Глава 3. Староста.

Звонок на большой перемене прозвенел, но никто не вышел. Потому что Горилла стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел так, будто хотел сказать: «Попробуйте только дёрнуться». Никто не дёрнулся. Мики уже собирала рюкзак, когда услышала его голос. — Сидеть. Новый учебный год. Выбираем старосту. Она замерла с лямкой в руке и медленно опустилась обратно на стул. Юмико рядом вздохнула с таким видом, будто её заставили съесть что-то несвежее. — Есть желающие? — Горилла окинул класс тяжёлым взглядом. Рука Акико взметнулась вверх быстрее, чем Мики успела моргнуть. Девушка с острым носом сидела на первой парте, выпрямив спину, с победной улыбкой на тонких губах. Она смотрела на Гориллу, но Мики видела, как её глаза стрельнули в сторону класса — проверить, не нашёлся ли смельчак, который посмеет бросить ей вызов. Горилла вздохнул. Это был тяжёлый, глубокий вздох человека, который видел это уже сто раз и которого тошнило от одного вида поднятой руки Акико. — Ещё есть желающие? — спросил он без всякой надежды в голосе. Мики опустила глаза в парту. Ей было плевать. Правда плевать. Пусть Акико будет старостой. Пусть командует, строит из себя королеву, собирает сплетни и доносит учителям. Какая разница? Мики здесь на год, может, на меньше. Она не собиралась ввязываться в школьную политику, не собиралась доказывать что-то этим людям, не собиралась... Акико захихикала. Тихо. Сладко. С привкусом превосходства. Мики почувствовала, как что-то внутри неё щёлкнуло. Как шестерёнка, которая соскочила с зубцов. Она не думала. Она вообще не успела подумать. Её рука поднялась в воздух сама собой, как будто кто-то дёрнул за невидимую нитку. — Я. Голос прозвучал громче, чем она ожидала. Жёстче. И когда Мики поняла, что натворила, было уже поздно. Горилла выдохнул. Впервые за всё время он выдохнул так, будто гора с плеч упала. Его глаза под нависшими бровями остановились на Мики с выражением, которое трудно было назвать благодарностью, но что-то очень близкое к этому. — Сайто, — кивнул он. — Выходи к доске. Класс вылупился на Мики. Тридцать пар глаз — удивлённых, насмешливых, недоверчивых, восхищённых. Кто-то присвистнул. Кто-то шепнул: «Ого, новенькая решила поиграть в героя». Акико повернула голову так медленно, будто у неё шея была на шарнирах, и посмотрела на Мики взглядом, который мог заморозить кипяток. Юмико рядом дёрнулась как ужаленная. — Ты чего!? — зашипела она в ухо Мики, хватая её за рукав. — Ты с ума сошла? Она же тебя сожрёт! Мики пожала плечами. — Плевать. Она встала и пошла к доске. Плечи расправлены, подбородок поднят. Она не знала, зачем это сделала. Она вообще не хотела быть старостой. Ей не нужны были обязанности, не нужна была ответственность, не нужны были лишние проблемы. Но это хихиканье. Это мерзкое, самодовольное, наглое хихиканье. Оно вывело её из себя сильнее, чем любая записка Рэя. У доски уже стояла Акико. Она смотрела на Мики сверху вниз, хотя они были почти одного роста. Её глаза сузились, губы скривились в улыбке, которая должна была изображать дружелюбие, но выглядела как оскал. — Сайто-сан, — сказала она сладко. — Какая инициатива. Ты ведь только сегодня пришла. Ты уверена, что справишься? — Уверена, — ответила Мики, не глядя на неё. Горилла встал между ними. — Так. Правила простые. Каждая представляет, что может дать классу. Потом голосуем. Начали. Акико повернулась к классу, поправила воротник формы и заговорила. Её голос был отрепетированным, гладким, как политическая речь. — Я Акико Мори, и я буду старостой в четвёртый раз. Я знаю всех в классе, знаю учителей, знаю, как решать проблемы с администрацией. Я буду собирать домашние задания, следить за порядком, помогать с документами и организовывать классные часы. Вы можете положиться на меня. Она говорила ещё минуту, перечисляя базовые обязанности — то, что умеет делать любой дурак. Мики слушала вполуха. Она смотрела на класс. На лица. На то, как некоторые кивают в такт её словам, как зевают другие, как Акико улыбается, как будто уже выиграла. Потом Акико закончила, отступила на шаг и посмотрела на Мики с