, похожим на коготь пальцем на свою человеческую сущность. «Мы не можем так бояться того, кто мы есть, той силы, которой мы обладаем, тени и пламени. Мы больше не можем бояться своей крови». Он знал, что требует от него слишком многого. Но это была клятва, которую он давал самому себе, и впервые в жизни он понял, что должен довериться монстру внутри себя. В конце концов, Немезида тоже должна была знать, чем обернётся этот момент. Что он может значить для них обоих. Изуку встал, и ему почему-то показалось, что Немезида внезапно стала ниже ростом. Он почувствовал, как в крови закипает жар, а сердце начинает бешено колотиться в груди. Это… это может быть оно. Это может быть их последний, их единственный шанс на равновесие. Но, чёрт возьми, Немезида была готова попытаться, а значит, он тоже был готов попытаться. «Ты... мы не можем требовать, чтобы все умерли, мы не собираемся убивать кого-либо, — возразил Изуку. — И мы не можем просто использовать всю нашу силу каждый раз, когда злимся или расстраиваемся. Если мы снова войдём в режим Падших, это нас убьёт». «Мы согласны. В прошлый раз мы слишком поддались собственной ненависти, слишком погрузились в ад внутри нас», Немезида посмотрела в сторону, и на мгновение Изуку показалось, что она чувствует себя виноватой. Может быть, так и было, ведь Изуку точно так думал. Когда он оглянулся, то каким-то образом оказался на одном уровне с подростком и утратил некоторые из своих звериных черт. «Но мы не должны отступать каждый раз, когда нам нужно использовать больше, чем несколько секунд пламени». — Хорошо, я... мы... мы можем научиться рассчитывать силы, чтобы... чтобы поддерживать это на должном уровне. Это потребует времени, возможно, много времени, но мы можем разбираться в этом постепенно, по мере того как будем изучать свои возможности. «Мы жаждем крови, мы хотим наказать грешников». — Мы можем сделать это без убийств, — мрачно ответил Изуку, чувствуя, как его шрамы вспыхивают пламенем. — Никаких убийств, но… но злодеи есть злодеи, и они действительно заслуживают наказания. Сломанные руки, сломанные ноги, сломанные рёбра. Чудовище — нет, подросток в зеркале кивнул: «Кровь можно пролить, не лишая их жизни». «Мы должны проявлять сдержанность, но при этом дать нашим врагам понять, насколько мы сильны». «Они будут бояться нас», — он поднял кулак, окутанный тьмой, и их глаза по-прежнему были черны, как бездонное царство Ада. «А те, кто не будет, научатся бояться нас». Изуку поймал себя на том, что ухмыляется. Немезида ухмылялась в ответ. Их ухмылки были идеально похожи. «Принимаем ли мы свою кровь?» — И да, и нет, — тяжело дыша, ответил Изуку. Его трясло, но уже не от страха. Это было от волнения. Глядя на своего двойника в зеркале, на тёмное отражение самого себя, он наконец-то, наконец-то, почувствовал, что у него что-то получается. Они у них что-то получалось. Однако в нём всё ещё жил страх, что это какая-то уловка, что они споткнутся и упадут, как всегда, но... но надежда была сильнее. На этот раз надежда побеждала. Потому что на этот раз они оба этого хотели. «Мы — сын Инко Мидории, и мы — сын Люцифера, Повелителя Падших. Мы оба, но…» Он сделал паузу, затем стиснул острые зубы и сжал руку в кулак, прежде чем выкрикнуть: «Мы оба, но ни то, ни другое нас не определяет!» «Тогда мы сами себя определим!» — взревела Немезида из-за зеркала, и её голос многократно отразился радостным грохотом, который, казалось, сотряс весь мир, но Изуку не дрогнул. Он почувствовал, как кровь прилила к его сердцу, и ощутил небывалую энергию, бурлящую внутри него. «Наконец-то мы будем свободны! Свободны от оков нашей крови! Свободны быть теми, кто мы есть! ЭТО НАША КЛЯТВА! ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС!” Ему хотелось взвыть вместе с ним, и он так и сделал, когда их голоса слились воедино. «МЫ ДАЁМ ЭТУ КЛЯТВУ! МЫ НАЙДЁМ БАЛАНС! МЫ СТАНЕМ СВОБОДНЫМИ! МЫ ДАЁМ ЭТУ КЛЯТВУ!» Их голоса больше не сливались в хаотичный гул из криков, плача и стонов, а звучали почти гармонично. Не идеально, но начало положено. Начало. Огонь в его крови теперь не вспыхивал и не покалывал, а струился, как густое масло. Тьма хлынула вверх по его рукам, покрывая их и превращая пальцы в когти. Внезапно у него за спиной расправились крылья, боль утонула в покрове его проклятой силы, и даже рога на лбу, казалось, стали длиннее. Проклятое синее пламя вырвалось из его шрамов, окрасив их в зловещий лазурный цвет проклятого мира, и даже собралось в его горле. И всё же он не отступил. Он не позволил страху взять верх над здравым смыслом. Он позволил этому случиться, позволил огню охватить каждый сантиметр своего тела, от пальцев ног до мозга, и позволил тьме своей адской силы смешаться со светом своей смертной души. Кем бы он ни был, это был он, он. Возможно, его нельзя было любить так же сильно, как Всемогущего, но хотел ли он этого когда-нибудь? Нет, больше не хочет. Его будут бояться, но благодаря этому страху он будет наказывать злодеев и дарить надежду даже самым падшим душам, оказавшимся во тьме. Потому что он был тьмой. И он был пламенем. Он был и тем, и другим. В конце концов он стал тем и другим. Изуку услышал, как кто-то взялся за ручку двери, ещё до того, как она открылась. Он резко обернулся и увидел в дверном проёме Азраила. Он выглядел... он выглядел каким-то более определённым образом. Чувства Изуку, уже обострившиеся из-за силы, текущей в его крови, казалось, впервые увидели Архангела. Все эти крошечные, нечеловеческие совершенства в его глазах и улыбке и... казалось, он почти видел плащ, который скрывал его лицо, маскируя божественность за ним, как яркий свет, прячущийся за полупрозрачным окном. Его дядя медленно улыбнулся — настоящей, искренней улыбкой. «Я услышал крик через дверь. Я забеспокоился, но теперь думаю, что не стоило». Изуку не ответил, он просто ухмыльнулся, обнажив акульи зубы, и выпустил хвост и крылья. — Итак, вы пришли к соглашению? Изуку медленно кивнул: «Да, я имею в виду...» Он посмотрел на свои тёмные когти и согнул их. «Нужно кое-что доработать, и это будет непросто, но...» — Ты наконец-то придёшь к согласию, — закончил за него Азраил, снова одобрительно кивнув. — Хорошо. Он немного помолчал, а затем оттолкнулся от дверного косяка. — Может, сходим ещё раз на урок полётов? Пока они с Азраилом практически бежали вверх по лестнице, Изуку не переставал двигаться по-волчьи и выпускать когти. Он чуть не взлетел на месте от переполнявшей его энергии. Власть. Тёмная, жестокая, порочная власть, да, но его власть. Власть, которая принадлежала ему и только ему, и что бы он ни чувствовал, что может с ней сделать, он знал только то, что должен с ней сделать. Он бы победил. Он бы стал героем. Пока они бежали по кабинету Азраила, он заметил часы на стене. Крылья архангела быстро росли и расправлялись за его спиной, осыпая всё вокруг золотыми чешуйками и окровавленными перьями. Было почти пять утра. Как долго он пробыл в этом странном месте под агентством? Было ли оно вообще под агентством или находилось в каком-то другом, менее материальном мире? Изуку отмахнулся от этой мысли, она не имела значения. Значение имело только это, здесь и сейчас. Азраил распахнул стеклянную дверь, ведущую на балкон, и быстро подбежал к краю, едва не упав. Недолго думая, Изуку сделал то же самое, хотя на мгновение его качнуло, и ему пришлось перенести вес тела на другую ногу, чтобы устоять на краю балкона. Порыв ветра ударил в него, взметнув волосы и футболку и раздув огонь, который струился из ярко-синих шрамов на его руках. «Следуй за мной, Мини-Утренняя Звезда!» — крикнул ему Азраил, широко расправив свои огромные крылья. — «Встретимся на крыше здания!» А потом он просто прыгнул, нырнул и через секунду пролетел мимо Изуку, снова едва не сбив его с ног. Мальчик остановился и перегнулся через перила. Внизу, в неоновом свете, город казался пробуждающимся и живым даже в этот поздний, а может, и ранний час. Мимо проезжали машины, сигналили, но он также слышал, как утренний ветерок разносит пение птиц. И он услышал всё это с большей