Часть 5

Они обменялись быстрым взглядом, и новый план родился без слов. Пока три оставшиеся гончих сходили с ума от ярости, пытаясь окружить их, Дурин и Ягода начали двигаться в идеальной синхронности. — Вихрь! — скомандовал Дурин, и Ягода, повинуясь, создала мощный поток Анемо, который подхватил двух гончих и отшвырнул их друг в друга, оглушив. В этот момент Дурин сосредоточил всю свою энергию. Его крылья расправились в полную силу, и из его груди вырвался не огненный шар, а сгусток чистой, первозданной драконьей мощи, похожий на расплавленное золото. Он ударил прямо в третью гончую, и та с тихим визгом рассыпалась в прах, не оставив после себя и следа. Пока оглушённые твари приходят в себя, они вдвоём обрушили на них объединённую атаку — шквал Анемо-лезвий, усиленных и раскалённых Пиро-энергией Дурина. Через несколько секунд от гончих не осталось и следа. Тишина, наступившая после боя, была звенящей. Они повернулись к разлому. Фиолетовая энергия сочилась из него, как яд из раны, но новых чудовищ не появлялось. Казалось, сама Бездна затаила дыхание, наблюдая. — Его нужно закрыть, — сказал Дурин, подходя ближе. Он чувствовал, как его собственная, глубинная энергия отзывается на зов разлома. — Моя сила... она родственна этой. Я могу это сделать. — — Я буду направлять тебя, — Ягода встала рядом, её Анемо-энергия уже вилась вокруг них, готовая стать проводником и стабилизатором. — Мы сделаем это вместе. — Дурин кивнул, закрыл глаза и погрузился в себя. Он искал в себе не пламя ярости, а ту самую древнюю, первозданную силу дракона — силу творения и разрушения, которая была в его основе. Он почувствовал, как она пробуждается, золотая и могущественная. — Сейчас! — крикнула Ягода, создавая сложную спираль из ветра, которая сфокусировала энергию Дурина в узкий, невероятно плотный луч. Он направил этот золотой поток прямо в сердце фиолетового разлома. Воздух затрещал, реальность содрогнулась. Разлом, словно живой, сопротивлялся, пытаясь поглотить чужеродную энергию. Фиолетовые щупальца потянулись из трещины, пытаясь схватить Дурина, но Анемо-барьер Ягоды отбрасывал их. Именно в этот момент один особенно изворотливый усик скверны, воспользовавшись её предельной концентрацией, обошёл барьер снизу и, словно ядовитый шип, вонзился в механическую руку Ягоды. Она вскрикнула от не столько боли, сколько от шока. Фиолетовая жилка мгновенно пробежала по металлу и треснутому стеклу её протеза, и её тело пронзила ледяная волна тошноты и слабости. Её Анемо-спираль дрогнула. Дурин, чувствуя это, чуть не потерял контроль. Его взгляд метнулся к ней, и он увидел, как тёмная энергия расползается по её руке, а её лицо бледнеет. — Ягода! — — Не останавливайся! — прошептала она, стиснув зубы и из последних сил удерживая вихрь. — Закончи... что начал! — Её глаза умоляли его. И он, с разрывающимся от ужаса и ярости сердцем, снова обрушил всю свою мощь на разлом. С оглушительным, будто стеклянным, хрустом фиолетовый свет погас. Разлом схлопнулся, оставив после себя лишь чёрный шрам на камне. Наступила тишина, но напряжение не спало. Дурин тут же обернулся к Ягоде. Она стояла на ногах, но её лицо было бледным, а пальцы дрожащими. Она смотрела на свою механическую руку — по тёмному металлу и треснувшему стеклу протеза медленно, словно ядовитые змейки, расползались тонкие фиолетовые прожилки. Они пульсировали в такт её учащённому сердцебиению. — Всё в порядке, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Просто... немного морозит. — Дурин подошёл ближе и резко схватил её за запястье здоровой руки. Его пальцы почувствовали неестественный холод, исходящий от её кожи. — Это не «морозит», — его голос прозвучал резко, почти грубо, от прорывающейся тревоги. — Это энергия Бездны. Она не убивает сразу. Она... истощает. Медленно гасит жизнь, как тлеющий фитиль. — Ягода попыталась отстранить руку, но её пальцы слабо дрогнули и остались в его хватке. Она почувствовала первую волну накатывающей слабости, заставившую её колени слегка подкоситься. — Значит... у нас есть время? — выдохнула она, уже без тени напускного оптимизма. — Время есть, — сурово подтвердил Дурин, его взгляд пристально изучал её, оценивая степень поражения. — Но его в обрез, лучше избавится от энергии бездны без видимых первоначальных последствий... В первое время после заражения будет сильная слабость… — Он не стал ждать её ответа. Одним плавным движением он подхватил её на руки. Она была удивительно лёгкой. Её голова бессильно упала ему на плечо. — Что... что ты делаешь? — прошептала она, уже не сопротивляясь. — То, что должен был делать с самого начала, — сквозь зубы процедил он, расправляя крылья. — Спасать тебя. — Он оттолкнулся от земли, и мощные крылья с громким