Глава 1. Beauty and a beat

      Он не знал, как давно отключился на диванчике своей собственной гостиной.       Это случилось где-то между пятым и шестым тостом, когда тело начало двигаться само, а сознание превращаться в пассажира на заднем сиденье. Он просто прикрыл на секунду глаза и на какое-то время выпал из окружавшей реальности.       Тусовка в его доме, тем временем, не сбавляла оборотов, а, скорее, только начинала их набирать. Куча народа, большую часть из которого Джастин вообще не знал и видел впервые, веселилась вокруг, топча обувью дорогущий махровый ковёр светло-бежевого цвета. Вспышки света мелькали вокруг, выхватывая незнакомые лица. Музыка играла так громко, что кости вибрировали где-то внутри. Воздух был густым — от пота, духов и чего-то приторно-сладкого, что курили в углу.       Наверняка, если бы соседи не свалили пару дней назад в отпуск, то снова попытались бы вызвать копов. Но это не стало бы проблемой. Представители закона всегда были падки на лёгкие деньги, и обычно не составляло какого-либо труда отвадить их подальше от очередной, закаченной в этом особняке, вечеринки аккуратной пачкой свеженьких, хрустящих купюр.       Джастин попытался сдвинуться с места, на котором его тело безвольно распласталось.       В руке оказался стакан. В стакане — не важно.       Кто-то засмеялся ему в плечо. Девушка. Он не помнил её имени. Не помнил даже, как она выглядела и как тут оказалась, но на это было плевать.       — А ты крутой, — сказала она, прижимаясь к нему и беззастенчиво водя ладонью по низу его торса, выглядывающему из-под нараспашку расстёгнутой гавайской рубашки.       Похоже, отключился он не так уж давно, как ему показалось изначально.       Джастин только кивнул. Он знал, что он крутой. Он тысячу раз это слышал и уже давно не нуждался в напоминаниях.       Сзади, прямо за ними, кто-то что-то разбил. Осколки шумно разлетелись по мраморному полу, но никто даже не обернулся. Потому что это — норма. Это — его норма.       Лениво устроившись повыше на мягком диванчике, обитом кожей цвета слоновой кости, и намереваясь смочить горло, Джастин поднёс стакан к губам…       Уже и забыл, что в том было пусто.       Девушка всё ещё нарочито низко водила кончиками пальцев по его животу, едва ли не забираясь под резинку штанов, но он не обращал внимания. Только откинулся на спинку, опуская стакан обратно, и посмотрел на люстру, которая сейчас больше напоминала диско-шар. Свет расплывался. Мир становился мягким, как старая фотография.       «Вот так, — подумал он и усмехнулся. — Вот так, наверное, и выглядит дно, когда оно у тебя под ногами, а ты всё ещё стоишь».       Взгляд карих глаз из-под полуприкрытых век скользнул на толпу — они двигались, танцевали, кричали, лили алкоголь на не менее дорогую, чем уже превратившийся в дерьмо ковёр, мебель. А он сидел на диване, развалившись, с какой-то девушкой под боком и бокалом в руке, потерявшим счёт наполнениям, но вновь оказавшимся пустым.       Кто-то подошёл. Что-то говорил. Джастин кивнул, даже не вслушиваясь. Улыбнулся уголком губ — той самой улыбкой, которую папарацци ловили уже много лет.       А внутри — тишина.       Не та спасительная тишина, когда в голове ясно. А та, мёртвая, когда даже собственные мысли звучат как из соседней комнаты.       — Джастин! — кто-то крикнул с другого конца зала. — Иди сюда, чувак!       Он не двинулся. Пусть идут сами. И они обязательно придут. Они всегда приходят.       Потому что вечеринка — это он.       А он — Джастин, мать вашу, Бибер.       Без него здесь не было бы ни ковра, ни бутылок, ни этого дурацкого дыма, от которого так щипало глаза.       Не слишком заинтересованно парень бросил взгляд на прошлогодние Ролексы на своём запястье. Часы показывали почти полночь.       Джастин считал это лучшим временем для вечеринки. Потому что в это время все уже достаточно пьяны, чтобы не задавать вопросов, но ещё не настолько, чтобы начинать драки. Золотая середина.       — Ещё? — к нему подлетел парень с бутылкой дорогого виски.       — А я похож на человека, который говорит «нет»? — не глядя ответил Джастин.       Парень засмеялся.       Они всегда смеялись. Будто он сказал что-то невероятно остроумное.       Но сейчас не время было об этом думать.       Выбравшись из-под оккупировавшей его девушки, Джастин выхватил тару из рук парня, собиравшегося наполнить его бокал. Этикетка оказалось мокрой от конденсата. Пальцы заскользили по стеклу.       Бутылка была только из холодильника. Хорошо.       Сделал глоток прямо из горла, такой жадный, будто в ёмкости был не алкоголь, а долгожданная, после изнурительного путешествия в пустыне, вода. Виски терпко обжёг горло, но не так сильно, как если бы этот глоток был сделан всего пару часов назад. И после него стало лучше. В глазах, затуманенных пьяной пеленой, поплыло чуть сильнее. Но теперь он снова готов был идти в отрыв. Готов был показать, кому здесь всё принадлежит.       Бутылка с вискарём уже хотела вернуться в руки парня, притащившего её сюда, но в последний момент Джастин передумал и лишь поднял её в немом тосте:       — Я это конфискую, — полупьяно улыбнулся он, и парень не стал возражать.       Ещё бы он возразил. В этом здании все до единого были только за тем, чтобы угодить ему, принцу современной поп-эстрады, Джастину Биберу.       Он поднялся с дивана — не торопясь, с чувством собственного достоинства, которое алкоголь не размыл, а, наоборот, заострил до карикатурности. Прошёлся по гостиной, бутылка в одной руке, пустой стакан в другой. Ни на кого не смотрел. Зачем? Они здесь все — статисты. Его личная массовка.       Остановился посреди помещения и с пьяной грациозностью развернулся на месте:       — Это моя гостиная! — произнёс он громко, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мои стены! Мой ковёр, который вы, животные, топчете!       Кто-то нервно засмеялся. Кто-то, наоборот, одобрительно загудел. Джастин усмехнулся, стоя посреди комнаты, раскинул руки в стороны, бутылка и стакан в них — как скипетр и держава.       — Я здесь бог! — объявил он, и в голосе не было ни капли самоиронии. — А вы… вы просто счастливчики, которых пустили посмотреть.       Он хотел добавить что-то ещё, но в этот момент кто-то врубил музыку громче — бас ударил в грудь, заставив его сбиться с мысли. Или это виски ударил в голову. Или всё вместе.       Он постоял ещё секунду, моргнул, пытаясь поймать фокус, и, в конечном итоге, махнул рукой:       — Короче, веселитесь. Вы это умеете.       Сделал несколько шагов, плюхнулся обратно на диван — и тут же почувствовал, что тот не пустой. Девушка, та самая, что тёрлась уже о него раньше, никуда не уходила. Она сидела, поджав под себя ноги, и смотрела на него так, будто он только что прочитал стихи.       — Ты, правда, крутой, — повторила она, подаваясь вперёд.       — Я знаю, — ответил Джастин абсолютно автоматически.       Её ладонь легла на его колено и поползла выше. Медленно. Но с такой уверенностью, будто делала это уже тысячу раз. А может и делала. Он не помнил.       — Пойдём, — вдруг шепнула она, наклоняясь к самому уху, так, что губы почти коснулись мочки. — Тут слишком шумно.       — Тут всегда шумно, — хмыкнул Джастин, но не отодвинулся.       — А я знаю место, где тихо.       Она улыбнулась. У неё были ровные, белые зубы и очень яркая помада.       Парень посмотрел на неё, на её рот, потом на бутылку в своей руке, потом снова на неё.       — Какое ещё место? — лениво спросил он.       — У тебя же есть спальня, нет?       Вопрос был риторическим. Конечно, есть. Девушка уже тянула его за руку, поднимаясь с дивана. И Джастин позволил себя поднять — не потому, что хотел её, а потому что сидеть на диване ему стало скучно. А идти куда-то — хотя бы какое-то развлечение.       — Только бутылку возьми, — бросила она через плечо, уже увлекая его в сторону лестницы.       Он послушно подхватил виски и пошёл за ней, даже не спросив, как её зовут. Да и ему было всё равно. Наверное, она знала об этом. Но ей тоже было всё-рав-но.       В этом они были идеальной парой.       Путь до второго этажа занял не больше минуты, но до спальни, находящейся в самом конце коридора, они так и не дошли. Оказавшись в полумраке холла, девушка затащила его в первую попавшуюся дверь. Это была ванная. Отделанная белоснежным мрамором, даже в полночной тьме она казалась достаточно светлой.       Джастин не сопротивлялся. Прошёл внутрь и прислонился бёдрами к комоду. Бутылку с глухим стуком поставил рядом с собой.       Ему не нужно было ничего делать. Он просто ждал, чем удивит его очередная из тех, кого он даже не запоминал. Такие находились каждый раз. Вернее, нет, не находились. Он их никогда не искал. Они просто появлялись рядом с ним, готовые на всё, что бы ему не взбрело в голову и чего бы не захотелось. Но сейчас ему не хотелось ничего. Поэтому он лишь не слишком заинтересованно поднял на неё взгляд из-под опущенных ресниц.       Могла ли его чем-то впечатлить эта девушка? Вряд ли. Он видел их столько, что не готов был сосчитать. И даже не мог вспомнить, в какой именно момент его жизни у них закончилось то, чем они могли бы его поразить. Но делать ему всё равно было нечего — он терпеливо ждал, пока она начнёт действовать.       И она не заставила себя долго ждать.       Шаг вперёд — и её руки уже на его груди, скользили по расстёгнутой гавайской рубашке, стаскивая её с плеч. Джастин позволял. Ткань зашуршала и безвольно упала на мраморный пол где-то у его ног.       — Ты такой горячий, — выдохнула девушка, прижимаясь всем телом.       Её пальцы зарылись в его волосы, потянули, запрокидывая голову назад. Джастин чувствовал её дыхание на шее, влажное и частое. Где-то внизу всё ещё гремела музыка, но здесь, в ванной, она казалась приглушённой, как будто из соседнего дома.       Девушка поцеловала его ключицу. Потом ниже. Потом ещё ниже.       Он смотрел в потолок.       Там ничего не было. Просто белая, гладкая поверхность и лампы, которые даже не горели.       — Тебе нравится? — спросила она, поднимая голову где-то уже в районе низа его живота.       — Ага, — сказал он.       Голос прозвучал ровно. Без единой эмоции. Девушка либо не заметила этого, либо старательно делала вид, что не замечает. Она продолжала. Ещё активнее. Ещё настойчивее.       Рука незнакомки бесцеремонно скользнула под резинку его штанов и «Calvin Klein», а на её лице не проскользнуло ни капли смущения. Как и на его. На его вообще не было никаких чувств. Оно напоминало бесстрастное каменное изваяние, подсвеченное холодным лунным светом, льющимся из окна.       Пока она старательно колдовала над его членом, уже, причмокивая и облизывая тот вдоль и поперёк, до слуха донеслись давным-давно знакомые звуки. На первом этаже кто-то включил записанный им, наверное, лет десять назад, а может и больше, трек. Он играл так громко, что вибрация отчётливо отдавалась в полу ванной. Слышно было и какофонию множества голосов, весело подпевающих текст.       — ...a billion could've never bought, — Джастин и сам непроизвольно, одними губами, подхватил доносящуюся мелодию. Но всего на одну строчку. А затем глубоко вздохнул и, взяв бутылку, стоящую рядом, неторопливо сделал из неё очередной глоток.       Взгляд нехотя опустился к девушке, которая стоя на коленях сосала ему прямо сейчас. Делала это так усердно, помогая себе рукой и поглядывая на него снизу вверх. И не то, чтобы ему не нравилось, просто…       «Cause all I need is a beauty and a beat», — ещё громче донеслось снизу вместе с гулом вторящих голосов.       … просто, это казалось даже чем-то ироничным. У него была и красотка, которая делала ему минет, не ожидая ничего взамен. Была и шумная вечеринка, которую по роскоши можно было бы сопоставить с какой-нибудь из свадеб Кардашьян. Была даже эта дорогущая, пусть и уже заканчивающаяся, бутылка вискаря в руке. Но он почему-то чувствовал себя так, будто у него не было ничего.       Джастин закрыл глаза.       Перед внутренним взором — тоже ничего не было. Даже картинки не возникло. Только темнота и этот дурацкий пульсирующий гул в висках. Он попытался представить что-нибудь — хоть что-то, что могло бы его завести. Но в голову лез только ковёр, который затоптали. Бежевый махровый ковёр. Которому теперь пиздец.       А ещё этот грёбаный трек, разносящийся с первого этажа. Джастин написал его ещё будучи ребёнком. Тогда он по истине кайфовал от него. Считал тот одним из лучших в своей карьере. Но сейчас, слыша его и то, как народ внизу орёт слова, он чувствовал только какую-то всеобъемлющую, пожирающую пустоту.       — Джастин.       Он открыл глаза.       Девушка стояла перед ним, расстёгнутая, растрёпанная, с каким-то странным выражением на лице. Обида? Непонимание? Она старалась. Реально старалась. А он просто стоял, прислонившись к комоду, и даже не дышал чаще.       — Ты здесь вообще? — спросила она.       — Здесь, — ответил Джастин.       Снова поднёс бутылку к губам и сделал глоток. Виски уже не обжигал. Совсем.       — Может... приляжем? — предложила она, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Там, в спальне…       — Не хочу, — отрезал он.       Слова вылетели резче, чем он планировал. Девушка моргнула и сделала шаг назад. Джастин смотрел на неё равнодушно, пока она подбирала что-то с пола. Вроде бы, там была её сумочка.       — Ты странный, — бросила она уже на выходе.       — Знаю, — опять по инерции ответил он.       Дверь хлопнула.       И Джастин остался один. В ванной. В полумраке. С почти пустой бутылкой виски.       Вообще-то, с ним ещё никогда такого не было. Никогда прежде он не уходил так глубоко в свои мысли в тот самый момент, пока ему кто-то с такой самоотверженностью отсасывал. Он любил секс — обычно тот помогал ему отстраниться от ненужных мыслей, расслабиться, забыться, но никак не наоборот.       Джастин медленно взглянул на своё отражение в зеркале над раковиной. Там его встретили размытый силуэт, спутанные волосы, упавшие на лоб, голый торс. И лицо, которое он узнавал с трудом.       — Привет, поп-звезда, — невесело усмехнувшись и салютуя бутылкой, прошептал он сам себе. — Опять ты здесь.       Отражение не ответило. Только смотрело. Устало. Осуждающе. Знакомо до тошноты.       Да и плевать. Он был здесь, чтобы разнести к чертям ещё один вечер. Чтобы устроить очередную незабываемую вечеринку, о которой будут писать ещё не одну неделю в СМИ. Чтобы… чтобы соответствовать, в конце концов, своему статусу.       Ему уж точно не место одному в пустой и тёмной ванной.       Джастин сделал последний глоток виски и, вытерев губы тыльной стороной ладони, поставил пустую бутылку на раковину. Ещё раз взглянул на зеркало, чтобы натянуть свою самую пафосную, какая в его арсенале только была, улыбку на лицо, и тоже вышел из ванной комнаты.       Вечер только начинался.       И Джастин основательно решил, что проведёт его с полной самоотдачей.       Вечеринка внизу продолжалась так, будто никто и не заметил его отсутствия. Оно было и не удивительно — количество человек в его доме, кажется, давно перевалило за сотню. Кто-то танцевал в доме, кто-то на улице, кто-то с разбега прыгал в бассейн прямо в одежде и с коктейлями в руках, а кто-то просто болтал в стороне. Все наслаждались времяпрепровождением и делали то, что им хотелось.       Где-то сбоку неожиданно вспыхнула яркая вспышка. Чёртовы папарацци, как и всегда, пробрались на его праздник жизни.       И пусть. Он даже не прикрылся. Пусть смотрят. Пусть фотографируют. Пусть показывают потом всему миру, какой он крутой, как много у него друзей и как он умеет веселиться.       