Глава 4. Проект.

Неделя в этой школе оказалась длиннее, чем весь прошлый год в Токийской академии. Мики открывает глаза, и первые три секунды не понимает, где находится. Потолок чужой. Запах чужой. Кровать слишком жёсткая, подушка слишком плоская, и где-то на кухне капает кран — кап, кап, кап, как метроном, который считает её грехи. Съёмная квартира. Правильно. Она теперь живёт одна. Она садится на кровати, свесив ноги, и смотрит на пустую стену напротив. Здесь нет плакатов, нет фотографий, нет ничего, что напоминало бы о доме. Только голые обои в мелкий цветочек — оставшиеся от прошлых жильцов, — и трещина на плинтусе, в которую она уже засунула жвачку, чтобы не смотреть на неё каждое утро. Мать сказала: «Ты не будешь жить в общаге. Там всякие...» Она не договорила, но Мики поняла. Там всякие — такие же, как Мики. Отец молча подписал договор аренды. За три года в Токийской академии он привык платить. Ему было всё равно, куда уходят деньги, лишь бы Мики была далеко. Она встаёт, идёт в крошечную ванную, смотрит на себя в запотевшее зеркало. Волосы торчат во все стороны, под глазами синяки — она не спала нормально уже несколько ночей, привыкая к тишине. В общежитии, наверное, было бы шумно. Здесь тишина давит на уши, как вата. Утро серое. Небо затянуто облаками, похожими на старые простыни. Воздух пахнет бензином и мокрым асфальтом — ночью, кажется, был дождь. Мики идёт к школе знакомой дорогой, обходит лужу, перепрыгивает через трещину в асфальте, и думает о том, что узнала за эту неделю. Она много чего узнала. Например, что Акико теперь смотрит на неё так, будто хочет превратить в пепел силой мысли, но ничего не делает. Боится. Или ждёт подходящего момента. Мики плевать. Что Теруока — тот парень в очках — на самом деле гений в программировании, но такой застенчивый, что краснеет, когда его спрашивают, который час. Он дважды пытался заговорить с Мики и оба раза убегал, не закончив фразу. Что Масато с масляными волосами всё-таки попытался прижаться к ней в коридоре, и Мики так посмотрела на него, что он побледнел и не подходил больше. Ни разу. Что футбольный блондин — его зовут Дайки — оказался не таким уж придурком. Он громкий, глуповатый и вечно лезет не в своё дело, но однажды он принёс Мики сок, когда у неё кружилась голова после физры. Она тогда подумала: «Может, не все здесь козлы». Но вслух не сказала. Что Юмико получила тройку по физике и рыдала в туалете целую перемену. Мики стояла под дверью и не знала, что делать. Она не умеет утешать. В итоге она просто сказала: «Физика — хуйня, зато у тебя пятёрка по литературе». Юмико высморкалась и улыбнулась. Что Горилла, оказывается, не только страшный, но и справедливый. Он не орет без причины, не унижает, не ставит двоек за то, что кто-то не выучил урок. Он просто смотрит своими маленькими глазами и ждёт. Мики это почти нравится. И что Рэй Саэки уходит с гуманитарных предметов. Мики заметила это не сразу. На второй день. Она сидела на литературе и вдруг поняла, что его парта пуста. Не то чтобы она искала его взглядом — нет, конечно. Просто так вышло. Она посмотрела на последний ряд, а там никого. Рюкзак не висит на крючке, тетради не лежат на столе, стул придвинут ровно, как будто его никогда не занимали. Она спросила у Юмико шёпотом. Та ответила: «А, он всегда прогуливает гуманитарку. Говорит, что ему скучно. Никто не знает, где он шатается. В спортзале его нет, в библиотеке — тоже. Может, спит на крыше». Мики тогда фыркнула. На крыше. Конечно. Этот придурок, наверное, воображает себя королём школы и смотрит на всех свысока. Но она заметила, что на математике и физике он появляется всегда. Сидит, откинувшись на стуле, иногда отвечает — коротко, точно, с таким видом, будто делает одолжение. Учителя его не трогают. Даже