хлопком подняли их в воздух. Ветер засвистел в ушах, унося прочь Туманную лощину, разлом и запах смерти. Но он не мог унести страх, сжимавший его сердце ледяной хваткой. Он летел, прижимая к себе самое хрупкое и самое важное, что у него было. Ветер свистел в ушах, заставляя его глаза слезиться, но Дурин лишь сильнее сжимал в объятиях бесчувственное тело Ягоды. Перед взлётом он успел подхватить её рюкзак с драгоценными записями — теперь это была не просто улика, а возможный ключ к спасению. Город появлялся на горизонте, но надежда таяла с каждой минутой. Куратория? Нет, их методы слишком медленны и непредсказуемы. Алхимики? Они не сталкивались с подобным. В голове прокручивались все возможные варианты, и лишь один светился слабым огоньком реальности. Путешественница. Люмин. Он слышал истории — шепотом, как легенды. О том, как она очищала Двалина от яда злобного дракона из его прошлого — Дурина, как её свет рассеивал самую густую тьму. Она была их единственным шансом. Но где её искать? Её путь непредсказуем, она могла быть в любой точке Тейвата. «Месяцы... годы...» — эхом отозвалось в нём её объяснение. Энергия Бездны не убивала мгновенно. Она была как ржавчина, разъедающая душу и тело, медленно, но неотвратимо превращая живое в прах. У них было время, но каждая секунда промедления делала Ягоду слабее, а очищение — сложнее. Он приземлился на окраине города, стараясь не привлекать внимания, и, прижимая Ягоду к груди, почти бегом устремился вглубь улиц. Его крылья были сложены, но внутренний огонь горел ярко — огонь страха и решимости. Ему нужна была информация. И он знал, где её искать. Он ворвался в знакомый бар «Флагман», где на этот раз за стойкой никого не было. Хозяин, увидев его лицо и бледную девушку на руках, лишь молча кивнул на дальний угол, где у камина сидел седовласый старый моряк — живая энциклопедия городских сплетен и новостей. Дурин бережно усадил Ягоду в кресло, её голова упала на спинку. Он присел перед стариком на стул, и его голос был низким и срочным. — Путешественница. Ты знаешь где она? Старик, попыхивая трубкой, медленно покачал головой. — Её тут не видели, парень. Слухи ходят, что она в Иль-д'Ор изучает новые руины. Но точно никто не знает. Иль-д'Ор. Это были дни пути. Недели. Времени, которого у них, возможно, не было. Отчаяние, холодное и острое, кольнуло его сердце. Он посмотрел на Ягоду, на фиолетовые прожилки, медленно ползущие по её протезу. Дурин, не отрывая взгляда от бледного лица Ягоды, уже мысленно прокладывал маршрут до Иль-д'Ор, подсчитывая, сколько провизии ему потребуется и выдержит ли она такой путь. Вдруг он почувствовал, как её тело слабо вздрогнуло. — М-м... Дурин? — её голос был хриплым, но осознанным. Он тут же остановился, внимательно вглядываясь в её лицо. К щекам вернулся слабый румянец, а дыхание стало глубже и ровнее. Его взгляд метнулся к её механической руке — и он замер в изумлении. Фиолетовые трещины, ещё несколько минут назад пульсирующие зловещим светом, поблёкли и исчезли, словно их и не было. Лишь на стыке протеза с живым плечом осталось небольшое тёмное пятно, похожее на синяк. — Что... что случилось? — она попыталась приподняться, и он помог ей занять более удобное положение. — Последнее, что помню... это яркий свет, а потом... холод. — Ты заразилась энергией Бездны, — прямо сказал Дурин, не видя смысла скрывать. — Но сейчас... кажется, отступило. Ягода с опаской посмотрела на своё плечо, дотронулась до тёмного пятна. Кожа в этом месте была холодной, но боли не было. — Я ничего не чувствую. Только... небольшую слабость. Как после долгой болезни. — Они молча смотрели друг на друга, и оба понимали: это не конец. Это — передышка. Первый, самый острый приступ миновал, но яд остался внутри, затаился, чтобы накопить силы для новой атаки. — У нас есть время, — тихо произнёс Дурин, всё ещё держа её. — Не дни, но и не мгновения. Месяцы, может быть, годы. — Ягода кивнула, её взгляд стал собранным и решительным. Слабость отступала перед лицом новой цели. — Значит, нам не нужно мчаться сломя голову, — сказала она, уже анализируя ситуацию своим обычным методным умом. — Нам нужен чёткий план. Мы должны выяснить, где сейчас Люмин, и проложить самый быстрый маршрут... — сказал Дурин, размышляя вслух. Она попыталась встать на ноги, и на этот раз её колени её послушались. Она всё ещё была бледной, но в её глазах снова горел огонёк. — Первый эффект прошёл. У нас есть время, чтобы всё сделать правильно. Но не время, чтобы его терять. — Они стояли послеполуденной улице, и пусть тень заражения всё ещё витала над ними, паника сменилась холодной, расчётливой решимостью. Битва была далека от завершения, но теперь у них был шанс выиграть её, а не просто успеть.