Все хорошо, что хорошо заканчивается

***

— Арсений Сергеевич, вы — старый пень, — заливисто смеётся подросток, лёжа на диване, на спине. — Я тебе сейчас дам "старый пень"! — Наигранно строго говорит Арсений Сергеевич и начинает щекотать. Да, просмотр фильма удался. За все полтора часа они хохотали, успели немного погрустить на некоторых моментах, и дошло до того, что Антону ну очень понравился Чебурашка, что Арсений пообещал подарить ему игрушку. — Всё, всё, хватит, Арсений Сергеевич, я сейчас уже задохнусь от смеха. — убирает руки врача Антон, переходя из положения лёжа в сидячее. — Да, хорошо мы с тобой посидели. — Говорит мужчина, смотря на часы. — Пятый час пошел. Антон лишь счастливо улыбается. Ему нравится проводить так время с Арсением. В такие моменты забывается всё. — Арсений Сергеевич, - тихонько зовёт Шастун, но не дождавшись ответной реакции, зовёт врача ещё раз. — А? Да, Антош. — А вы как планируете майские праздники отмечать? — Задал неожиданный вопрос парень. — Ох, Антош. Ну ты и озадачил меня, — легко посмеивается Арсений. — Не знаю пока. Думал у родителям съездить, а они за границу уезжают. — Немного грустно рассказывает Попов, так как очень соскучился. — А ты, Тош? — Не знаю тоже. Но точно дома. Другого и не дано. — задумчиво говорит парень. — Ну ладно, Тош. Это конечно все хорошо, но мне нужно обед готовить. Сейчас супчик какой-нибудь приготовлю, будешь? — Нет, — мотает головой Антон. — Эх ты, — качает головой Арсений и треплет парня по кудряшкам. — Пойди в пакете мандаринку возьми, я утром привез. — Оооо, вот это я одобряю. — Смешно кивает головой Шастун и идёт на кухню. Возвращается он уже с красивой вазой, в которой лежат яркие оранжевые мандарины. — Вы тоже угощайтесь. — Спасибо! Кстати, Антон, как самочувствие? Горло уже не болит так сильно? — Почти не болит… Антибиотики помогли, да. Но иногда всё равно першит. — Это нормально. Антибиотики убрали основную инфекцию, но слизистые ещё восстанавливаются. Чтобы ускорить процесс, я бы посоветовал добавить ингаляции. Они увлажнят горло, снимут раздражение. — Ингаляции? Это как? — Берёшь специальный прибор — ингалятор, заливаешь туда физраствор или лекарственный состав, включаешь — и дышишь тёплым влажным воздухом. Очень помогает при остаточных явлениях после ангины. — А это не больно? — Совсем нет. Наоборот, даже приятно. Как будто дышишь над кастрюлькой с картошкой. Только прибор безопаснее и эффективнее. — Ну, может быть… — Давай попробуем прямо сейчас? У меня с собой ингалятор, всё необходимое. Пойдём на кухню, я покажу, как это делается. Они переходят на кухню. Арсений Сергеевич моет руки, достаёт из сумки компактный ингалятор, упаковку физраствора и шприц. — Шприц?! Зачем шприц?! Я не буду никаких уколов! Я не хочу! Антон отступает к двери, готовый броситься в комнату. Его голос дрожит, на глазах выступают слёзы. — Я не дам себя колоть! Я же уже антибиотики проколол, хватит! — Антон, стоп. Успокойся, пожалуйста. Никто тебя колоть не будет. Шприц нужен совсем для другого. — Как для другого? Он же со иглой! — всхлипывает Антон. — Да, с иглой. Но мы её использовать будем, чтобы набрать лекарство. Смотри. Врач снимает колпачок, втыкает иглу в резиновую пробку флакона с физраствором и, перевернув его вверх донышком, набирает в шприц жидкость. — Видишь? Шприц здесь — просто удобный инструмент, чтобы набрать физраствор из флакона и перелить его в стаканчик ингалятора. Вот, смотри. Аккуратно выливает в стаканчик ингалятора. — Всё. Никаких уколов, просто набираем лекарство и заливаем сюда. Теперь подключаем к ингалятору, включаем — и готово. Видишь, ничего страшного? — То есть… вы не будете меня колоть этим? — вытирает слёзы, осторожно подходит ближе. — Ни в коем случае. Клянусь. Шприц — это просто "мерная ложка" для лекарства. Как половник для супа. Ты же не боишься половника? — Нет… — робко отвечает мальчик — Вот и шприц не бойся. Он тут только для удобства. А теперь давай я всё настрою, и ты попробуешь подышать. Это займёт всего 5–7 минут. Арсений Сергеевич собирает ингалятор: подключает контейнер с физраствором, проверяет соединения, включает прибор. Из носика начинает идти лёгкий тёплый пар. — Готово. Теперь бери маску, прикладывай к лицу и дыши спокойно, ровно. Глубоко вдыхай носом или ртом — как удобнее, и медленно выдыхай. Попробуй, — подталкивает к действию врач Антон неуверенно берёт маску, прижимает к лицу. Делает первый вдох. Его глаза удивлённо расширяются: — Тёплый… И пахнет чисто, как в больнице, но не страшно. — Верно. Это просто влажный воздух с солью. Он мягко обволакивает горло, снимает раздражение. Дыши так 5 минут, а я пока тут посижу, прослежу, чтобы всё было хорошо. Антон продолжает дышать. Сначала осторожно, потом всё увереннее. Через пару минут его плечи расслабляются, он перестаёт напрягаться. — Знаете, а это… правда приятно. Горло как будто легче стало. — Я же говорил. Ингаляции — отличный помощник после ангины. Теперь будешь делать их два раза в день — утром и вечером. По 5–7 минут. Физраствор я тебе оставлю, покажу, как всё собирать. — А… можно я сам буду набирать физраствор в шприц? — Конечно, можно. Ты быстро научишься. Главное — не бойся инструмента. Он твой помощник, а не враг. — улыбается врач. — Да, теперь я понял. Спасибо, Арсений Сергеевич. — Не за что, Антон. Главное — выздоравливай. И помни: если что-то пугает, всегда спрашивай. Лучше узнать правду, чем бояться неизвестного. Антон кивает, продолжает дышать над ингалятором. Арсений Сергеевич садится рядом, рассказывает что-то лёгкое, отвлекающее. Атмосфера в кухне становится спокойной и доверительной.

