Часть 2

Театр Варьете, вечер того же дня Дождь начал накрапывать ещё по пути, и к тому моменту, когда Анна вошла в фойе Варьете, её плащ промок по швам. Театр пахнуло пылью, дешёвым одеколоном и чем-то сладковато-гнилостным — как будто за кулисами давно забыли вынести мусор. На сцене репетировали номер с голыми девушками и фокусником в блестящем фраке, но Анна не обратила на них внимания. Её интересовал только один человек. — Где маг? — спросила она у администратора, предъявив удостоверение. Тот, полный мужчина с потным лбом, заёрзал на стуле. — Какой ещё маг, товарищ капитан? У нас артисты, иллюзионисты… — Иностранный артист. Говорили, что он предсказывал смерть Берлиоза. И что у него кот, который разговаривает. Администратор побледнел. — Ах, этот… Мистер Воланд. Он… он сегодня не выступает. Говорил, что занят. — Занят? — Анна усмехнулась. — Как удобно. Она прошла мимо, не дожидаясь ответа, и направилась за кулисы. Там было темно, воздух густел от запаха краски и пота. Где-то вдали слышались голоса, смех, звяканье бутылок. Анна приостановилась, прислушиваясь. И тогда она услышала его. Голос был низким, почти бархатным, с едва уловимым акцентом — не немецким, не французским, а чем-то древним, как будто он говорил не на языке, а на мелодии. — …вы действительно думаете, что правда комфортна, мадам? Правда режет, как бритва. Но некоторые предпочитают иллюзии. Они мягче. Анна обогнула декорации и увидела его. Он сидел за маленьким столиком, освещённым тусклой лампой, и играл в шахматы сам с собой. Чёрные фигуры двигались сами, без прикосновений — но Анна, конечно, решила, что это трюк с нитками. Воланд поднял голову, и она встретилась с его взглядом. Глаза. Один — тёмно-зелёный, почти чёрный. Другой — жёлтый, как у хищника. Зрачки сузились, будто он уже знал, кто она и зачем пришла. — Капитан Миронова, — сказал он, не спрашивая. — Вы ищете объяснения. — Я ищу мошенника, — ответила Анна, не моргнув. — Того, кто использует фокусы, чтобы пугать людей. Воланд улыбнулся — медленно, как будто наслаждаясь каждым её словом. — А если я скажу, что никаких фокусов нет? Что мир куда страннее, чем вы думаете? — Тогда вы солжёте. Он рассмеялся — низко, почти беззвучно, и Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не страх. Раздражение. Она не любила, когда над ней смеются. — Садитесь, капитан. Или боитесь? — Я не боюсь мошенников. Она села. Воланд передвинул чёрного коня по доске — фигура двинулась сама, без прикосновения. Анна инстинктивно потянулась к пистолету, но остановилась. Нити. Должны быть нити. — Вы расследуете смерть Берлиоза, — продолжил Воланд, не глядя на неё. — И кражу в его доме. И пропажу кассира. И, вероятно, ещё десяток мелких происшествий, которые ваши коллеги списали на «массовую истерию». — Откуда вы знаете? — Я знаю многое. Например, что вы не спите по ночам. Что вас преследуют кошмары о братской могиле. Что вы носите в кармане пиджака фотографию брата, которого расстреляли три года назад. Анна замерла. Как он мог знать? — Хватит игр, — сказала она, вставая. — Завтра вы явитесь в отделение для дачи показаний. Иначе придётся доставить вас силой. Воланд не шелохнулся. — А если я скажу, что не подчиняюсь вашим законам? — Тогда вы признаетесь в преступлении. Он снова улыбнулся — на этот раз так, что Анна почувствовала: это не человек перед ней. Это что-то другое. Но она упрямо сжала кулаки. — До завтра, капитан. Она вышла, не оглядываясь. Но когда оказалась на улице, поняла: дождь кончился. Небо прояснилось, и над Москвой висела необычно яркая, почти полная луна. Как будто кто-то выключил тучи. Анна доела сигарету до фильтра и бросила окурок в лужу. Завтра. Завтра она разоблачит этого шарлатана. И никакой магии. Только логика. Но когда она села в машину, то заметила на сиденье рядом чёрную розу. Свежую. С капельками воды, как после дождя. Её в машине не было.