Часть 9

– Серёга, а давай еще ударные купим? — Влад с упоением обживал новое пространство. — Раз гитара есть, будем джемить. Место вроде позволяет.       Флигель выкрасили в строгие тона — вышло современно и неожиданно уютно. Новые кровати соседствовали со стеллажами времен развитого социализма, а холодильник для крови и вешалка для накрахмаленных халатов окончательно превратили домик в образцовую холостяцкую берлогу. — Оля не любит шум, — осадил его Сергей. — Жан сказал, ребенку вредно слушать тяжелый рок. Неизвестно еще, кто там родится... я же, сам помнишь, на химии плотно сидел.       Барановский всерьез тревожился за наследника, но Жану доверял безоговорочно. Над его кроватью уже красовалась полка с медицинскими справочниками, а в шкафу висели рубашки, презентованные лично Дешамом. Маркиз преподнес их как общий подарок от него и Ольги, велев носить на работу, чтобы «не было стыдно за родственника».       Насчет «заботы» Ольги Сергей иллюзий не питал. Он прекрасно помнил, как Воронцова раньше кормила его сочными стейками и поила красным вином — теперь-то он понимал, что она просто нагуливала аппетит. Глядя на её тонкую шею и слыша учащенный пульс, Сергей едва сдерживался, чтобы не выпустить клыки.       А вот поведение Жана вызывало у него невольное уважение — тот вел себя по-мужски. Бросая ревнивые взгляды на воссоединившихся супругов, Сергей признавал: пока у него нет средств, чтобы вернуть изменчивую любовь графини. В иерархии семьи он стоял на одной ступени с Женьком, и до опыта Дешама ему было как до Луны. Оставалось одно — грызть гранит науки. Сергей понимал: став врачом и «добытчиком» крови, он наконец обретет вес. Впереди была вечность, и торопиться было некуда.       Влад распределил свой нехитрый скарб по ящикам комода, держась вежливо, но с достоинством. К странной привязанности Барановского к Жану он не цеплялся, и двое вампиров уживались вполне мирно. Сергею даже льстило соседство со взрослым, повидавшим виды Владом — это было не в пример лучше, чем делить угол с подростком Дятловым.       Влад тяжело вздохнул, смиряясь с тем, что мечты о рок-группе и ударной установке придется отложить в долгий ящик. — А зря, — проворчал он. — Забацали бы что-нибудь драйвовое. Всегда мечтал рокером стать. — А стал санитаром, — хохотнул Сережа. — Ловко тебя дед в морг пристроил. — Да мне без разницы, работа не пыльная. Мертвяков я сроду не боялся.       Влад и впрямь освоился мгновенно: возвращаясь со смены, он лениво слонялся по комнате, не испытывая ни малейших угрызений совести за свое безделье. Сергей же, обложившись учебниками от доктора Дешама, вслух зазубривал термины, хотя сосредоточиться было чертовски трудно — сосед постоянно мелькал перед глазами, сбивая с мысли бесконечной болтовней.       Барановскому и самому порой отчаянно хотелось сорваться: прогнать на машине по ночному Смоленску, зависнуть в баре до рассвета... Но он знал, что алкоголь больше не глушит внутренний голод. Удивительно, но только учеба помогала унять растущую тревогу. Бессонные ночи пролетали мгновенно, стоило лишь с головой уйти в латынь или анатомию. — Влад, хорош маячить. Мне к зачету надо готовиться. — Ты это серьезно? — Влад замер посреди комнаты. — Реально во врачи метишь? — Сначала думал — так, по фану... А теперь втянулся. Нравится, прикинь? Жан говорит, это из-за его крови во мне такие настройки. Лучше бы я французский понимать начал, а то они с Олькой постоянно на своем «курлыкают», а я ни хера не догоняю. — Скандальная она у вас, графиня, — заметил Влад. — Вечно на доктора голос повышает. Как он только её терпит? — Да он вообще странный, — нехотя согласился Сережа, закрывая учебник.       