Глава 1. Школа.

— Твою мать, — выдыхает Мики, глядя на обшарпанные ворота школы. Она стоит у входа уже целую минуту, переминаясь с ноги на ногу. Рюкзак давит на плечо тяжестью, хотя внутри почти ничего нет — только пара тетрадей и пенал. Форма сидит на ней так, как будто была куплена в спешке на размер меньше. Белая рубашка просвечивает под утренним солнцем, юбка кажется слишком короткой, но Мики плевать. Она поправляет прядь волос, выбившуюся из небрежного низкого хвоста, и чувствует, как к горлу подкатывает ком. В прошлой школе форма была другой. Дорогой. С вышивкой и шёлковым платком, который полагалось носить в левом кармане пиджака. Там пахло деревом и цветами, которые каждое утро поливали в холле. Здесь пахнет сыростью, дешёвой краской и чем-то ещё — то ли прокисшим рисом, то ли чьей-то мочой. Мать сказала: «Это временно». Отец вообще ничего не сказал. Он только смотрел, как она собирает вещи, и молчал так тяжело, что воздух в комнате стал вязким, как патока. Мики тогда стиснула зубы и не проронила ни звука. Она не собиралась извиняться за того парня. Не собиралась жалеть, что подожгла его драгоценные волосы, которыми он так любил хвастаться, проводя рукой по жирным прядям и подмигивая каждой девушке в коридоре. Он заслужил. Может, и не такой жестокой расправы, но Мики никогда не умела останавливаться вовремя. Запах горелых волос до сих пор стоит в носу, если закрыть глаза и вспомнить тот день. Она не вспоминает. Она шагает вперёд, мимо ржавых ворот, мимо клумбы с засохшими хризантемами, мимо трещины на асфальте, которая тянется от входа до самого здания, как шрам. Школа встречает её гулом. Внутри коридоры узкие, лампы под потолком мигают через раз, и кто-то разрисовал стену баллончиком. Мики читает надпись и кривит губы. «Выпуск 97-го — лучшие». Кто-то приписал снизу маркером: «Пидорасы». Она не знает, смеяться ей или развернуться и уйти. Но уйти некуда. — Ты новенькая? Голос звенит сбоку. Мики оборачивается и видит девушку с круглым лицом и короткими тёмными волосами, собранными в два хвостика. У той большие глаза, которые смотрят прямо и без стеснения, как у щенка, который не понимает, что его могут пнуть. — Мики Сайто, — говорит Мики, потому что представляться всё равно надо, и плевать, как её здесь встретят. — Перевели из Токийской академии. — Ого, — тянет девушка. — А я Юмико. Юмико Танака. Ты, наверное, думаешь, что мы тут все дикари, да? Ну, в принципе, да. Но ничего, привыкнешь. — Уже привыкаю.  — Мики усмехается. Невесело, скорее устало. Юмико улыбается. У неё ямочка на левой щеке и немного кривые зубы, но улыбка тёплая, и Мики вдруг становится чуть легче. Только чуть. Как будто кто-то открыл окно в душной комнате. — Пойдём, покажу класс, — говорит Юмико и тянет её за рукав. — Мы в 3С. У нас клёвая училка по литературе, но математичка — зверь. Один раз парня довела до слёз, представляешь? — Звучит как дом родной, — бормочет Мики. Они идут по коридору, и Мики считает трещины на плитке. Пятнадцать. Шестнадцать. На семнадцатой она замечает пятно, похожее на засохшую кровь, но решает, что это, наверное, краска. Они сворачивают к лестнице. Юмико что-то рассказывает про расписание, про столовую, где кормят отвратительным карри, но зато дают добавку, и про учителя физкультуры, который тот ещё гнида. Мики кивает в такт словам, но не слушает. Она думает о том, как будет сидеть за партой и делать вид, что ей здесь не страшно. Ей страшно. Она ненавидит это признавать, но внутри всё сжимается в тугой узел, когда она представляет, как заходит в класс. Новые лица. Новые взгляды. Кто-то уже знает, за что её выгнали. Слухи всегда обгоняют человека, особенно такие — сочные, с дымком. — ...а этот, — продолжает Юмико, — тот ещё козёл, но если не лезть к нему, то он и не трогает. В смысле, почти не трогает. Иногда подкалывает, но это у него с каждым. Даже с учителями. Однажды на химии сказал... — Танака. Голос за спиной звучит так неожиданно, что Мики вздрагивает всем телом. Она резко оборачивается и почти утыкается носом в чужую грудь. Рэй Саэки стоит в двух шагах, засунув одну руку в карман брюк, другой — лениво поправляя чёрный пиджак, который даже не застёгнут. Его форма идеально мятая, рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, галстук болтается где-то на уровне солнечного сплетения. Волосы чёрные, растрёпанные, и одна прядь падает на лоб, почти закрывая глаз. Почти. Золотисто-карие глаза смотрят на неё с прищуром, и Мики видит в них что-то знакомое. Что-то, от чего внутренности