выражением «ну-ка, попробуй». Горилла кивнул Мики. — Сайто, твоя очередь. Мики шагнула вперёд. И замерла. В голове было пусто. Абсолютно пусто. Ни одной мысли, ни одного слова, ни одной идеи. Она стояла перед тридцатью людьми, которые смотрели на неё с ожиданием, и чувствовала, как её лицо начинает гореть. Она мысленно выругала саму себя. На черта она полезла? Зачем? Чтобы доказать что-то этой выдре с острым носом? Чтобы услышать похвалу Гориллы? Чтобы почувствовать себя важной? Она не хотела быть важной. Она хотела быть незаметной. Серой мышью, которую никто не трогает. Но её волосы всегда кричали об обратном, и её язык тоже… — Я могу делать то же самое, — сказала Мики. Голос вышел хриплым, но громким. — Но без стервозного лица. Кто-то в классе хихикнул. Не громко, но отчётливо. Потом ещё кто-то. А потом раздался смешок, который Мики узнала бы из тысячи — низкий, тихий, с ленцой. Рэй. Она не смотрела на него, но знала, что он ухмыляется. Акико побелела. Её лицо вытянулось, глаза расширились, и Мики на секунду увидела в ней не надменную королеву, а обычную девчонку, которой только что наступили на горло. — Как ты смеешь, — прошипела Акико, но Горилла поднял руку. — Тихо. Голосуем. Он повернулся к классу. — Кто за Мори? Поднялось рук шесть. Может, девять. Подружки Акико, несколько парней, которые боялись ей перечить. Горилла кивнул, не считая. — Кто за Сайто? Сначала было пусто. Мики стояла у доски и смотрела на опущенные головы, на отведённые взгляды, на то, как люди боялись. Не её. Акико. Боялись её сплетен, её маленькой власти. Мики почувствовала, как внутри разливается холод. «Ну вот, — подумала она. — Сама виновата. Зачем вообще влезла». И в этот момент рука Рэя медленно поднялась вверх. Он сидел на последней парте, откинувшись на стул, и его ладонь висела в воздухе лениво, почти небрежно, как будто он зевал и потягивался. Но Мики видела его глаза. Они смотрели прямо на неё. Золотисто-карие, с прищуром, с той хитринкой, которая говорила: «Ну что, Злючка, посмотрим, как ты выкрутишься». Мики не знала, что это — насмешка или поддержка. Следующей подняла руку Юмико. Быстро, решительно, даже агрессивно. Она смотрела на Акико с вызовом и тянула свою маленькую ладошку вверх, как флаг на поле боя. — Я за Сайто! — сказала она громко, на весь класс, и Мики захотелось провалиться сквозь землю от смущения. А потом началось что-то странное. Поднял руку Теруока — парень в очках, которого Рэй толкнул плечом. Он покраснел до ушей, но ладонь его не опустилась. Подняла руку Мэгуми с веснушками — та, что спрашивала про зажигалку. Потом Кэнго, который не подходил знакомиться. Он поднял руку медленно, как будто делал одолжение, и тут же уткнулся куда-то. Рука за рукой. Парень с футбольной команды. Две девушки с одинаковыми стрижками. И Масато с масляными волосами поднял руку — Мики была готова поклясться, что он просто хочет быть поближе к девушке, которая выглядит опасно, но всё равно. Когда голоса закончились, за Мики было больше двадцати рук. Акико стояла белая как мел. Её подружки опустили взгляды. Она была одна — с острым носом и дрожащими губами, и Мики не чувствовала к ней ничего, кроме лёгкого, почти незаметного сожаления. — Почти единогласно, — сказал Горилла, и в его голосе впервые за день промелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Старостой класса становится Сайто Мики. Он повернулся к Мики. — Завтра получишь список обязанностей. И ключ от кабинета. Мики кивнула, не говоря ни слова. Она чувствовала себя так, будто её только что окатили ведром ледяной воды — шок, холод и полное непонимание того, как она здесь оказалась. Горилла махнул рукой. — Все свободны. Класс взорвался гулом. Кто-то поздравлял Мики, кто-то смотрел на неё с новым интересом, кто-то уже сплетничал в углу. Акико вылетела из класса первой, даже не взяв рюкзак — её подружка понеслась следом. Мики стояла у доски и смотрела на пустые парты. — Ты идиотка, — сказала она себе под нос. — Полная, — согласилась Юмико, подскакивая к ней. —Ты видела лицо Акико? Я думала, она лопнет. — Не видела. — А я видела. Юмико схватила Мики за руку и