Со двора донесся возмущенный голос Ольги Анваровны: — Кто слил у меня бензин? Вчера был полный бак, а теперь — на донышке! Я же так двигатель угроблю. — Оля, ты просто не заметила, как много вчера ездила. Сама всё и прокатала, — послышался примирительный, чуть виноватый голос доктора Дешама. — Я всё прекрасно помню, Жан. Беременность — это не амнезия. — Хорошо, ma chérie. Нам действительно пора. Заправимся по дороге, — Жан настойчиво потянул её к машине.       Сережа озадаченно переглянулся с Владом. — Куда это они намылились? Я здесь что, вообще пустое место?       Выскочив во двор и с треском хлопнув дверью флигеля, Барановский выкрикнул вслед уходящим: — У. Алé. Ву? Где вы собрались «алé»? — его французский звучал ломано и дерзко, как вызов.       Жан резко развернулся на каблуках. — Ты зачем дверью лупишь? — осадил он парня. — Иди занимайся. Завтра деду зачет по нормальной анатомии сдавать будешь, не позорь меня. — Какой еще, к дьяволу, зачет? Вы куда собрались? Алё, гараж! Я вроде ясно спросил? — не унимался Сережа.       Ольга тронула Жана за локоть и тихо шепнула, что сейчас вернется. Барановский завороженно следил за каждым её движением. Графиня начала понемногу округляться, но платье изумительно подчеркивало её новую стать. Длинная юбка колыхалась в такт шагам; казалось, Ольга не идет, а плывет, едва касаясь грешной земли. У Сережи пересохло в горле, он машинально облизал губы. Когда Ольга положила ладонь ему на плечо, по спине парня промчался табун мурашек. — Сережа, мы с Жаном Ивановичем едем на пикник. Это полезно для малыша, мне нужно подышать чистым воздухом.       Барановский помнил, что раньше Ольга владела сокрушительным гипнозом. Но сейчас ей не нужны были чары. Глядя на ставшую смертной Ольгу, Сергей ловил каждое её слово, готовый исполнить любую прихоть. Он почти физически страдал от того, что графиня больше ничего от него не требовала.       — Пикник с круассанами... а почему вдвоем? — сбивчиво произнес Сергей, чувствуя, как внутри ворочается ревность. — Мне очень нужен покой, Серёжа. Ты только не обижайся, мой хороший.       Барановскому показалось, что Ольга не произнесла, а пропела эти слова. Её речь лилась так гладко, что он невольно засмотрелся на её губы. Пришлось тряхнуть головой, прогоняя нахлынувший морок. — Ладно, ладно. Требьён... — Сергей заглянул в потрёпанный дореволюционный словарь, который накануне выпросил у Жана. — Вот же язык... Прямо-таки «ебьён», — буркнул он под нос. — Тrés bien, Серж, — поправила Ольга со снисходительной улыбкой, забавляясь попытками бывшего студента овладеть прононсом. — И Жан прав: готовься к зачёту. Сдай уже эту анатомию по-человечески.       Барановский еще долго стоял посреди двора, провожая взглядом «Импалу», пока та не скрылась за поворотом. — Ну что, укатила твоя принцесса? — раздался сзади голос Влада.       Тот вышел из флигеля и по-свойски пристроился на крылечке. Щелкнув зажигалкой, Влад глубоко затянулся сигаретой. Сергей поморщился и замахал рукой, разгоняя облако едкого дыма.       Влад вышел из флигеля и сел на крылечко. Доставая из пачки сигарету, он щёлкнул зажигалкой и затянулся. — Вот еще, дымишь тут... Бросал бы ты эту гадость, — проворчал Сергей, разгоняя ладонью сизое облако. — Мне уже поздно, — философски отозвался Влад, не спеша расставаясь с пачкой. — От курева я теперь точно не загнусь.       Он с довольным видом затянулся, посмеиваясь над чистоплюйством соседа. — У нас на Урале мужики все смолят. Не дрейфь, Серёга. Motus vita est. Движение — это жизнь. Пусть катятся на свой пикник. — Тоже по-французски чешешь? — с нескрываемой завистью спросил Барановский. — Да больно надо! Это латынь. Граф этот, Монбрен, всё время любил повторять, вот и привязалось.       Сережа задумчиво пнул сорняк у стены флигеля, плюнул в траву и выудил из кармана мобильник. — Деду надо звякнуть. Он там систему рейтинговую внедрил: за каждый «сигнал» мне бонусы начисляет. Глядишь, от дежурства на выходных отмажет. — Алё, Святослав Вернидубович... То есть, да, Сергей Владимирович. Ну их к лешему. Короче, укатили Ольга с доктором в лес, на пикник. Ольга еще костерила всех — бензин, говорит, слили. Чего? Огнетушитель? Да нет у нас... Ладно, куплю. Куда везти? Понял, жду.       