Часть 1

Москва, май 1933 года Город дышал параноей. Весна пришла в столицу с запахом бензина, пыли и чего-то ещё — чего-то электрического, как перед грозой. На улицах висели плакаты с призывами бдительности, в подворотнях шептались о новых арестах, а по ночам Москву пронизывал свист «чёрных воронов» — машин НКВД, увозящих людей в неизвестность. В этой атмосфере страха и подозрительности АннаTyurina была одной из тех, кто охотился, а не прятался. Капитан милиции Анна Владимировна Миронова — высокая, с резкими скулами и холодными серыми глазами — сидела за столом в своём кабинете на Лубянке, перелистывая дело №47. «Кража драгоценностей из дома писателя Берлиоза», — гласила надпись на обложке. Но Анна знала: это не обычная кража. Свидетели говорили о чёрном коте размером с борзую, который разговаривал и передвигался на задних лапах. О иностранце с «глазами разного цвета», предсказавшем смерть Берлиоза за час до того, как тот попал под трамвай. О деньгах, которые превращались в конфетные фантики. Она откинулась на спинку стула, пальцы барабанили по столу. Галлюцинации. Массовый психоз. Или провокация.Анна не верила в чудеса. Она верила в логику, в улики, в следствие. Её отец, старый большевик, научил её: «В этом мире нет ничего, чего нельзя объяснить». А мать, врач, добавила: «Даже если объяснение тебе не нравится». На столе лежала фотография места происшествия — кабинет Берлиоза, разгромленный так, будто там побывал ураган. И единственный отпечаток, который удалось снять: не человеческий, а… когтистый. Анна провела пальцем по снимку. Кошачьи когти? На шкафу? Дверь скрипнула. Вошёл её помощник, молодой опер унтер Шарапов, с папкой в руках. — Товарищ капитан, ещё одно заявление. В театре Варьете сегодня ночью пропал кассир. Свидетели опять говорят о каком-то «маге» с иностраным акцентом. Анна подняла глаза. — И что, опять кот был? Шарапов кивнул, смущённо потирая шею. — Да. И ещё… — он понизил голос, — говорят, что перед исчезновением кассир выиграл десять тысяч рублей в лотерею. Билет превратился в пустой листок прямо у него в руках. Анна закрыла дело №47 и встала. — Шарапов, готовь машину. Едем в Варьете. Она надела плащ, поправила фуражку. В зеркале у двери отразилось её лицо — бледное, сосредоточенное, с едва заметной тенью под глазами. Усталость. Или что-то другое. Анна отвернулась. На улице её встретил ветер, несущий запах дождя и чего-то ещё — чего-то старого, как сама Москва. Она оглянулась на кремлёвские звёзды, тускло мерцавшие в предгрозовом небе. Город лжёт. Люди лгут. Но улики не лгут. Машина рванула с места, унося её в сторону театра, где, как она ещё не знала, её ждала первая встреча с ним.