***

Через 7 минут: — Всё, время вышло. Снимай маску, выключаем прибор. Как себя чувствуешь? — Горло почти не першит! И дышать легче. Спасибо! — Отлично. Значит, метод работает. Завтра повторим. А сейчас — идём доедать мандарины? — спрашивает Попов. — Да! И спасибо, что объяснили про шприц. Я был таким глупым… — смеётся Антон. — Вовсе нет. Бояться неизвестного — это нормально. Главное, что ты преодолел страх и попробовал. Это очень взрослое решение. Очередной день подошёл к концу. Антон и Арсений Сергеевич, уставшие после всех процедур отправились в комнату спать. Небольшой отпуск Попова заканчивался послезавтра, поэтому завтра их последний день вместе, как бы ни было грустно. А там уже и Майя Олеговна приедет. *** Солнечные лучи слегка пробивались через неплотно задернутые шторы и попадали прямиком в глаза подростку, отчего тот неожиданно для себя чихнул. — Будь здоров! И доброе утро, — Арсений Сергеевич уже проснулся и успел сделать все утренние процедуры. — До-о...брое, — потянулся и зевнул Шастун. — Антош, сегодня я вечером должен буду уже уехать, основной курс лечения мы с тобой прошли, состояние стабилизировали, поэтому я просто оставлю рекомендации и дальше ты уже сам будешь долечиваться. А мне завтра на смену выходить. — Эх... — грустно вздохнул Антон. — Не расстраивайся, я сам уже успел привыкнуть. Но это ещё не все новости. Антош, нам сейчас нужно в поликлинику съездить снова, сдать кровь из пальчика, чтобы убедиться, что лечение помогло. Услышав про поликлинику и предстоящую процедуру, Шастун задрожал как осиновый листик и натянул одеяло к самому подбородку. —А это обязательно? Я не хочу кровь сдавать. — Ну, мой хороший, мы ведь сдавали уже с тобой, ведь не больно было. Медсестра там та же самая, всё быстро сделаем и поедем домой обратно. Или по парку погуляем. Шастун, решив, что ничего в этой ситуации сделать не сможет, и его всё равно повезут в поликлинику, распутался из одеяла и поплёлся в ванную. — Вот молодец! Приводи себя в порядок, я в машине буду ждать. *** Буквально через полчаса мужчина и подросток стояли в коридоре детской поликлиники возле процедурного кабинета и ждали очереди. По коридору туда-сюда носились маленькие детки, играя в догонялки, падая на кафель; прятались за большими горшками с цветами, которыми было заставлено всё пространство возле окна. — Сейчас два человека перед нами ещё, и мы пойдём. — Угу, — грустно вздохнул парень. Руки уже были холодными от страха. В кабинет вошла мамочка с маленьким ребёнком на руках. Сначала всё было тихо, а потом тишину нарушил громкий плач. Шастун прижался ближе к стене. Через 5 минут женщина вышла обратно, держа зареванного малыша, который уткнулся носом ей в плечо. — Пойдём, — подтолкнул мальчика к кабинету Попов. Антон на негнущихся ногах пошёл вперёд. — Всё хорошо, Антош, я рядом, — тихо сказал Арсений Сергеевич, положив руку на плечо подростка. Антон глубоко вздохнул, сжал кулаки так, что ногти слегка впились в ладони, и переступил порог кабинета. Внутри было светло и чисто. За столом сидела та самая медсестра — с доброй улыбкой и внимательными глазами. — О, знакомые лица! — приветливо улыбнулась она. — Антон, правильно? Присаживайся. Шастун медленно опустился на стул, стараясь не смотреть на инструменты на столе. Арсений Сергеевич встал рядом, слегка похлопал его по спине. — Помнишь, как в прошлый раз? Быстро и почти не больно, — мягко напомнил он. Медсестра тем временем подготовила всё необходимое. — Антон, посмотри на меня, — попросил Арсений. — Давай договоримся: ты смотришь мне в глаза, а я считаю до трёх. И всё уже будет позади, хорошо? Парень неуверенно кивнул. Он сглотнул, но всё‑таки поднял взгляд и сосредоточился на лице врача. — Раз, — начала он. — Два… — Антон почувствовал лёгкий укол, а после только как медсестра сжимает его палец. — Три! Всё, готово. Видишь, совсем недолго. Он удивлённо моргнул. Действительно, всё произошло так быстро, что он даже не успел толком испугаться. — Вот и молодец, настоящий герой, — похвалила медсестра, приклеивая маленький пластырь на пальчик. — Держи наклейку в награду. — Она протянула ему яркую наклейку с изображением супергероя. Антон невольно улыбнулся, разглядывая картинку. — Спасибо, — тихо произнёс он. — Ну что, герой, идём гулять? — подмигнул Арсений Сергеевич. — Ты заслужил прогулку. Можем зайти за мороженым. — Правда? — глаза Антона загорелись. — Конечно. Раз уж это наш последний полный день, надо провести его как следует. Они вышли из поликлиники, и Антон вдруг почувствовал, что грусть от предстоящей разлуки уже не такая острая. Солнце светило ярко, в воздухе пахло весной, а впереди ждала прогулка с человеком, который за эти дни стал ему почти родным. — А можно в парк, где есть утки? — спросил Антон, чуть ли не впервые за утро широко улыбнувшись. — Куда скажешь, — рассмеялся Арсений Сергеевич. — Сегодня твой день. И они зашагали по улице, обсуждая, сколько уток удастся найти и какое мороженое выбрать — шоколадное или клубничное. Антон всё ещё иногда вспоминал о том, что завтра Арсений Сергеевич уедет, но сейчас ему было легко и спокойно. А это, пожалуй, самое главное.