Убрав телефон, Барановский направился к своей машине. Но едва он повернул ключ в замке зажигания, как раздался жалобный писк пустого бака. — Да твою же мать! И у меня слили? Вот уроды! Точно на больничной парковке крыса завелась... Влад, займёшь до зарплаты?       Влад нехотя зашел в дом и вынес из тумбочки пятисотку. — Держи. — Пасиб, выручил. Блин, неудобно-то как: врач, а стреляю у санитара. Слушай, Влад, а может, ты тоже со мной на медика выучишься? А? — А на кой оно мне сдалось? — честно ответил Влад. — В морге спокойнее, и кровь всегда под рукой. Не, Серёг, у меня «полный комплект». Сам учись, эскулап. — Я-то думал, вампиры делают что хотят, — возразил Барановский, кивая в сторону ворот. — Вон, на Ольгу посмотри. — Графиня у вас просто без тормозов, — хмыкнул Влад. — Такое и у людей встречается, клыки тут ни при чем.       Влад сладко потянулся и зевнул. На его вкус, Сережа слишком уж романтизировал вампирскую долю. После той мясорубки, что Борис устроил в своей уральской общине, Смоленск казался Владу филиалом рая на земле. Члены семьи Кривича носились с этим молодым обращенным как с писаной торбой. А главное — благодаря «Договору» люди в упор не замечали хищников под боком. Влад смотрел на местных упырей так, как бывалый охотник смотрит на лениво пасущихся зверей в заповеднике. — Слушай, давай я с тобой рвану, что ли, — предложил он, спрыгивая с крыльца. — Одуреть можно тут сидеть. — А дом на кого? — Сергей подозрительно прищурился. — Так Её Сиятельство укатила, — Влад пренебрежительно махнул рукой. — Что тут охранять? Вишню с яблоками в саду? Барановский окинул взглядом опустевший двор, наморщил лоб, прикидывая риски, и наконец кивнул: — Ладно, прыгай. Погнали!       Мотор яростно взревел, когда Сережа утопил педаль в пол и с пробуксовкой сорвал машину с места.       Ольга насмешливо посмотрела в зеркало заднего вида на корзину с закусками и выпивкой на заднем сидении, а потом на Жана. – Ты на пикник едешь или на дуэль? – Олечка, я же просил положить шампанское. Неужели забыла? – огорчился Дешам. – Лучше бы взял свой саквояж с инструментами. Ты же с ним не расставался никогда.       Жан легко пожал плечами, явно не разделяя опасения графини. – Это лишнее. Мы просто разомнемся, вспомним прошлое, а потом отпразднуем на природе под пение птиц.       Ольга посигналила подрезавшей Шевроле машине и прибавила скорость. – Ты совершенно обрусел. Собираешься справлять тризну по поверженному врагу? – Ваша кровожадность меня пугает, ma chèrie, – вжался в сиденье Жан Иванович. – А меня ваша беспечность, маркиз. Жан, а что если граф будет настроен серьезно? – А что если Сережа не сдаст зачёт и его придется выгнать из больницы? – парировал Жан, глядя на ремень безопасности Ольги и молясь о том, чтобы в случае аварии, графиня не пострадала.       Ольга вела машину довольно лихо, совершенно забывая о том, что она больше не бессмертная вампирша. Кроме того, что графиня ехала на предельно допустимой скорости, она ещё и всю дорогу не закрывала рот, споря с доктором Дешамом. — И еще это... — раздраженно бросила Ольга, лихо закладывая вираж. — Скажи, как тебе удалось втемяшить ему эту идею? Сережа ведь и правда зубрит, как проклятый! — Всё дело в моей крови, — коротко отозвался Жан. — Слава богу, на меня это не подействовало! — Подействовало бы, — мягко заметил он, вглядываясь в мелькающие за окном деревья. — Нужно было подождать хотя бы до моего девяностолетия. — Ты шутишь? Я и так потеряла лучшие годы. Еще пара лет — и я превратилась бы в старуху. Никакие косметологи не убрали бы морщины у вампира. Ты вот свою седину сколько ни закрашивай — любая химия слетает через час. — Аннушка, между прочим, прекрасно меняет цвет волос, — невозмутимо вставил Жан. — Девчонке нет и тридцати! У нее карт-бланш на любые эксперименты. Ты специально решил напомнить, чего я лишилась по твоей милости? — Олечка, милая... — Жан судорожно вцепился в ручку над дверью, чувствуя, как машину слегка повело на гравии. — Здесь нужно повернуть. Иначе наш пикник плавно переместится в Белоруссию.       