сворачиваются в узел покрепче. Он ухмыляется. — Саэки, — выдыхает она, и её голос звучит ровнее, чем она чувствует. — Сайто, — отвечает он, намеренно растягивая гласные. — Ждал тебя ещё неделю назад. Задержалась? Она не отвечает. Она смотрит на его руку, которая лежит у неё на плече. Он поставил её туда, пока она не видела, и Мики понятия не имеет, когда это произошло. Пальцы длинные, сильные, но не сжимают — просто лежат, как кошка, которая ещё не решила, выпускать когти или нет. — Руку убрал, — говорит она тихо, но твёрдо. Он убирает. Но не сразу. Сначала проводит кончиками пальцев по ткани её рубашки — медленно, почти небрежно — и только потом опускает руку. — Слышал про твой подвиг, — говорит Рэй, и его ухмылка становится шире. — Тот парень до сих пор лысый? Или уже отрастил? — Тебе какое дело? — Просто интересно. — Он наклоняет голову, и чёлка падает ещё ниже. — Ты специально ему волосы сожгла? Чтобы за мной улететь сюда? Мики фыркает. Она делает это так громко, что Юмико, стоящая рядом, дёргается. — Охренел, Саэки? — Мики смотрит на него в упор, и её волосы кажутся ярче на фоне серого коридора. — Я сюда не за тобой пришла. И вообще, у меня аллергия на самовлюблённых придурков. — Аллергия? — Он приподнимает бровь. — Тогда как ты дожила до третьего класса? Мы же с тобой учились вместе в нормальной школе. Или ты тогда просто терпела? — Я тебя там не замечала, — врёт Мики. И он это знает. Она видит по его глазам — они блестят, как у кота, который нашёл мышку. — Злючка, — говорит он вместо ответа и смеётся. Смех короткий, тихий, почти беззвучный, но от него мурашки бегут по спине. — Ладно, Сайто. Добро пожаловать. Юмико, которая всё это время стояла как вкопанная, наконец открывает рот. — Привет, Саэки-кун, — пискло говорит она и кланяется. — Ты сегодня рано. — Танака, — кивает он, даже не глядя на неё. Его взгляд всё ещё прикован к Мики. — Смотри, не дай ей никого поджечь. А то у нас и так пожарная сигнализация не работает. — Иди ты, — бросает Мики. Он машет рукой — лениво, почти устало — и разворачивается. Идёт к двери класса, пихает плечом проходящего мимо парня в очках. Тот спотыкается, роняет тетради, и Рэй даже не оборачивается. — Теруока, подбери, — бросает через плечо и исчезает в кабинете. Парень в очках — Теруока, как поняла Мики — что-то бормочет под нос, собирая листы, и его уши краснеют. Мики смотрит на дверь, за которой скрылся Рэй, и чувствует, как пальцы сжимаются в кулаки. — Ты его знаешь? — шепчет Юмико, дёргая её за рукав. — Вы так... разговаривали. — Мы учились в одной школе, — коротко отвечает Мики. — Потом его перевели сюда за то, что он кому-то нос сломал. Кажется. Или что-то похуже. — О, это он. — Юмико кивает, как будто всё поняла. — Саэки — легенда. Но он не злой. Ну, почти не злой. Просто... странный. — Он мудак, — поправляет Мики. — Ну да. Но симпатичный мудак, — добавляет Юмико и тут же закрывает рот ладошкой. Мики не смеётся. Но уголок её губ дёргается. Они заходят в класс. Парты расставлены неровно, на доске кто-то написал мелом «сдохни, горилла-сенсей», а под потолком гудит вентилятор, который разгоняет пыль по углам. Мики садится за третью парту у окна, ставит рюкзак на пол и смотрит в грязное стекло. Во дворе растёт одно дерево. Какое-то кривое, с обломанной веткой. На него намотан целлофановый пакет, который шевелится на ветру, как маленькое привидение. — Почему ты выбрала эту школу? — спрашивает Юмико, усаживаясь рядом. — Меня не спрашивали, — отвечает Мики. Она смотрит на свои руки. На пальцах нет колец — их сняли ещё в той школе, перед советом директоров. Она помнит, как сидела на стуле с прямой спиной, а взрослые говорили о ней так, будто её нет в комнате. «Неуправляемая», «опасная», «плохой пример». Мать плакала. Отец молчал. Мики смотрела в пол и считала узоры на ковре. Семьдесят три. — Мики, — зовёт Юмико. — Ты в порядке? — В полном, — говорит Мики и откидывается на спинку стула. — Расскажи мне про этого Саэки. Он всегда такой? — Нет, иногда он хуже, — доверительно шепчет Юмико. — В прошлом месяце он запер какого-то парня в туалете и сказал, что ключ утопил в туалете. Тот парень просидел там весь день, пока уборщик не открыл дверь. А ключ был у Саэки в кармане всё это время. Мики закрывает глаза и представляет лицо Рэя, когда он достал ключ. Ухмылка. Прищур. Руки в карманах. Он не изменился. Совсем. И это злит больше всего. Потому что она тоже не изменилась. И теперь они снова в одном классе. Третий год подряд. Вселенная явно над ней издевается.