ясностью, чем когда-либо прежде. Его заострённые уши практически шевелились, пока он всё это впитывал, а глаза с лёгкостью различали отдельные детали тротуара несколькими этажами ниже. Он даже чувствовал запах свежей выпечки из пекарни через дорогу. Он выпрямился, но даже в этот момент почувствовал, как у него сводит желудок от волнения. Он мог упасть, мог разбиться насмерть и... «Нет». — прошипела Немезида в его крови, в его мозгу, в его ушах — яснее и отчётливее, чем когда-либо прежде. «На этот раз мы улетим». И Изуку кивнул: «Верно». Он расправил собственные крылья, ощущая странное движение воздуха, который обдувал их, и едва не взлетел с балкона, прежде чем успел сделать глубокий вдох. И прыгнул. Всего на долю секунды он завис в воздухе, невесомый и неподвижный, не ощущая под собой ничего. А потом он рухнул вниз. Но на этот раз, на этот раз, он не запаниковал. Он не испугался, когда почувствовал, как сила снова бурлит в его крови, как Немезида прорвалась через баррикаду в его сердце и взяла под контроль его разум. Он позволил этому случиться, он доверился своему внутреннему монстру. Его крылья взмахнули один раз, с огромным усилием. А потом ещё раз, затем снова, и внезапно Изуку полетел не вниз, а в сторону, прямо к зданию на другой стороне улицы. Он чуть не врезался в него и был вынужден развернуться, чтобы внезапно, как животное, пробежать вдоль стены, прежде чем снова оттолкнуться и взлететь вверх. Внезапно он рассмеялся. Внезапно он почувствовал себя свободным. Немезида была главной, но не была главной. У Изуку не отняли свободу воли, и он почти чувствовал, как его падшая половина сдерживается, не поддаваясь огню и ненависти. Немезида сдержала своё обещание. Более того, он чувствовал, как его надежда и радость смешиваются с его собственными. Нет, не с его собственными, с их собственными. И он смеялся. Они оба смеялись. Здание исчезло из виду, когда он взмыл вверх. Ветер трепал его волосы, заставляя щуриться от давления, но ему было всё равно. Он развернулся в воздухе, как раньше делали птицы, и начал кружиться, словно танцуя в небе. Он пикировал, делал мёртвые петли и кружился — всё по его воле, всё во славу его огромного размаха крыльев, всё благодаря дару его силы. И он никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо. Ничто не может в полной мере описать свободу полёта, настоящего полёта, когда ты не связан ни с миром, ни с гравитацией, ни с чем-либо ещё. Быть абсолютно свободным в движении. Ничего подобного он раньше не испытывал. — Племянник! Он услышал этот зов так же ясно, как если бы тот прозвучал в тихой комнате. Он повернул голову и увидел Азраила, который стоял, почти свесившись с вершины башни своего агентства, держась за огромный заострённый жезл, служивший навершием здания. Герой помахал ему, и Изуку быстро нырнул к нему, неуклюже приземлившись рядом с Азраилом. Это заставило смеющегося архангела схватить его за загривок и положить руку Изуку на жезл для поддержки. — Как ты себя чувствуешь, Изуку? — перекрикивая порывы ветра, спросил Азраил. — ПОТРЯСАЮЩЕ! — практически выкрикнул в ответ Изуку, и его голос всё ещё слегка отдавался эхом от голосов проклятых из Ада. — ЭТО ПОТРЯСАЮЩЕ! МЫ НИКОГДА НЕ ЧУВСТВОВАЛИ СЕБЯ ТАКИМИ ПОТРЯСЁННЫМИ! Азраил ухмыльнулся с гордостью, как любой родитель, глядя на своего ребёнка. Он хлопнул Изуку по плечу и внезапно указал на горизонт: «Смотри, племянник! Солнце восходит в новый день! Твой новый день! Приветствуй его! Прокричи своё имя небесам, чтобы мой Отец и весь этот мир узнали, кто ты!» Когда яркое солнце поднялось над горизонтом, приветствуя мир своим сиянием, Изуку взревел. Он взревел, когда они наконец, наконец-то озарили его светом, который он искал всю свою жизнь. Его омыло крещение солнечным светом. Его шрамы вспыхнули синим пламенем, и ему показалось, что его тело вот-вот разорвётся от невероятной радости. И когда забрезжил свет первого дня его новой жизни, Изуку прокричал своё имя в небо: «МЫ — ИЗУКУ МИДОРИЯ! МЫ — НЕМЕЗИДА! И МЫ — ТЕНЬ И ПЛАМЯ!»