потащила к выходу. Мики не сопротивлялась. Она взяла рюкзак, закинула его на плечо и пошла к двери, стараясь не смотреть в сторону последней парты. Но она всё равно посмотрела. Рэй уже ушёл. Его стул стоял криво, на столе валялась скомканная записка, и Мики почему-то захотелось взять её. Она не взяла. Коридор был почти пуст — только редкие ученики собирали вещи у шкафчиков. Юмико тараторила что-то про то, как теперь изменится жизнь Мики, как ей будут завидовать и как важно не поддаваться на провокации Акико. Мики кивала, не слушая. Она думала о том, почему Рэй поднял руку. Не потому, что ему было жалко. Не потому, что он хотел помочь. Просто потому, что ему было интересно. Потому что она — развлечение. Новый эксперимент. Игрушка, за которой интересно наблюдать. Они вышли на крыльцо. Солнце уже садилось, и небо над обшарпанной школой было розовым, как старый шрам. Мики остановилась на верхней ступеньке, вдохнула воздух, пропахший сыростью и выхлопными газами, и почувствовала, как напряжение потихоньку отпускает. — Ты домой? — спросила Юмико. — Да, в сторону кафе. — Я с тобой. Мне по пути. Они пошли вниз по дорожке, мимо ржавых ворот, мимо клумбы с засохшими хризантемами. Юмико болтала без умолку — про учителей, про домашку, про то, что в столовой завтра дают моти, и она обязательно принесёт Мики попробовать. Мики слушала этот поток слов и чувствовала, как внутри разворачивается что-то тёплое. Не благодарность. Возможность. — ...а ещё в пятницу будет собрание старост, — говорила Юмико. — Ты должна прийти. Там будут из всех классов. И тот, с третьего «А» — он симпатичный, между прочим. — Да ну? — спросила Мики. — Сама увидишь. Они почти дошли до поворота, когда Мики услышала сзади быстрые шаги. — Отстань, придурок! Она обернулась на голос. По дорожке к ним бежал парень — тот самый блондин с футбольной команды, который на уроке спрашивал, правда ли она подожгла парня. Он бежал быстро, но не так быстро, как человек, который спасается от кого-то. А за ним шёл Рэй. Нет, не бежал. Шёл. Быстрым, уверенным шагом, засунув руки в карманы чёрных брюк. Его чёлка развевалась на ветру, и на лице была та самая ухмылка — хищная, довольная, как у кота, который только что выпустил когти. Он поравнялся с Мики в тот самый момент, когда блондин пробежал мимо, выкрикнув что-то неразборчивое. Рэй протянул руку и взъерошил её волосы. Это было быстро. Одно резкое движение — пальцы запутались в красных прядях, дёрнули, спутали и без того небрежный хвост. Мики даже не успела увернуться. — Эй! — рявкнула она, отшатываясь. Рэй уже был впереди, даже не обернулся. Он крикнул через плечо, не сбавляя шага: — Поздравляю со старостой, Злючка! Блондин рядом с ним рассмеялся — громко, заливисто, по-дурацки. — Рэй, ты реально бессмертный? Она же тебя спали-и-ит! — пропел он и ускорился, чтобы догнать. — Тогда согреюсь, — ответил Рэй, и его голос утонул в шуме ветра. Они свернули за угол и исчезли. Мики стояла на дорожке, прижимая руку к голове. Волосы торчали в разные стороны, как после драки — Он тебя тронул, — прошептала Юмико. — Он тебя тронул за волосы. — Я заметила. — Он никого не трогает. Никогда. — Я заметила. Юмико замолчала. А потом улыбнулась так хитро, что Мики захотелось её стукнуть. — Не начинай, — сказала Мики. — Я ничего не говорю. — Ты думаешь. — Я не думаю. — Врёшь. Юмико рассмеялась и пошла вперёд, болтая на ходу уже о чём-то другом — о погоде, о том, что завтра может пойти дождь, о том, что у неё дома живёт старый кот, который писает в тапки. Мики шла рядом, поправляла волосы и злилась. Она поймала себя на мысли, что этот день — оказался не таким уж плохим. Что Юмико — нормальная. Что класс, в общем-то, ничего. Что даже Горилла, кажется, не монстр. И что Рэй Саэки по-прежнему сводит её с ума. Не так, как другие парни сводят девчонок. Не романтично, не сладко. А как зубная боль — остро, мерзко и постоянно напоминает о себе. — Мики, — позвала Юмико. — Ты чего задумалась? — Ничего. — Пойдём, я покажу тебе короткую дорогу. Там через парк, там собаки бегают, но они не кусаются. Ну, почти не кусаются. Мики вздохнула и пошла за ней.