Горилла. Потому что Рэй умный, и все это знают. За неделю они почти не общались. «Почти» — потому что один раз в столовой Рэй кинул в неё скомканной салфеткой и сказал: «Злючка, у тебя рис на щеке». У неё не было риса. Он просто хотел, чтобы она обернулась. Она не обернулась. Второй раз — на лестнице. Он шёл сверху, она снизу. Он остановился, посмотрел на неё, прищурился, но ничего не сказал. Мики прошла мимо, считая ступеньки. Ей показалось, или он хотел что-то сказать? Не важно. Третий раз — вчера, после уроков. Она выходила из кабинета старост, уставшая как собака, с кипой бумаг в руках. Рэй стоял у окна в коридоре, засунув руки в карманы, и смотрел на улицу. Когда она проходила мимо, он спросил: «Справляешься?». Мики не ответила. Она просто пошла дальше, сжимая бумаги так, что они помялись. Она не знает, что это было. С Рэем никогда не поймёшь. Мики подходит к школе. Здание такое же обшарпанное, как в первый день, но теперь оно не кажется ей чужим. Она уже знает, где повернуть, чтобы не налететь на учителя, знает, в какой туалет можно зайти, чтобы не пахло дымом, знает, где стоит самый лучший автомат с кофе — тот, который даёт напиток, похожий на кофе, а не на тёплую воду. У входа, у шкафчиков, её ждёт Юмико. Она стоит, переминаясь с ноги на ногу, и в руках у неё два пакетика с соком. — Опаздываешь, — говорит Юмико, протягивая один пакетик. — Три минуты, — Мики берёт сок, втыкает трубочку. — Это не опоздание. — Для Гориллы — опоздание. Он уже здесь. Ходит по коридору и сверлит взглядом всех, кто идёт мимо. Мики пьёт сок. Яблочный. Слишком сладкий, но лучше, чем ничего. — Что ему нужно? — Не знаю. Сказал, зайти в класс до звонка. У него какое-то объявление. Они пошли в класс. Коридор уже заполняется учениками — кто-то бежит, кто-то стоит, облокотившись на стену и ковыряя в телефоне. Мики проходит мимо Акико, которая смотрит на неё с ненавистью, и чувствует этот взгляд спиной. Она не оборачивается. Пусть смотрит, пока глаза не высохнут. В классе уже почти все. Мики садится на своё место, кидает рюкзак под стул. Юмико рядом поправляет юбку и достаёт тетрадь. — Слушай, — шепчет она, — ты вчера видела списки на кружки? Я записалась в театральный. Там такой парень из параллельного... — Не видела, — перебивает Мики. — А зря. Там... Дверь открывается с грохотом. Горилла входит в класс, и все разговоры затихают. Он идёт к учительскому столу, кладёт на него свои огромные ладони, обводит класс взглядом. — Доброе утро, — говорит он, и его голос звучит как предупреждение. — Доброе утро, Ишида-сенсей, — хором отвечают несколько человек. Горилла кивает. Он смотрит на свои бумаги, перекладывает их, потом поднимает глаза. — У меня для вас объявление. Администрация школы запускает проектную деятельность. Вам даётся полгода на индивидуальный проект, который вы выполняете в парах. В классе поднимается гул. Кто-то радуется, кто-то стонет. Мики смотрит в окно. То самое кривое дерево с пакетом на ветке. Пакет всё ещё там, болтается на ветру, как привидение. За неделю никто его не снял. — Темы разные — от естественных наук до творческих работ, — продолжает Горилла. — Оцениваться будет не только результат, но и процесс. Так что не думайте, что можно отсидеться. Юмико дёргает Мики за рукав. — Ой, Мики, встанем вместе в пару, — шепчет она. — Мы с тобой всё сделаем, я буду писать, а ты будешь приносить сок... — Тишина в рядах, — рычит Горилла, и Юмико затыкается. Он усмехается. Мики видит это краем глаза — уголок его рта дёргается вверх, как будто он сдерживает улыбку. Горилла умеет улыбаться? Оказывается, да. — Пары распределила администрация, — говорит он. — Не я. Так что не стреляйте в меня. Кто-то выдыхает с облегчением, кто-то, наоборот, напрягается. Мики не понимает, к чему этот цирк. Какая разница, с