***

— По шоколадному — однозначно, — уверенно заявил Антон, чуть ускоряя шаг. — А клубничное возьмём для уток! Они, наверное, тоже любят сладкое. Арсений Сергеевич рассмеялся: — Сомневаюсь, что уткам стоит есть мороженое, — он слегка взъерошил волосы мальчика. — Зато можем купить им хлеба. Как тебе такой план? — Да, точно! — Антон оживился ещё больше. — Я помню, там у пруда всегда много уток. И ещё голуби иногда прилетают — они тоже хлеб едят. Они свернули на аллею, ведущую к парку. Деревья уже покрылись молодой листвой, и сквозь неё пробивались тёплые лучи солнца. Антон шёл рядом с Арсением Сергеевичем и вдруг заметил, как много вокруг всего интересного: дети катаются на велосипедах, кто‑то запускает воздушного змея, на скамейке сидит пара с книгой… Раньше он как будто не видел всего этого — всё заслоняли тревоги и страхи. — Арсений Сергеевич, — тихо сказал Антон, немного помолчав, — спасибо вам. За всё. За то, что были рядом, когда я боялся, за то, что не ругали, когда я капризничал… Мужчина остановился и серьёзно посмотрел ему в глаза: — Антон, ты очень сильный. Ты справился со своими страхами, и это по‑настоящему важно. Я горжусь тобой. И знай: даже когда я уеду, ты всё равно будешь помнить, что можешь преодолеть любые трудности. Договорились? Антон кивнул, чувствуя, как к горлу подступает комок. Но это уже не была горечь разлуки — скорее благодарность и тепло. — Договорились, — прошептал он. Они снова пошли вперёд, теперь уже держась за руки. В парке их ждал пруд с утками, свежий хлеб для птиц и целый день, полный простых радостей. Антон больше не оглядывался назад — он смотрел вперёд, туда, где его ждали новые впечатления и воспоминания, которые останутся с ним надолго. А Арсений Сергеевич, глядя на сияющее лицо мальчика, понимал: эти дни были важны не только для Антона. Они изменили и его самого — научили видеть мир глазами ребёнка, ценить маленькие победы и верить в силу доброты. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Антон и Арсений Сергеевич сидели на скамейке у пруда, наблюдая, как утки плавают в последних лучах дня. В этот момент оба знали: что бы ни случилось дальше, они навсегда сохранят в сердце эту весну — весну открытий, доверия и настоящей дружбы.