Для папарацци он обычно устраивал отдельную грандиозную программу. Зачем? Да просто потому что мог. На него смотрели — и он давал стильное шоу. Превращал весь тот хаос, ставший его жизнью, в эпатаж, за которым следили миллионы.       И сегодняшний день не будет исключением.       Джастин спустился по лестнице — не торопясь, вразвалочку, как хозяин, который вернулся в своё королевство после короткого перерыва. Без рубашки, растрёпанный, с блестящими от виски глазами. На него сразу обратили внимание. Как всегда. Он чувствовал эти взгляды физически — они щекотали спину, жгли затылок.       — Бибер вернулся! — кто-то крикнул из толпы.       Он только усмехнулся и поднял руку в приветствии — ленивом, снисходительном, королевском.       Музыка в этот момент сменилась. Какой-то умник опять поставил его трек. Тот самый, с громким битом и наглым текстом, где он читает рэп о том, как у него всё лучше, чем у всех.       Неожиданно, но кстати.       Толпа расступалась перед ним, как Красное море перед Моисеем. Джастин шёл медленно, чувствуя на себе каждый взгляд. Они смотрели на него — с восхищением, с завистью, с вожделением. А он смотрел сквозь них.       — Эй, — обратился он к парню с бутылкой шампанского, протягивая руку. — Дай сюда.       Парень отдал без колебаний. Конечно. Кто бы отказал?       Джастин встал на журнальный столик — тот самый, из чёрного стекла, который уже расцарапали чьи-то каблуки. Сделал глоток из горла, запрокинув голову, и шампанское полилось куда угодно, только не в рот — по подбородку, по груди, по животу. Мокрый след на коже блеснул в свете огней.       Толпа загудела. Кто-то засвистел. Кто-то зааплодировал.       — Вы любите шоу?! — спросил Джастин громко. — Я вам устрою шоу!       И закрыв горлышко бутылки большим пальцем, как следует взболтал её.       В следующее же мгновение фонтан из брызг шампанского полился на окружавших его гостей. Послышались восторженные визги. Джастин поднял руки с опустевшей бутылкой вверх, как боксёр после нокаута, и оглядел свою паству.       «Обожают, — мелькнуло в голове. — Идиоты. Они реально это обожают».       С губ уже сама собой слетела следующая фраза:       — Кто хочет продолжить со мной? Только по-настоящему!       Люди потянулись к нему. Кто-то протягивал новую бутылку. Кто-то лез с телефоном, снимая происходящее. Девушки кружились рядом, как мотыльки на свет.       А Джастин улыбался.       Улыбался той самой улыбкой — дерзкой, уверенной, безумной. Той, что появлялась на обложках таблоидов и в клипах. Той, в которую верили миллионы.       Он и сам в неё верил. Сейчас — верил. Потому что сейчас он был не тем парнем, что стоял перед зеркалом в ванной с пустой бутылкой. Сейчас он был Джастином Бибером. Поп-звездой. Королём.       А короли не плачут в пустых ванных. Короли устраивают шоу!       И он устроит.       Такое, что эта ночь войдёт в историю.       Сделав уверенный шаг вниз со столика, на котором он стоял словно на своём собственном пьедестале, Джастин скользнул взглядом по расступившимся перед ним людям. А затем, не долго думая, притянул к себе первую же попавшуюся на глаза девушку — так ловко и уверенно, будто они были давними партнёрами по танго.       Девушка засмеялась от неожиданности, прежде чем он ещё более неожиданно накрыл её губы своими. Это длилось не долго. Всего пару-тройку секунд, но толпа снова одобрительно загудела. Незнакомка, кажется, немного смутилась, но он не обратил на это внимание, просто вернул её в прежнее положение и двинулся дальше.       Тусовка продолжалась. Яркая, громкая, впечатляющая. К нему вновь кто-то подходил, что-то говорил, он отвечал, улыбался. Потом танцевал с каким-то девчонками так остервенело, будто это была его последняя возможность оторваться на вечеринке.       