кем работать? Она и одна справится. — Списки тем и пары будут висеть в коридоре на стенде, — добавляет Горилла. — Сегодня после первого урока можете посмотреть. Вопросы? Рука Акико взлетает вверх. — Мори. — Ишида-сенсей, а если нам не понравится наша пара? Можно поменяться? Горилла смотрит на неё долгим взглядом. — Нет. — Но... — Я сказал — нет. Акико опускает руку и краснеет. — Всё, — говорит Горилла. — Готовьтесь к первому уроку. Он выходит из класса, и дверь за ним закрывается. Гул возвращается. Все начинают обсуждать проект, пары, темы. Мики смотрит в окно и думает о том, что ей, в общем, плевать. Лишь бы не с кем-то слишком противным. Или слишком умным. Или слишком... — Пойдём посмотрим после первого урока? — спрашивает Юмико. — Пойдём. Первый урок — математика. Мики пытается слушать, но мысли разбегаются. Она думает о проекте, о том, сколько времени это займёт, о том, что полгода — это много, но пролетит быстро. Она думает о том, что надо будет искать работу, потому что через два месяца родители перестанут платить за квартиру. Она думает о том, что не знает, кем хочет стать, и что школа — это просто способ убить время до того момента, когда начнётся настоящая жизнь. А какая она — настоящая жизнь? Работа в каком-нибудь офисе? Или в магазине? Или она так и будет скитаться из одной школы в другую, пока кто-нибудь не поймёт, что ей не место среди нормальных людей? Мики сжимает ручку и чертит в тетради кривую линию. Звонок звенит, как пощёчина. Мики встаёт, потягивается, и они с Юмико идут к стенду в коридоре. Там уже толпится народ. Кто-то радуется, кто-то ругается. Мики пробивается сквозь толпу локтями, не обращая внимания на возмущённые вздохи. Она смотрит на лист бумаги, приклеенный к стенду клейкой лентой. Список фамилий. Список тем. — Нашла, — говорит она вслух. Юмико заглядывает через плечо. — Кто? — Сайто Мики, — читает Мики. — И Саэки... Рэй. Она замолкает. — Тема — математическое моделирование. Мики чувствует, как внутри всё сжимается. Нет. Только не он. Только не этот самовлюблённый придурок, который трогает её волосы и называет Злючкой, и который смотрит на неё так, будто видит насквозь. Она не выдержит полгода в паре с ним. Она кого-нибудь убьёт. Скорее всего — его. — Ой, — говорит Юмико тоненьким голосом. — Ой-ой-ой. — Что «ой»? — Тебя все девочки убьют, когда узнают, что ты с ним в паре. Все. До единой. Мики поворачивается к ней. — Да мне плевать. — Мики, ты не понимаешь. Саэки — это... это как... как если бы тебе дали в руки золотую рыбку, но при этом сказали, что она исполняет желания только для тебя, и все остальные... — Заткнись, — говорит Мики. — Ты несёшь какую-то чушь. Юмико закрывает рот, но её глаза продолжают говорить. Мики смотрит на список ещё раз. Саэки Рэй. Математическое моделирование. Она представляет его лицо, когда он узнает. Наверное, ухмыльнётся. Скажет что-то язвительное. Потом исчезнет на полгода, и ей придётся делать всё самой. А может, и к лучшему. Она справится. Она всегда справлялась. — Ну и бред, — бормочет она. — Зачем им вообще эти проекты? Полгода на какую-то хрень, которую никто не будет проверять. — Бюрократия, — вздыхает Юмико. — Начальству надо отчитываться. — Пошли отсюда. Они отходят от стенда, и Мики продолжает ворчать. Она не может остановиться. Слова льются сами собой, как вода из прорванной трубы. — Математическое моделирование. Что за херня? Я в математике ни черта не понимаю. Ну, понимаю, но не настолько, чтобы моделировать что-то. А он? Я останусь одна с этой фигнёй. Полгода буду сидеть и... — Злючка. Голос звучит прямо над ухом. Мики подпрыгивает, как ошпаренная. Она резко оборачивается и утыкается в грудь, обтянутую чёрным пиджаком. Рэй стоит за её спиной, и его рука лежит у неё на плече. Он снова подкрался. Снова тронул