Ольга круто вывернула руль и съехала с трассы на лесную просеку. Оставив «Импалу» на опушке, они углубились в чащу и вышли на поляну, которую Жан заранее облюбовал для встречи. — Тебя не затруднит совершить небольшой promenade, пока я переодеваюсь? — Жан открыл багажник и извлек чехол с мундиром офицера императорской армии.       Ольга лишь усмехнулась его внезапной деликатности и скрылась за деревьями. Собирая первую землянику, она невольно думала о Сереже. Барановский был вызывающе, бессовестно молод — не хватало еще, чтобы её приняли за его мать. Для себя она окончательно решила: в их странном клане он станет ей «младшим братом». На этом следовало поставить точку — о возврате к прежней интрижке не могло быть и речи. — Оля! Я готов! — донесся голос Жана. Ольга вышла из-за густых крон и замерла, не сводя глаз с мужа. — Жан... Почему ты раньше никогда его не надевал?       Дешам стоял в треуголке, пуговицы которой ослепительно искрились на солнце. Лосины безупречно облегали ноги — Жан, по старой кавалерийской привычке, натянул их мокрыми, чтобы после высыхания не осталось ни единой морщинки. Заложив руку за борт мундира, он бросил на графиню горделивый взгляд. — Ну? Как я вам, Madame? — Тебе изумительно идет, — признала Ольга. — Но чего-то явно не хватает. Жан озадаченно огляделся: — Чего же? — Ополченца с рогатиной, — Ольга язвительно рассмеялась. — Кому-то ведь нужно сбивать с тебя эту спесь.       Жан в ответ лишь шутливо зашипел: — Здесь больше нет ополченцев. Представляю, как вытянется лицо у Монбрена... Интересно, удалось ли ему сохранить свой мундир?       Маркиз с явным удовольствием красовался перед ней. Ольга должна была признать: повод для гордости имелся. Сукно сидело идеально, подчеркивая его мужественную фигуру. — Так это тот самый? — уточнила она, подходя ближе. — Тот самый. Дед в свое время сдал его в музей, там даже мои инициалы сохранились... Я покажу их тебе позже, когда буду раздеваться.       Дешам положил руки ей на плечи и нежно притянул к себе. В памяти Ольги всколыхнулись обрывки забытого бала. Кавалергарды, жар от тысяч свечей, ледяное шампанское, которое совсем не помогало утолить жажду... Кажется, тогда она танцевала с самим императором. Было так легко кружиться по зале, где все — и дамы, и кавалеры — были в ослепительно белых перчатках. Девятнадцатый век действительно казался сказкой по сравнению с кровавым двадцатым. — Жан, а когда явится твой граф? Ольга попыталась высвободиться из объятий, но Жан, опьяненный моментом, не спешил её отпускать. — Скоро, скоро, Олечка... — прошептал он, обжигая ей ухо дыханием.       Неизвестно, свидетелем чего еще стала бы эта лесная поляна, но тишину внезапно разорвал натужный рев мотоциклетного движка. В чистый воздух, пахнущий хвоей и земляникой, беспардонно ворвался тяжелый смрад бензина и гари. Из-за деревьев показался граф.       Монбрен был облачен в потертую кожаную косуху; за спиной у него громоздко покачивался баллон, а в руках он сжимал странную металлическую конструкцию с широким соплом.       Ольга инстинктивно вцепилась в локоть Жана. — Это... это еще что за маскарад? — выдохнула она.       Монбрен широко осклабился, поправляя ремни на плечах. Это точно не походило на дуэль джентльменов. — Выглядишь потрясающе, де Шам! — крикнул он, перекрывая рокот затихающего мотора. — Прямо как на параде в Тюильри. Но времена меняются, мой друг. Сабля — это скучно. Я решил добавить нашей встрече немного... жара.       Жан застыл, чувствуя, как золотые пуговицы на его парадном мундире вдруг стали казаться нелепой мишенью. В руках у графа был огнемет.