В какой-то момент он даже поймал себя на мысли, что не прочь трахнуть ту девушку, которая сама стремилась залезть в его трусы. Она, очень кстати, будто всё ещё рассчитывая на что-то, крутилась неподалёку от него. И он сделал это — трахнул её. Но не в спальне, как она того хотела. А в той самой ванной, в которой они уже были прежде. Уложив её голой грудью на тот самый комод, о который до этого опирался сам. Трахал долго, жёстко и грубо. Так, чтобы после того, как ранее она оставила его одного здесь, у неё даже в мыслях не появилось идеи посмотреть на него, как на импотента.       Когда всё закончилось, он отвернулся и зачем-то посмотрел на пустую бутылку, которая всё ещё стояла на раковине.       Та самая. Из-под виски.       «Доказал», — подумал он. Но легче не стало.       Девушка, потирая ушибленную ключицу, выскользнула из ванной, даже не обернувшись. Джастин остался один. Посмотрел на свои руки. На них ничего не было — ни крови, ни шампанского. Только лёгкая дрожь.       Это трясло его? Или пол всё ещё вибрировал от музыки?       Он не стал разбираться.       Вышел из коридора, спустился вниз. Гостиная встретила его новой волной хаоса. Кто-то уже успел разбить лампу, кто-то рисовал что-то на стенах, кто-то просто спал лицом вниз на том самом бежевом ковре.       Джастин усмехнулся.       Нормально. Всё идет по плану.       Он направился к бару, чтобы взять ещё выпить, но на полпути его остановил чей-то голос — громкий, нахальный, пропитанный алкоголем.       — Эй, Бибер. Ты вообще помнишь, как зовут ту девку, которую ты только что трахнул? Или тебе уже всё равно?       Джастин обернулся.       Парень — накачанный, с квадратной челюстью и пустым взглядом — стоял, прислонившись к колонне, и ухмылялся. Кто он такой? Джастин понятия не имел. Друг кого-то из друзей. Или просто придурок, который пролез на вечеринку.       — Какая тебе разница? — лениво спросил Джастин, не собираясь останавливаться.       — Такая, что ты ведёшь себя, как охуевший царёк, — парень отлепился от колонны и сделал шаг вперёд. — Думаешь, раз у тебя есть деньги, можно всё?       Бибер почувствовал, как что-то щёлкнуло у него внутри. Не злость, точно нет, это было что-то другое. Усталость пополам с желанием наконец-то дать выход всему, что копилось долгое время внутри.       — А ты думаешь, раз залез в мой дом, можешь меня учить? — Джастин повысил голос. — Вали отсюда!       — Нет.       И тут Джастин сорвался.       Он не помнил, кто ударил первый. Кажется, он сам. Кулак прилетел куда-то в челюсть — или в плечо, или вообще в воздух. Драка началась быстро, грязно, без правил. Парень был сильнее, чем казался, но Джастина это не волновало. Он бил, не чувствуя боли, не слыша криков. Вокруг кто-то визжал, кто-то пытался их разнять, кто-то снимал на телефон.       В какой-то момент чей-то локоть прилетел ему в скулу — и мир на секунду погас.       Он упал на колени. Схватился за лицо. Кровь потекла между пальцев — тёплая, липкая, слишком реальная.       — Бибер! Бибер, мать твою, кончай!       Это был менеджер. Скутер. Откуда он здесь взялся? Джастин поднял голову. Скутер стоял над ним, белый как мел, и что-то кричал в телефон.       — … да, прямо сейчас. Срочно. У нас проблемы.       Джастин хотел ответить, что всё нормально. Что он просто немного подрался. Что это часть шоу.       Но вместо этого он рухнул лицом в тот самый бежевый ковёр, который сегодня уже пережил и шампанское, и грязные кроссовки, и теперь — его кровь.       Прошло несколько секунд, прежде чем Скутер закончил разговор и убрал телефон. Затем он посмотрел на распростёртое тело своего когда-то лучшего подопечного и вздохнул.       — Завтра утром с тобой будет новый человек, — сказал Браун и, помолчав, почти заботливо добавил: — Придурок.       Но Джастин его уже не слышал. Сквозь пелену в ушах гремела музыка. Всё та же. «Beauty and a beat».       — Beauty and a beat, — прошептал Джастин в ковёр и закрыл глаза.