её, когда она не видела. Это уже становится традицией, и Мики это ненавидит. — Твою мать, Саэки! — выдыхает она, отшатываясь. — Ты что, специально подкрадываешься? — Не специально, — говорит он, и его ухмылка растягивается от уха до уха. — Ты просто невнимательная. Он убирает руку. Но не сразу. Снова проводит пальцами по её плечу — медленно, почти ласково, — и Мики кажется, что на этом месте сейчас прожжётся дыра. — Я видел список, — продолжает Рэй. — Математическое моделирование. Он вздыхает — громко, театрально, прикладывая руку к сердцу. — Вот не повезло же тебе, Злючка. — Это мне не повезло? — Мики смотрит на него в упор. — Это тебе не повезло. Я буду делать всё сама, а ты будешь мне только мешать. — Обижаешь, — он качает головой. — Я могу быть полезным. — Когда это? Он пропускает её колкость мимо ушей. — Слушай, Сайто. Ты просто боишься? — Я ничего не боюсь, — цедит Мики сквозь зубы. — Тогда чего ты орёшь? — Я не ору. Я разговариваю. — Очень громко. Она сжимает кулаки. Рядом Юмико стоит с открытым ртом и переводит взгляд с одного на другого, как зритель на теннисном матче. — Знаешь, что, Саэки, — говорит Мики. — Это всё бред. Ты заплатил администрации, чтобы тебя поставили в пару со мной? Чтобы надо мной поиздеваться? Рэй запрокидывает голову и смеётся. По-настоящему, громко, с хрипотцой. Несколько проходящих мимо учеников оборачиваются. — Сайто, — говорит он, вытирая выдуманную слезу. — Ты серьёзно? Ты думаешь, я стал бы тратить деньги на такую херню? — Ты способен на всё. — Спасибо за лестную оценку, но нет. Если бы я заплатил, то выбрал бы себе тему поинтереснее. И пару посимпатичнее. Мики чувствует, как её лицо заливается краской. — Ах ты... — И потом, — перебивает он, — если бы я заплатил, Горилла свернул бы мне голову. Ты видела его лицо, когда он объявлял про пары? Он сам не в восторге от этой идеи. Администрация, а не он. Мики замолкает. Она не хочет признавать, что он прав, но он прав. Горилла действительно выглядел так, будто его заставили. — Всё равно, — говорит она упрямо. — Это глупость. Полгода с тобой в одной упряжке... — Не хочешь — не надо, — пожимает плечами Рэй. Она смотрит на него. Он улыбается, но в глазах — холод. Испытание. Он проверяет, пойдёт ли она жаловаться. Мики стискивает зубы. — Тогда терпи. Он делает шаг назад, собираясь уходить. Мики выдыхает. — Подожди. Рэй останавливается. Поднимает бровь. — Что? — Встретимся в библиотеке после уроков. Обсудим проект. Он смотрит на неё несколько секунд. Потом качает головой. — Нет. — Что значит «нет»? — Пока не хочу. — Он засовывает руки в карманы. — Придумай, как меня заинтересовать. Если понравится, присоединюсь к проекту. Мики чувствует, как внутри закипает злость. Тёплая, густая, как смола. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Ну и пошёл ты, — говорит она, чеканя каждое слово. — Я сама могу написать этот проект. Мне не нужен напарник, который считает себя пупом земли. — Одна? — Рэй наклоняет голову, и чёлка падает на глаз. — Да. — Вперёд, — говорит он, и в его голосе нет насмешки. Только спокойная уверенность в том, что она не справится. Или в том, что справится, но ему всё равно. Он протягивает руку и снова взъерошивает её волосы. Быстро, резко, как будто дразнит зверька. — Удачи, Злючка. Он разворачивается и уходит. Быстро, легко, не оглядываясь. Мики стоит посреди коридора с растрёпанными волосами и чувствует, как дрожат руки. — Мики, — зовёт Юмико тихо. — У тебя кровь из носа не идёт? — Нет. — А у меня сейчас пойдёт. Я переволновалась. Мики проводит рукой по волосам, пытаясь пригладить их. Они не слушаются. — Пойдём, — говорит она. — Следующий урок. — Ты в порядке? — В полном. Она не в порядке. Она хочет догнать Рэя и врезать ему. Или закричать ему вслед что-нибудь обидное. Или...